Наше проживание в Вологде подходило концу. К нам в келью, перед нашим уездом, подселили паломников со Ставропольского края, с которыми мы немного пообщались. На следующий же день, мы поехали в Кириллов. В небезызвестный Кирилло-белоезерский монастырь. Да… Вологда, город более чем с восьмисот летней историей, мы покидаем тебя! Уезжаем за сто двадцать километров на Север, к Белому озеру, к Северной Фиваиде, колыбели русской северной природы.
Всю ночь мы претерпевали мучения, наносимые нам кровопийцами-комарами. Отчего мы и не выспались совсем. Сонные, голодные мы пришли на автовокзал с сумками, чтобы поскорее погрузиться в автобус и поехать на север Вологодской области, в Кириллов. Автобус не заставил себя долго ждать. Мы погрузили наши чемоданы в автобус и поехали. Коля проспал всю дорогу. О, это дело ему приглянулось в нашем путешествии. Думаю, что он так тесно подружился с Морфием, что эта дружба будет у них на века, наверное. Морфий помешал ему увидеть Кубенское озеро(на одном из островов которого, кстати, находит Спасо-каменный монастырь, возрожденный недавно), которое тянулось на горизонте, справа от автобуса, на протяжении семидесяти или восьмидесяти километров пока мы ехали.
Интересным мне показалось то, когда мы проезжали мимо какого-нибудь села, где родился герой войны, или же какая-нибудь известная личность прошлого, то возле каждого села стоял щит с кратким описанием личности того, кто родился в этом селе. К сожалению, фамилий всех я не запомнил, но помню, что известный публицист родился в селе со смешным названием – Сяма. Да и в самой Вологде есть нечто подобное. Например, к 65-ти летию победы по городу были расставлены щиты с фотографиями героев войны Вологодчины, также в городе очень много щитов с социальной рекламой против курения. Такие памятки мне очень понравились. Как-то начинаешь понимать свою родину, научаешься любить ее и ценить так, как на ней родилось и выросло так много известных личностей. У человека появляются в уме какие-то герои, образцы к которым нужно стремиться. Это не герои американских комиксов, а свои русские талантливые люди. Хорошо сделали.
Вот мы въехали на территорию национального парка «Русский Север», а, значит, скоро будем в Кириллове. Не прошло и часа, как мы увидели указатель на Кириллов, а вот мы уже и заезжаем в сам город. Городок, как оказалось, совсем маленький, хотя и считается районным центром. Население города составляет около восьми тысяч человек. Мы проехали автобусную стоянку, в центре которой стоит храм. Конечно, сейчас здание переоборудовано подо что-то другое, но куполу без креста, да по алтарной части видно, что раньше это был какой-то храм, построенный в стиле классицизма.
Мы проехали чуть-чуть прямо и, вдруг, из-за крыш домов стали выплывать башни, а потом и стены Кирилло-белоезерского монастыря. Мы вышли на остановке вместе с какими-то туристами, и перед нами предстал в своем величии Кирилло-Белоезерский монастырь-гигант. Перед стенами монастыря стоял средних размеров полуразрушенный храм в стиле классицизма. Позже мы узнали, что там располагался винный завод в советское время. Это было нормальным явлением для советского сознания, которое не понимало значимости и ценности своей родной культуры.
Мы подошли к святым вратам обители. Остановились и стояли несколько минут молча, смотрели на гигантские стены монастыря. Стены и башни монастыря поразили своим величием, размахом постройки и неприступностью. Русский человек с размахом строил все, включая монастыри-крепости, которые в то время вряд ли бы кто смог взять. Хотя, позже узнали, что эти стены были построены в середине XVII-го века и они так и не показали своей оборонительной способности, но, зато, стены вторые, внутренние стены монастыря выдержали осаду поляков в Смутное время. Длина стен большого монастыря по периметру около 3 км.
Монастырь делится на две части: Большой Успенский монастырь и малый Ивановский(Горенский) монастырь. Большая часть монастыря принадлежит музею-заповеднику, который пытается сохранить этот грандиозный памятник архитектуры и истории для грядущих поколений. Думаю, что Церкви не под силу содержать такой памятник.
Мы сели на скамеечку около стен ивановского монастыря в ожидании того, как нас проводят до странноприимного дома монастыря. Позади нас красовалась ветряная мельница XVIII-го века, а около нее реставрировалась деревянная церковь XV-го века. Вдруг, вдалеке появились две фигуры в подрясниках. Один был невысокого роста, худой и одет в черный подрясник, а второй был почти на голову выше, полный со светлыми волосами, которые сочетались со светлым подрясником и серебряным крестом. Мне показалось, что это настоятель монастыря и один из послушников, но в последствии оказалось, что это был приезжий батюшка. Мы познакомились, и послушник повел нас к страннику.
