Трагедия Церкви
(взгляд семинариста)

Вопросы о проблемах Церкви возникали на протяжении двух тысячелетий в умах мыслящих христиан. Эти «проклятые» вопросы, скорее всего, не будут разрешены никогда или, точнее, до того момента, как эсхатологические чаяния станут реальными, пока не будет Второго Пришествия Христа.
Наше размышление, в этом смысле, не является исключением. Здесь мы не будем пытаться дать окончательный ответ на эти животрепещущие вопросы, мы не будем пытаться освящать все церковные проблемы и т.д.
Целью нашего размышления-эссе – является указание на часть недостатков церковной системы, в частности системы РПЦ, как это видят(видит) студенты Семинарии т.е. мы хотим показать мир Церкви глазами семинариста. Безусловно, что наш взгляд является сильно ограниченным различными рамками, которые мы имеем в избытке, но тем не менее он имеет право на выражение и существование.
Мы не пытаемся дать разрешение этих «проклятых» вопросов, не пытаемся дать рецепт из поваренной книги «Как избавиться от церковных проблем?», но хотим дать определенную направленность, вектор мышления для читающего это эссе.
История Церкви была историей, как высоких взлетов, так и грандиозных падений. Уклонение христиан от подлинного опыта Церкви было всегда, во все времена – это не новость для церковного человека. Поразительно, что опыт отпадения одних христиан шел параллельно со светлым и чистым опытом Богопознания в среде других христиан. Уже в апостольские времена, мы находим мысль о нестроениях и разногласиях в церковной общине. Об этом достаточно ярко свидетельствует послание ап. Павла к Коринфянам.
Подобное состояние Церкви и христиан, мы находим на протяжении всей истории Церкви. В большей или меньшей степени эти проблемы присутствовали всегда. Во времена гонений такие ситуации уменьшались, а во времена мира в Церкви – увеличивались в геометрической прогрессии.
Например, после окончания гонений на христиан в Римской империи, христианство заняло очень важную нишу в обществе. Оно стало государственной религией. При Феодосии Великом христианство официально признается государством, всякие языческие культы запрещаются, следование языческой доктрине карается законом. Естественно, что подобный вариант развертывания событий заставлял бывших язычников, под страхом наказания и смерти, идти в Церковь. Это приводило к тому, что в Церковь они приносили свои нравы, свои взгляды, свои настроения. Христианство смешивалось с язычеством, христианство секуляризировалось от такого большого притока «новообращенных». Государственный статус дал христианству возможность широко развернуться, создать крепкий и стойкий институт, который существует и поныне. В РПЦ этот институт после Петровских реформ, после Советского периода превратился в ужасную бюрократическую машину со всеми ее изъянами, со всеми ее недостатками. Так воплощается человеческая сторона Церкви. Далее, мы будем говорить только о ее человеческой стороне, о ее недостатках.
Но Церковь имеет еще и другую сторону – таинственную, сакраментальную, жизнь, которая постигается только через Таинства, только через жительство по Заповедям Господа, по Евангельским заповедям. Это Церковь небесная. К сожалению, Церковь земная и Церковь небесная имеют множество различий. Не все христиане, которые принадлежат к Церкви Земной, принадлежат Церкви Небесной, поскольку они являются христианами лишь по имени, номинальными христианами.
Как мы уже сказали выше – мы будем говорить о человеческой стороне Церкви. Если же мы еще сузим рамки, до взгляда семинариста, то нам необходимо поговорить о духовном образовании и его истории, поскольку духовное образование предполагает приготовление пастырей для служения в Церкви, для нужд Церкви. Начнем с истории духовного образования.
Свидетельства о духовном образовании, мы находим в апостольские времена, когда жили «Мужи апостольские», которые своими глазами видели живых вестников Господа. После того, как апостол Марк посетил город интеллектуалов – Александрию, то христианство начало распространяться и здесь. В Александрии впервые появилась школа, училище катехизаторов, где христианство было поставлено на рельсы науки, стало изучаться с научной и философской стороны.
