Историю не зря называют «служанкой политики». При изменении идеологического ветра ученые могут с легкостью из негодяя сделать героя, а из героя – негодяя. Конечно, всегда остается надежда, что время всё расставит по местам, однако ждать этого приходится очень долго. В данном случае справедливость восторжествовала только спустя почти двести лет. Впрочем, восторжествовала ли?

Назвав декабристов «лучшими людьми из дворян», Ленин сослужил очень плохую службу изучению истории России первой четверти XIX века. Осененные высокой оценкой гениального вождя мирового пролетариата, декабристы превратились в «рыцарей без страха и упрека». Всё, что они делали, заведомо вызывало восхищение, а все их противники и критики автоматически превращались в отрицательных персонажей.

Привлеченных к суду дворянских революционеров было более сотни. Естественно, в таком большом коллективе встречались самые разные персонажи. Имелись и идеалисты, и глупцы, и герои, и подонки. Однако всех их после Октябрьской революции стали мазать одной и той же красной краской с золотым отливом.

Нимб над головой нацепили даже такому сомнительному персонажу, как Каховский. Пётр Григорьевич родился в 1897 году в семье помещика Смоленской губернии. Достигнув положенного возраста, поступил в Московский благородный пансион. Когда в 1812 году Москву захватили французы, мальчик не покинул город, как другие воспитанники пансиона. Прекрасно владея французским, он завел дружбу с наполеоновскими солдатами и вместе с ними обчищал оставленные дома. 15-летний Петя активно участвовал в совместных попойках с неприятелем, одна из которых закончилась дракой. После того, как будущий декабрист разбил бутылку о французскую голову, собутыльники выгнали его взашей. Автор вышедшей в 1965 году книги «Пётр Каховский» И. Подгорный преподносил эту пьяную драку как «проявление свободолюбия будущего декабриста и его нетерпимости к несправедливости».

Петр Каховский

В 1816 году Каховский поступил в армию в чине юнкера, но уже через несколько месяцев был разжалован в рядовые и сослан на Кавказ. Этот изгиб карьеры вовсе не был вызван, как писали раньше, вольнодумством и нежеланием закрывать глаза на притеснения начальства. На самом деле, по именному приказу великого князя Михаила Павловича юнкер Каховский был разжалован за «шум и разные неблагопристойности в доме коллежской ассессорши Вангерсгейм, неплатёж денег в кондитерскую лавку и леность к службе». На Кавказе не без помощи дальнего родственника генерала Ермолова, под началом которого он тянул лямку, Каховский за четыре года дослужился сначала вновь до юнкера, а потом и до поручика. В этом чине в 1821 году он и вышел в отставку.

Штатская жизнь закрутила Петра Григорьевича. За несколько лет он промотал отцовское наследство, распродав 246 крепостных крестьян. Пару раз съездил в Европу, и в 1824 году поселился в столице. По воспоминаниям декабриста Ивана Якушкина, проигравшись и разорившись в пух и прах, он приехал в Петербург в надежде жениться на богатой невесте. Дело это у него не удалось. Софья Салтыкова отвергла ухажера, быстро раскусив, что нравится ему не она, а её приданое.

В начале 1825 года Каховский познакомился с Рылеевым и был принят им в тайное Северное общество. Преданность Петра заговорщикам была абсолютной. Тем более что Рылеев с товарищами, по свидетельству Якушкина, «содержали его в Петербурге на свой счет».

В период междуцарствия Рылеев назначил своего приятеля главным киллером, которому поручалось утром в день восстания проникнуть во дворец и убить императора. Каховский с воодушевлением принял порученную ему миссию. Согласно «Алфавиту декабристов» Боровкова, в ночь перед восстанием Каховский «являлся неистовым и кровожадным, твердил, что священных особ царствующего дома надо истребить всех вдруг».

Милорадович

Однако утром 14 декабря поручение Каховский не выполнил. Что помешало ему проникнуть во дворец — неизвестно. Но ему явно хотелось пролить хоть чью-нибудь кровь. Свой пистолет он зарядил специальной пулей с насечкой, которая разрывала ткани сильнее обычной. Первая такая пуля была выпущена в генерала Милорадовича.

Михаил Андреевич Милорадович — один из самых прославленных полководцев периода войн с Наполеоном. Денис Давыдов писал о нём: «Граф Милорадович был известен нашей армии по своему необыкновенному мужеству и невозмутимому спокойствию во время боя». Солдаты любили командира не только за смелость и простоту в общении, но и за удачливость — во множестве сражений он не получил ни одной раны. В гарнизоне Петербурга, военным губернатором которого он был, Милорадович пользовался непререкаемым авторитетом. Поэтому, когда боевой генерал при полном параде выехал на Сенатскую площадь и начал убеждать полки присягнуть Николаю, солдаты заколебались. Разложение революционных войск необходимо было прекратить. И Каховский выстрелил Милорадовичу в спину. Одной жертвы Каховскому показалось мало. И он застрелил командира гренадерского полка, боевого полковника Стюрлера. Оба военачальника умерли спустя несколько часов в страшных мучениях, но Милорадович успел перед смертью выписать вольную всем своим крестьянам — поступок, которого не сделал почти никто из дворянских революционеров, так пекшихся о счастье народа.

Казнь декабристов. Рисунок Пушкина

Убийца двух боевых офицеров, дерзко ведший себя на следствии, был приговорен к четвертованию, замененному повешением. По свидетельству начальника кронверка Петропавловской крепости Василия Беркопфа 13 июля 1826 года в день казни четверо декабристов-смертников обнялись в тени виселицы, но Каховскому никто из них даже не подал руки — убийство Милорадовича, совершенное исключительно по собственной инициативе, ему простить не могли.

В советское время боевого генерала Милорадовича ждала незавидная посмертная судьба. В тогдашней черно-белой истории декабрист Каховский просто не мог убить хорошего человека. Сделать из Милорадовича злобного сатрапа и крепостника даже коммунистические борзописцы не решились. Поэтому, его подвиги попросту замалчивались, не упоминались в школьных учебниках истории. В Большой советской энциклопедии статьи про 56-летнего знаменитого генерала и 28-летнего отставного поручика равны по объему. О сподвижнике Суворова и Кутузова за 70 лет советской власти написано гораздо меньше, чем о его боевых товарищах — Ермолове, Раевском и многих других. Эхо злодейского выстрела Каховского звучало даже спустя полторы сотни лет.

diletant.media