Странноприимный дом находился за вратами обители. Сначала нам пришлось пройти процедуры регистрации у местного поста милиции, который находился на входе в монастырь, а потом мы пошли в странник. Это был одно этажный каменный дом середины восемнадцатого века. Он был покрашен в белый цвет, и мне показалось, что раз он отреставрирован снаружи, то должен быть отреставрирован и изнутри. Оказалось все с точностью да наоборот. Мы поднялись на крыльцо и сразу же почувствовали запах туалет, который находился слева от входа. Ужас! В прихожей шел ремонт, делали печь. Везде валялись мешки с цементом, какие-то остатки кирпича, было очень пыльно. Мы прошли в коридор и опешили. Коридор был длинный с потрескавшимися от времени стенами, часть штукатурки лежала на полу, в конце коридора стоял деревенский умывальник, и все это освещалось, одиноко висевший на потолке, лампочкой Ильича. Послушник подошел к двери и стал открывать замок. Замок не поддавался руке послушника. Тогда он ударил по нему, а тот возьми и развались. Упал замок, и упала на пол железка, которая его держала. Стоявший рядом батюшка с иронией произнес: «Да, отцы, хорошо устроились…». Келья оказалась немногим лучше коридора и была скорее плавным продолжением его. Вот так мы расселились в Кириллове!
Город Кириллов родился и вырос благодаря Кирилло-белозерскому монастырю, вокруг которого он был. До 1397 года, времени прихода преподобных Кирилла и Ферапонта, это была дикая северная местность. Ближайшее поселение находилось близ Белого озера. Преподобный Кирилл был из боярского рода. До тридцати лет он прожил в миру, выполняя то, что было предписано его положением. Этот путь оказывается не по душе преподобному, и он выбирает путь иноческий, и уходит в Московский Симонов монастырь, где в течении долгого времени пребывает в послушании и усердно молится Богу. Преподобный Сергий, узнав о Кирилле и его жизни, пожелал встретиться с ним. Эта встреча положила начало духовной дружбе преподобных. Ближе к шестидесяти годам, Кирилл получается сан игумена. Однако, в монастыре в котором он жил, было не все так гладко и спокойно, как может показаться. Настоятель, то ли по зависти, то ли поверив клевете на Кирилла, устроил целое гонение на него. Кирилл ушел в келью, и долго молился Богородице, сокрушась о том, что против него воздвигли неправедное гонение. И, когда он уснул, то увидел видение, в котором Она указала ему рукой на Север и сказала, что там он построит великую обитель.
В шестьдесят лет Кирилл уходит из Московского Симонового монастыря далеко на Север. К нему присоединяется его друг – инок Ферапонт. Пешком ли, на телегах ли, лодках, но друзья добираются того места, где ныне стоит Успенский Горицкий женский монастырь близ реки Шексны. Они взошли на гору Мауру, которая находится в нескольких километрах от монастыря. И с нее они увидели то место, на котором ныне располагается Кирилло-белозерский монастырь. Там они срубили кельи, да развели небольшое хозяйство.
Спустя несколько лет Ферапонт ушел и основал в двенадцати километрах от Кириллова новый монастырь – Ферапонтов. Главный храм Ферапонтова монастыря был расписан гениальный русским иконописцем Дионисием московским. Чьи творения входят в сокровищницу мирового искусства и охраняются, как всемирное наследие, ЮНЕСКО.
Кирилл же прожил еще 30 лет на этом месте. К нему стали стекаться многочисленные иноки, ищущие духовной жизни. Для них он написал свой знаменитый устав. Он умер в 90 лет, в 1427 году, оставив после себя большую библиотеку рукописных книг, да завещание, в котором он наставлял братию обители жить в любви потому, что только любовь является фундаментом и основной человеческой жизни.
Его часто называют политическим деятелем, который активно участвовал в политике русского государства. Не думаю, что нужно эти слова понимать напрямую. Да, он принимал участие в государственных делах, да он оказывал большое влияние на многих князей, но он делал это ради того, чтобы князь не перерезали друг друга, чтобы прекратилась, наконец, братоубийственная война на земле русской, чтобы погасли костры войны и матери больше не оплакивали погибших сыновей. В таком ключе, мне кажется, и нужно понимать его политическую деятельность.
Мы попрощались с батюшкой, и договорились, что ближе к вечеру пойдем купаться на озеро Сиверское, находящееся около стен монастыря. Сами же пошли гулять по монастырю. Сначала мы пошли к монашеским кельям большого Успенского монастыря. Здание монашеских келий было достаточно массивное и длинное, и мне показалось, что внешне оно похоже на военные казармы. Сейчас в нем располагается несколько музеев и администрация музея-заповедника. В период же расцвета монастыря, в этих кельях проживало до 500 и более монашествующих. Мы посетили музейную экспозицию «Монашеская келья». Здесь попытались воссоздать быт монаха Кириллова монастыря в шестнадцатом веке. Естественно, что воссоздавали его по различным описаниям, да по уставу монастыря.
Келья представляет собой средних размеров комнату на двух человек. В ней жили монах и послушник. Потолок комнаты достаточно высокий и выполнен в форме шатра, а не ровный. В комнате стоят две большие деревянные скамьи, чтобы монах и послушник могли на них спать. Рядом со скамьями стоит старинный письменный стол, на котором лежит книга, да стоит лучина, чтобы можно было вечером и ночью переписывать книги. Почему-то мне сразу же вспомнилась скульптура Нестора Летописца – крепкий и жилистый монах сидит в полусогнутом состоянии на стуле и пишет «Повесть временных лет», освещаемый слабеньким светом лучины. В восточном углу находится красный угол, а недалеко висит глиняный чайничек для умывания. У входа стоит шкаф для одежды, где могла висеть шуба или тулуп на зиму, да несколько подрясников. Вот так скромно и по-простому жили монахи Кириллова монастыря. Они жили так, как это установил преподобный Кирилл Белоезерский.