К VI веку мы наблюдаем угасание духовного образования в привычных центрах и переход его в столицы Западной и Восточной частей Империи.
К X веку на Западе, при крупных монастырях и аббатствах образуются церковно-приходские школы. Расцвет школьной системы образования связан с деятельностью известного Западного схоласта – Ансельма Кентерберийского, который в своих богословских трактатах использовал схоластический метод богословствования.
К XIII веку, мы наблюдаем рост школьной системы образования. По всей Европе появляются десятки университетов, где схоластические методы образования превалировали над живым богословским языком. Высшей точкой схоластического метода богословия явилась богословская деятельность Фомы Аквината.
Что же произошло в этот период? Произошло изменение формы преподавания, удаление и отрыв от живого опыта Церкви, сведение учения Церкви до рационального уровня, до школьного богословия, которое ничего не может сообщить сердцу человека. Нужно заметить, что подобное началось только на Западе с его рационалистическим уклоном.
Эта проблема не прошла мимо русского духовного образования. В XVII веке, Петр Могила на базе школьного, западного метода образования создает Киево-Могилянскую Академию. Братья Софроний и Иоанникий Лихуды, долго не размышляя, создали Славяно-Греко-Латинскую академию на той же западной почве. Что интересно – эта академия в последствии была преобразована в Московскую Семинарию и перенесена в Сергиев Посад.
Первое время в Московской школе, мы видим засилье схоластического метода преподавания и воспитания семинаристов. При митр. Платоне и митр. Филарете, Московская школа была частично избавлена от оков западного, схоластического мышления, но не надолго, поскольку все возвращалось на круги своя. Казалось, что выхода нет, но XX век принес с собой дивный расцвет богословской мысли, которая объявила войну схоластическому методу богословия в Духовных школах. Призывало освободить Православное богословие от оков Западного мышления.
К чему и зачем мы все это написали? Во-первых, богословие не есть какая-то школьная дисциплина, которая требует обязательной зубрежки, рассудочного осмысления. Богословие – это, прежде всего, живой опыт связи с Богом, живой опыт церковной жизни. Как говорит прп. Симеон Новый Богослов, что только тот человек является богословом, кто истинно научился молиться. Этот вопрос вообще не поднимается на семинарской скамье и считается чем-то понятным, ясным или каким-то рудиментом христианской жизни. Прп. Симеон говорит ясно, что богословие не есть сумма знаний, а богословие есть правильная молитва(при этом ты можешь не иметь большой суммы знаний). Это то, чем является богословие.
К чему мы об этом говорим?
Всякий молодой человек ищет определенных светлых идеалов в своей жизни, ищет того человека, ту идею-мысль, тот образ ради которого и за которым он мог бы пойти, отдать всего себя, на которого мог бы опереться и от которого мог бы научиться жизни. Это свойственно всякому молодому человеку. Чем выше идеал к которому стремится молодой человек, тем больше возвышается его душа, тем чище она становится.
Богословие, низведенное до школьного уровня, скоро теряет свою связь с опытом сердца, ту живую нить, которая связывает человека и Бога. Поэтому то горение сердца, с которым молодой человек приходит в Семинарию, в скором времени умерщвляется рационализированным богословием, самой системой воспитания, людьми воспитанными в этой системе. Все эти факторы быстро разрушают и без того хрупкий сосуд сердца молодого человека.
Богословие, низведенное до школьного уровня, представляется как умопостигаемый предмет. Казалось бы, что в этом плохого?! Есть один видимый недостаток – оно перестает быть опытом сердца учителя и учеников, а становится суммой знаний в головах учителя и учеников. Оно превращается в букву, которая не животворит, а убивает человеческий дух. Постоянное зубрение догматических истин, а не их живое проживание в Таинствах и христианской жизни, создает в человеке отвращение ко всему таинственному, духовному. Оно иссушает человеческий ум, делает ум холодным и мертвым по отношению к духовному, таинственному. Человек постепенно превращается в церковного фарисея, пораженного гордыней и тщеславием. Отчего в Церкви так сильно отчуждение между людьми? Не оттого ли, что многие являются богословами?!
