Вечером мы были на озере, купались, а после пошли гулять вместе с батюшкой. Побеседовали с ним о церковных и богословских проблемах. Все-таки есть люди, которым еще что-то интересно в этой жизни, интересно в учении церкви и т.д. Он смог «заразить» нас своей заинтересованностью в этих вопросах.
На следующий день мы договорились поехать в Ферапонтов монастырь, который находится в 12 километрах от монастыря, на берегу озера. Приехав в село Ферапонтово, мы пошли в сторону монастыря. Перед нами бежал мальчишка в шортиках, и пытался догнать свою собачку – французского бульдога. Он заплакал, когда не смог это сделать. Какая-то женщина поймала собаку и отдала ему. Взяв бульдога в руки, он быстро успокоился, опустил его на землю, размахнулся и дал сильного пинка собаке, да так сильно, что она взвизгнула. Сурово и жестоко мальчик поступил с собакой.
Мы шли по асфальтовой дороге, слева стояли деревенские дома, а справа расстилалось прекраснейшее озеро. Монастырь оказался совсем маленьким, крошечным по сравнению с гигантом-монастырем Кирилло-белозерским. Всего несколько небольших по размеру храмов, да несколько других построек составляют ансамбль монастыря. Однако, подлинное его достояние и величие не в размерах, а в тех фресках, которые сохранились в этом монастыре. Фресками был расписан собор Рождества Богородицы. Расписывал его гениальный творец, иконописец, талантливый художник Дионисий Московский.
Идея, которой посвящены все росписи собора – идея Боговоплощения. Дионисий раскрыл эту мысль в полноте. Честно говоря, поразила(хотя я не специалист в этих вопросах) цветовая гамма, краски, которые он использовал для написания этих фресок. Действительно, складывается ощущение, что создал небесные цвета фресок. Такое ощущение, что небо, в этом соборе, касается земли и как-то становится ближе. Недаром тысячи людей приезжают посмотреть на великое творение Дионисия.
Мирожский монастырь в Пскове, да Ферапонтов монастырь и другие древние обители, сохранили фрески, которые были написаны по византийским канонам иконописи. Человек, заходивший в храм, попадал во вселенную, в космос, в то место, где он встречается с Богом, хотя Бог и не нуждается в храмах рукотворенных, но нужда в этом есть у человека, пускай сохранившееся от языческой древности. Все фрески написаны осмысленно, с определенной логикой, в них вложена какая-то особая идея, чтобы человек, придя в храм, мог постигнуть ее и получить полноту информации не только через слух, но и через зрение. В храме не находилось ничего лишнего. Даже иконостас, по сути, является лишним при наличии такого обилия фресок. Конечно, из истории мы знаем, что с XVII века начинается деградация и упадок церковного искусства. Оно заменяется живописными изображениями, порой не очень качественными и, не несущими за собой никакого смысла. Сегодня, заходя в храм, можно увидеть десятки различных икон, стоящих рядом, но не связанных между собой никаким смыслом. Вот стоит несколько икон Богородицы(Неупиваемая чаша для алкоголиков; прибавление ума – для студентов и учеников и т.д.), святые целители, Никола, да ряд других святых. Складывается впечатление, что люди совсем не понимают истории и не хотят делать из нее выводов. Со всех сторон кричат о проницательности византийцев в искусстве, о гениальных творениях русской иконописной школы, но, заходя в храм, найти что-то подобное, что было раньше, практически невозможно. Храм превратился в какую-то кумирню, где собраны образы божков от тех или иных болезней, проблем, недугов, которым нужно принести жертву в качестве свечки, да помолиться-потребовать исполнения моего прошения – ну, ведь я же пришел к тебе в церковь! Народ нисколько не назидается от стольких икон в храмах.
Мы побывали в нескольких экспозициях, связанных с историей Ферапонтова монастыря, и пошли на Цыпинский погост – некогда крупное село, находившееся в двух-трех километрах от Ферапонтово, но сейчас там стоит лишь несколько частных домов, да деревянная ярусная башня-церковь, охраняемая как памятник федерального значения. На старых фотографиях, размещенных в церкви, можно увидеть, что это было крупное село, с развитыми хозяйственными промыслами. Рядом с церковью находился большой каменный кладбищенский храм, который взорвали в советское время. Остался только кирпичный столб от ворот, да часть стены.
Это село интересно тем, что в нем родились братья Бриллиантовы. Первый был известным церковным историком, членом-корреспондентом Российской академии наук, а второй был исследователем истории Ферапонтова монастыря. Маленькие села, казалось бы, мало примечательные, почти незаметные, а хранят в себе огромный пласт истории нашей страны. И эту историю попытались стереть, уничтожить большевики. Можно понять, их борьбу с религией, но нельзя понять их борьбу с культурой, с народом, с истоками. Страна, государство не знающее своих истоков, и не ценящее их – медленно умирает, пораженное язвами невежества и разврата.
Обратно мы шли вразвалочку, медленно, не спеша, беседуя о различных богословских вопросах. Мы совсем не смотрели на часы, а когда посмотрели, то поняли, что если мы не побежим, то опоздаем на последний автобус. Мы побежали, что было сил, поглядывая на часы, но почему-то они-то показывали время совсем не в нашу пользу – мы опоздали… Прибежав на остановку, мы увидели нескольких человек, ожидающих автобус. «Неужели, автобус задержался?» - наверное, подумал каждый из нас. Действительно, автобус задержался. Мы не успели отдышаться, как из-за горки показался автобус, который довез до Кириллова. Мы посадили батюшку на автобус до Вологды – он уезжал домой, а сами пошли отдыхать в келью.