В Вологде была гроза, но когда мы приехали из Прилук в центр, то она кончилась. Выглянуло солнце и стало очень жарко. Мы прогулялись по красивой аллее, и пошли в сторону Вологодского кремля, бывшего архиерейского дома. Вот мы прошли мимо церкви Покрова-на-Торгу. Кстати, еще с Псковской поездки я заметил, что многие храмы получали интересные названия: покрова-на-торгу, Николы-на-наволоке, вознесения-на-дебре и пр. Названия зачастую происходили от того места, где находился храм или, что располагалось вокруг него. Около этого храма меня удивила вывеска церковной лавки «Православный ритуальный магазин». По-видимому, это память о советском прошлом. Выглядело весьма забавно, конечно.
Мы прошли несколько еще несколько сот метров. Кстати, в центре Вологды в будничный день было совсем немного народу, не было такой толпы, которая бывает в мегаполисах, снуя туда и сюда, не понимая ни цели, ни смысла этих шатаний. Мы завернули за угол, и перед нами предстал Вологодский кремль вместе с прекрасным Софийским собором. Серо-серебристые луковичные купола собора поразили своим объемом, а белокаменный собор своей чистотой. Этот собор помнит времена Иоанна Грозного. Когда он хотел сделать Вологду столицей, то приказал построить Софийский собор по образцу собора Успенского в Московском кремле. В алтаре собора было приготовлено специальное, донаторское место, где будет похоронен заказчик строительства собора т.е. сам царь. Тогда Вологда была опричной землей. Задумка Грозного была грандиозной – выстроить гигантский кремль, который будет больше и прекраснее Московского, но его идеям не суждено было сбыться. Спустя несколько лет строительство прекратили, а Иоанн Грозный больше не появлялся в Вологде. Народное предание объясняет это тем, что когда царь находился в соборе, на службе, то из под купола к ногам царя упал кусок плинфы(кирпича), а поскольку царь был суеверный, то он воспринял это как недобрый знак, и скоро уехал из Вологды.
Рядом с собором высится колокольня середины девятнадцатого века, построенная по проекту местного архитектора. Высота колокольни около семидесяти метров. Чтобы взобраться на нее, нужно преодолеть около 300 ступеней. Честно говоря, к концу подъема сильно устаешь и изматываешься. На колокольне находится большое количество древних колоколов семнадцатого века. Многие из них имеют свои названия, или скорее, имена. Вот отбивает минуты и часы «Часовой» колокол, а вот серьезный и суровый «Великопостный»; вот колокол со смешным названием «Водовоз», как будто он обижается часто, а вот две русские красавицы «Малая лебедь» и «Большая лебедь». Каждый колокол имеют свою многовековую историю. Что можно об этом сказать? Ежели русский народ колоколам имена придумывал, то какова была проницательность народа?! Да не просто обзовет как-нибудь колокол, а с любовь даст какое-нибудь красивое имя.
Недалеко от колокольни стоит Воскресенский собор восемнадцатого века. Сейчас в нем располагается картинная галерея Вологодского музея. Мы прошли на территорию кремля, где я сразу же услышал знакомые звуки гармони. Поскольку в Кремль прошла свадьба, а свадьба в этих местах(как мы потом увидели) без гармониста не обходится, то естественно нам удалось послушать игру на гармошке. Еще одно представление о Вологде осуществилось. Архиерей, который строил себе этот «кремль», имел вкус и был большим любителем пышности, искусства и архитектуры. В этом мы убедились воочию. В кремле есть несколько корпусов – симоновский, казначейский и пр. Больше всего мне понравился маленький деревянный домик, покрашенный белой краской, с очень красивым дымоходом и резными ставнями.