Помимо этого молодой человек сталкивается с церковно-бюрократической системой, сложившейся на основе бюрократии, схоластики и буквоедства Руководящие должности, часто, в такой системе занимают люди подобного склада и характера. В Церкви это понять намного сложнее, потому что такие люди выдают себя за добрых и благочестивых христиан, исповедующих церковное учение, но все внутреннее их устроение говорит о них, как о детях, как о плодах этой системы, которые воспитаны в духе бюрократии, схоластики, буквоедства и мертвящего рационализма.
Зачастую это превращается в слепое следование букве Закона, который они сами составили. При этом они заставляют других исполнять это закон, апеллируя церковным авторитетом. Разве Христос, пришедший во плоти для спасения человеческого рода, пугал людей авторитетом закона и, что нарушивший закон должен подвергнуться наказанию? Разве не Христос заповедовал людям любить друг друга и быть милосердными? Заповедь о любви к ближнему, Он назвал – наивысшей из всех заповедей. Так почему же Вы извращаете слова Христа, почему Вы, не имея в себе должного устроения, хотите заставить других следовать букве Закона, а не его Духу?!
Люди, воспитанные в духе законничества, в духе церковной бюрократии берутся воспитывать других людей, молодых людей. Воспитание молодых требует особого попечения об их душах, чтобы не разрушить, не сломать этот хрупкий сосуд молодого сердца. К сожалению, мы видим, что из Семинарий выходят покалеченные церковной системой люди, неспособные к деятельной христианской жизни, холодные исполнители церковных норм или их жуткие ненавистники. В Семинариях делается все для того, чтобы погасить человеческий Дух, погасить стремление молодого человека к свободе. Да, не всякий молодой человек в Семинарии стремится к христианской свободе, но это от того, что он не видит должных образцов поведения в среде начальствующих. Он видит одну и туже картину(если не хуже), что и в миру из которого он пришел.
Как можно обвинять молодого человека в том, что ему не указали идеалов, в том, что он не видел их в своей жизни. Не желание работать с человеком, не желание потрудиться над возделыванием молодой души, не желание положить себя за ближних со стороны начальствующих и управляющих – вот корень проблемы в этой системе, вот одна из бед нашей лицемерной церковности!
Христианское лицемерие – это еще одна проблема нашей церковной жизни. В чем она заключается? Она заключается в том, что люди, занимающие те или иные церковные должности(имеющие сан), чрезмерно пользуются своим положением и живут двойными стандартами, играют в нечестные игры. С одной стороны, они, облеченные столь многой властью, стараются учительствовать, поучать всех и всякого. Это проявляется в постоянном давлении на совесть человека, тонких намеках о его несостоятельности, греховности и пр. Это делается не с целью исправить человека, а с целью морально и психологически сломать его, подавить таким мерзким способом. Этот способ чем-то напоминает методы «Большой Сестры» из книги Кена Кинзи «Пролетая над кукушкиным гнездом».
С другой стороны, этот человек ведет жизнь не сообразную с тему, чему он пытается учить других людей. Он может запрещать баловаться спиртными напитками под угрозой прещений, а при этом быть пьяницей; он может запрещать совершать какие-то другие вещи, а при этом курить, материться и упиваться и т.д. Это распространяется на всю церковную жизнь.
Естественно, что такое лицемерие, такая актерская жизнь происходит на глазах у семинаристов. Они видят все это достаточно четко и ясно. Скоро в душах молодых людей накапливается разочарование, отрицательные эмоции. Кто-то под предлогом «не суди, да не судим будешь» замыкается в себя и плывет по течению; кто-то начинает вести подпольные войны с инспекцией и т.д. Приспособление с такого рода системе у всех разное. Люди стараются отгородиться от нее различными способами. Отгородившись, человек начинает восхвалять свое болото и считать себя правым. Всякое христианское единство в такой системе разрушается на корню. В Семинариях речь о единстве, соборности вызывает ехидную улыбку и косящийся взгляд. Сама система направлена не на созидание, а на разрушение единства в людях. Потому, что система есть мертвая буква Закона, которая ничего живого никогда не сообщала человеку и не может т.к. является плодом пораженного грехом рационализма.
