ФОРШМАК

Когда мене начинают крутить бейца за еврейскую кухню всякие гои, строить из себя внука повора Ротшильда и кричать всякие слова, таки мне хочется только одного, деточки. Мне хочется, штоб этот бедный родственник директора всемирного общепита, пошел и бросился головой в навоз.
И почему я должен это слушать? Когда этот гоцн-поцн только начинал резать лук на форшмак, так я уже давно его скушал и забыл. И что вы таки думаете, что мне это интересно? 
Кстати за форшмак. Почему-то все люди на земле уверены, что как только они начинают говорить за еврейскую кухню, так они говорят за форшмак.
Я смеюсь вам в лицо. И знаете почему, деточки? Так потому што они абсолютно правы, штоб у вас в жизни все было хорошо.
Што такое форшмак? Так я вам расскажу што такое форшмак. Это не совсем то, што вы себе подумали вашей головой, хотя она и не аидэше копф, но пусть и дальше умеет думать.
Вы таки мне можете не верить, но евреи не всегда были такими, как бы вам не хотелось. Потому что большинству людей на этой земле, очень не хочется, чтобы евреи были богатыми. И вы знаете, их желание больше исполняется, чем нет.
Но когда-то давно богатых евреев было совсем более немножко, чем чуть-чуть. И даже Ротшильды, штоб им все было хорошо тоже не были баронами и не имели никакого гешефта кроме слез на Йом Кипур.
И вот в те таки грустные для евреев времена, которые многие очень хотели бы таки вернуть на место, евреи кушали не очень хорошо. Даже фармазонщики не всегда имели курочку на бульон, не говоря себе за обычные люди. 
Кушать было мало что, но зато всегда в продаже имелась ржавая селедка, которая лежала на прилавки и воняла, как что-то приличное.
И вот имея такое счастье, евреи и придумали форшмак. А что вы хочите? Что мы имеем? Так я вас скажу, что мы имеем. Мы имеем голодных евреев и уже не голодную мертвую селедку, которая как бы не очень первой свежести и даже не второй. Но где вы видели еврея, который выбросит продукты на просто так? Нигде не видели. Поэтому эту ржавую селедку долго отмачивали в чайной заварке или молоке.
Знаете что я вам скажу? Если вам когда-нибудь скажут за то, что самые консервативные люди это англичане, так плюньте тому в морду. Плюньте, плюньте, не стесняйтесь. Потому что самые консервативные люди на земле, это евреи. Потому что даже сейчас, когда в любом лабазе можно купить самую лучшую селедку в мире, евреи продолжают с грустно замачивать ее в молоке перед тем, как делать форшмак. 
Итак, вы замочили селедку. Ну так замочили и замочили, пусть ей будет хорошо. 
Но потом ее таки придется чистить, даже если вы не очень хочите. Причем если бы моя бабушка Рахиль Евелевна нашла после этого в очищенной селедке хотя бы косточку или кусочек кожи, то она бы сделала бы вам такой кадухес на всю голову, что я вас умоляю. Поэтому сеоедка должна быть только в виде мелко нарезанных лямтиков из селедошного мяса.
Теперь режем лук, пару кислых яблок, вареную картошку и несколько желтков яиц. Режем не стесняемся и не говорим за то, что у вас болят ручки. С больными ручками кушают разный дрек, а форшмак надо кушать здоровым и веселым людям.
Раньше все это резали как раз ручками. Но сегодня вы все понакупали себе всяких блендеров-шменедров и прочие электрические приборы, ну так можете их использовать, если вы такие нежные.
Сначала кидаем туда желтки, растительное масло, душистый перец и горчицу. Жамкаем на кнопочку и ждем пока оно не станет мелко.
Потом отдельно мельчим селедку, яблоки, лук и яичные белки, которые остались от желтков.
Теперь все это смешиваем и добавляем туда же картошку в виде пюре на молоке.
Перемешиваем, кладем в красивую посуду и ставим в холодильник. И пусть оно там слегка постоит. Потому что форшмак, как месть, надо подавать холодным, а горячим надо подавать бульончик. Но за бульончик я вам сейчас ничего не говорю, потому что я не ваша мама, а лучше вашей мамы за бульончик никто таки не знает.
Вот и все. Кушайте форшмак и не забывайте, что если вы откусите себе пальцы по самый локоть, то вы таки потом вряд ли будете жалеть. Ну, а кто будет жалеть, пусть идет на рынок, купит себе петуха и делает ему беременную голову.

Александр Гутин