Особо стоит отметить собрание церковных древностей Вологодского музея. Это иконы XV-XVI веков, которые редко встретишь даже в именитых музеях Москвы и Санкт-Петербурга. Темы некоторых икон необычные и очень редкие. Также музей имеет самое большое собрание резных икон, которые некогда были запрещены церковью. Видимо, тогда думали, что мы подражаем католикам в этом. Хотя, что интересно, то они сохраняли в себе что-то от иконы, а не отражали только живые черты. Некоторые иконы выглядят как русские люди – веселые, краснощекие, в каких-то старорусских одеждах. Чувствуется, что и человек, вырезающий их, был таким же весельчаком. В этом музее также хранится коллекция народных промыслов: различные расписные прялки, ткацкие станки, сани, бочки, ложки, самовары, народная одежда, вологодские кружевные изделия, гончарные и медные изделия. Думаю, что после просмотра таких коллекций многие согласятся с тем, что русский мужик был творческим и изобретательным человеком. Для сравнения с нынешним пьющим поколением.
Мы еще погуляли по центру, дошли до памятника Николаю Рубцову, известному Вологодскому поэту, певцу родины, которого убила своя собственная жена. Там же находится домик Петра I, где он останавливался несколько раз во время пребывания в Вологде. Тогда, в период Северной войны, ему было необходимо развивать кораблестроение для войны со шведами. Большое количество верфей было построено на реке Вологда. Петр I внимательно контролировал этот процесс. Мы сильно устали от жары и поехали в монастырь, чтобы отдохнуть и хорошенько покушать.
Вечером нам удалось прогуляться до кладбищенской церкви, которая находится в нескольких сот метрах от странноприимного дома. Когда подходишь к вратам кладбища, то сразу же видишь на них табличку с надписью «Кладбище закрыто», а за вратами возвышается полуразрушенный храм. На закате он выглядел будто бы корабль-призрак, остатки чего-то величественного и былого предстали перед нами. Ощущение пустоты, призрачности и духа смерти дополнялось тем, что все могилы уже заросли крапивой, да репейником, многие кресты покосились. Часть деревьев высохло, умерло, а на их ветках сидели вестники смерти – черные вороны. Мы пробрались к входу в храм. На двери висел большой, по-видимому, дореволюционный замок. Хотя нижняя часть двери была сильно выгнута кем-то, и худенькому человеку можно было пролезть сквозь нее. Мне подобная задача оказалась не под силу, а вот Коля сумел проскользнуть, хотя и не без труда, через эту дверь и сделать несколько снимков храма изнутри. Храм назывался – Николы-на-волках. Почему «на-волках»? Можно, конечно, предположить, что там могла жить волчья стая или еще что-нибудь в таком роде. Взорвали храм в конце 60-х годов, в то время, когда Хрущев грозился уничтожить последнего попа в Советском Союзе. По-видимому, до конца взорвать храм не удалось. Так, как сохранилась колокольня, полуразрушенная центральная часть храма, да алтарная часть с сохранившейся фреской XVIII-XIX веков, изображающей Бога-Отца среди лучей света и облаков.
На следующий день мы поехали в деревню Семенково, находящуюся в 12 км от Вологды. Местные краеведы решили создать около этой деревни архитектурно-этнографический музей-заповедник. Он располагается на территории больше чем 15 гектар. Со всех уездов Вологодской области привезли дома XVIII-XIX веков, церкви, колодцы, скамьи, мельницы и пр., чтобы попытаться воссоздать мир русской деревни, и донести до потомков хотя бы остатки, осколки русской народной культуры. Это удивительный музей! В нем представлены жилые дома, как богатых, так и бедных крестьян. Внутри каждого из домов, по возможности, воссоздана та обстановка, которая могла быть в них в то время. Что интересно, дома большие и длинные, сделаны из одного или нескольких срубов, и включали в себя – летний дом, горницу, зимний дом, сеновал и скотный двор – все под одной крышей! Это называется изба-шестистенка, когда летний и зимний дом связывались сенями. Заходишь на крыльцо, поднимаешься в просторные сени и в углу находишь закрома(Впервые увидел что это такое воочию), справа