Современная церковная жизнь переняла многие болезни жизни Церкви в Советский период, при чем не только переняла, но и сумела преумножить их. Правда она лишена многих проблем дореволюционной жизни.
Одной из церковной проблем, отразившейся и на Семинарской жизни – является бюрократизм. Это гигантская язва современной церковной жизни! Расцвет бюрократизма был в Синодальный период Церкви. Это было господство бюрократизма, формализма и буквоедства в Церкви. Это было время мертвых душ и мертвых постановлений. В Советский период эта беда никуда не исчезла. Советская система взлелеяла ее, дала ей хорошую почву для роста. И эта болячка плавно перекочевала в современные церковные реалии.
Бюрократизм наводнил высшие церковные инстанции, церковные организации, церковные отделы и пр. Не обошел стороной и учебные заведения РПЦ. В Семинариях же он преобразился, обрел свои самые «замечательные» черты.
В чем его суть? Сначала появляется благая мысль – создать свод правил, постановлений для того, чтобы регулировать жизнь учащегося; для того, чтобы избежать различных неприятностей и иметь возможность контролировать жизнь студента. В начале эта идея кажется разумной, рационально обоснованной. Эти правила(уставы, постановления) входят в жизнь Семинарии и семинаристов. Ими руководствуются начальники, дежурные помощники и пр. Кажется, что эта идея начинает работать. Внешние люди начинают видеть упорядоченность и стройность в действиях Семинарий и семинаристов.
Это все совершается только внешне. Внутренняя же жизнь Семинарий наполнена, поражающим воображение формализмом, произволом и авторитаризмом. Здесь исполнение формального закона, исполнение норм и правил устава становится важнее, чем человеческая душа с ее запросами, с ее чаяниями и исканиями. Нарушение норм и правил подобны смертной казни, тягчайшему, непростительному греху. Человек не может исправиться, не может изменить свое положение, если инспекция повесила на него ярлык «Непослушного студента». Рано или поздно этот человек должен уйти из Семинарии, потому что он «нарушил устав Духовной школы», «не несет послушание Церкви» и пр. В Семинарии нет права на ошибку, нет возможности исправиться. Ты или раб системы, или нарушитель устава. Срединный путь, говорите вы? Спешу Вас уверить, что его здесь нет!
Все это не может не ломать души учащихся Семинарий.
Следующая беда наших духовных училищ – это их бездуховность. Нет, это ни иллюзия, ни сказка, а реальность нашей церковной жизни. Поразительно, что в духовных заведениях может быть бездуховность, порой превышающая бездуховность мирскую. Эта бездуховность является плодом бюрократизма, лицемерия, потери идеалов, буквоедства и пр. Она становится их законным плодом, чадом воспитанным на их молоке. Бездуховность поражает души семинаристов, начальников. Она вкрадывается в потаенные уголки души и разрывает человеческую веру, подрывая ее основы на корню. Конечно, мы сами впускаем ее в свою душу, мы сами открываем ей двери, но это происходит не без помощи со стороны управляющих, которые уже заражены этой бездуховностью(от длительной церковной жизни). Эта беда с которой очень трудно справиться, эта проблема которую очень трудно разрешить. Каким должен быть человек, какая должна быть вера в человеческой душе, чтобы бездуховность не смогла вкрасться в нее и разрушить ее!
В чем проявляется бездуховность семинаристов и начальствующих ?