низкая дверца в горницу, где девушки занимались рукоделием, а чуть дальше летняя изба. Нагнувшись и поскрипев спинами, мы проходим в летнюю избу. Первое, что сразу же замечаешь – красный угол с иконой, украшенный расшитым льняным полотенцем, около каждой стены стоят широкие лавки, где спали взрослые(кровати, если они и были, то чаще всего носили декоративный характер), ближе к окошкам стоит большой стол(по-видимому, в этом доме жили зажиточные крестьяне). Когда мы зашли в дом, то пришлось стоять в полусогнутом состоянии так, как над нами были полати для детишек, а по правую руку находилась массивная и широкая печь, на которой могли спать старики. Кухня, если ее можно так назвать, была отделена перегородкой. В ней стояли расписные шкафы для посуды, а в них керамическая и деревянная резная посуда, на полочках стояли кружки, на стене висел ковш, а у печки стоял старый железный утюг-крокодил, который, как мне показалось, хотел открыть свою пасть и зашипеть на нас паром. Около печки была дверь в голбец, где хранились продукты. Интересно, что зимой голбец забивали льдом, который не таял летом, и можно было все лето хранить мясо, да молочные продукты в хорошем состоянии. В русском дома веяло какой-то простотой и душевностью. Расписные шкафы, прялки, самовары, кружки и пр. они не придают дому ни роскоши, ни богатства(как можно увидеть, например, в домах дворян, да каких-нибудь замках, обделанных золотом, да серебром) – нет, вовсе нет, а, наоборот, создают обстановку простоты, комфорта, домашнего уюта и деревенского тепла.
Мы прошлись по всем домам, посмотрели шатровые церкви, да часовенки и поехали обратно в Вологду. В Костроме мы посетили подобный музей-заповедник, с одним только исключением, что в Костроме был единственный сохранивший дом, который топился по-черному. Конечно, потолок весь был закопчен, но тем и интересен был этот дом, что совсем не похож на другие в плане топки.
Уставшие от жары, измученные походом, мы вернулись в странноприимный дом. Сил хватило только на то, чтобы дотащить бренное тело до трапезы и вернуться обратно на кровать. Следующий день мы посвятили прогулке по Вологде. Мы посетили церковь Николы на Владычной слободе(раньше здесь была слобода Владык). Церковь конца 17-го века, белокаменная с большими черными луковичными куполами. Прошлись по набережной, где стоит памятник освящения города Вологды(фонарь 1903 года), дошли до подворья Прилуцкого монастыря на набережной недалеко от главного моста. Центр Вологды, набережная украшена старыми домами-особняками дворян, да именитых людей Вологды. Дома и особняки богато декорированы.
Недалеко от Кремля находится дом-музей известного русского писателя Варлама Тихоновича Шаламов. До этого я даже и представить себе не мог, что отец у него был священником(в 1937 году был расстрелян), а сам Шаламов решил не идти духовным путем, а выбрал себе иную дорогу. Он окончил гимназию, и некоторое время учился в МГУ, увлекался идеями народовольцев, но в 1929 году был арестован за участие в троцкистской группе и сослан в лагеря Северного Урала. В лагерях он провел 18 лет, в том числе 5 лет он пробыл на Колыме. Последние десять лет лагерей он получил за то, что назвал Бунина – русским классиком. Поразительно! Им были написаны «Колымские рассказы», один из его главных трудов. В своих дневниках он часто вспоминал о своем отце-священнике. Мне запомнилась одна цитата из его дневников об отце: «Отец уверял, что будущее России в руках русского священства… Духовенство еще не сыграло той роли, которая предназначалась ему судьбой – дав право исповедовать и отпускать грехи у всех людей от Петербурга до глухой зырянской деревушки, от нищего до царя. Церковь должна быть началом разума, культуры, образования, цивилизации». Отец его был ревнителем просвещения народа, таким он и остался до самого расстрела его в 1937 году. Отец и сын Шаламовы показались мне людьми достойными уважения потому, что тот опыт жизни, который у них был говорит о многом, учит воспринимать жизнь не узко, не зашорено, а открыто и полно переживать все, что нам подкидывает жизнь.