Бездуховность нашей духовной школы проявляется в отношении к молитве, к богослужению и таинствам. Молодой человек, приходящий в духовную школу, не слышит здесь ни слова о том, как и для чего нужно молиться, но если и слышит, то не из уст опытного в этом деле человека, а из уст схоласта, читающего очередную лекцию на эту тему. Казалось бы, где как ни в духовной школе говорить о молитве, учить молитве?! Это должно быть нормой всякого духовного воспитания и образования, но здесь это теряется в дебрях схоластики, обрядоверия и формализма. Любовь к молитве скоро отбивается палочно-принудительной системой посещения богослужений. Человек, еще не вкусивший сладость молитвы, под различными угрозами вгоняется в храм, где должен отстоять определенное инспекцией время. Поразительно! Не любовь прививается в таком подходе, а ненависть и нетерпение ко всему церковному!
Современная духовная школа(что лукавить – вся Церковь) испытывает огромный недостаток в духовных пастырях, подвижниках веры и благочестия. Епископами, священниками и диаконами зачастую становятся ни по призванию, ни по внушению Бога, а лишь по причине обильного заработка, легкой жизни, нетрудной работы и пр. Не зря говорится в одной русской пословице «В Церковь приходит кто ради Иисуса, а кто ради хлеба куса». Эти люди с холодностью относятся ко всему церковному, не живут таинственной жизнью церкви, не прилежат к молитве и богослужению, а лишь паразитируют на церковном организме. Они лишь хорошие исполнители треб, ремесленники, требоисполнители, которые ничего не могут дать людям ищущим Бога, потому что сами не знают Того в кого «веруют».
Далее, мы рассмотрим вопрос о «несении послушаний» в Духовных заведениях.
Прежде всего, нужно рассмотреть, что такое послушание в контексте Предания Церкви. Точнее его исторический контекст. Потому, что в нынешней церковной реальность довольно часто жонглируют этим словом, не понимая его истинное значение.
Итак, что такое послушание в Древней Церкви? В Древней Церкви послушание мыслилось, как послушание старцу. В период расцвета монашества, мы видим и расцвет института старчества т.е. особых людей, просвещенных благодатью Духа и поставленных Им же на это служение. Можно сказать, что такое служение дается только по благодати и особо избранным на то людям. Вокруг такого человека-старца собиралась группа учеников(см. прп. Варсонофий и Иоанн, прп. Дорофей и Досифей, прп. Паисий Величковский, прп. Оптинские старцы, Глинские старцы и пр.), которые вверяли себя старцу, полностью отрекались от своей воли, отдавая себя в полное послушание старцу. Естественно, что этот старец видел их духовное устроение как на ладони, поэтому он мог дать правильное развитие их духовности.
Постепенно институт старчества стал умаляться, приходить в забвение. Были попытки возрождения старчества Паисием Величковским, Оптинскими старцами, но это были локальные попытки и не распространялись на всю Церковь. Уже прп. Нил Сорский, а за ним свт. Игнатий Брянчанинов, говорил об умалении духоносных наставников, тех, которые могут видеть человеческую душу и направить ее в должном направлении.
В наше время, после очередного Вавилонского пленения, духоносных наставников практически не осталось. Слово же «послушание» не изменилось и не исчезло с умалением духоносных наставников. Оно осталось, не изменив смысла, потому что у Отцов оно понималось однозначно – послушание старцу. Встает вопрос, когда умалилось количество духоносных наставников – кому и как мы должны проявлять послушание, как и в каком контексте мы должны понимать это слово?! Этот вопрос особенно остро стоит сейчас т.к. мы видим, что сегодня расцветает лжестарчество, лжедуховничество, которое является ложным путем к Богу и ведет к погибели многие человеческие души.
Часто это слово является объектом различных спекуляций и перетолкований. В современной церковной среде часто слово «послушание» толкуется однозначно, как полное, абсолютное, безоговорочное повиновение младшего старшему, семинариста начальнику, священника епископу, подчиненного начальнику и т.д. Большая часть руководителей в современной Церкви мыслит себя, говорящими ex cathedra, вещающими истину в последней инстанции. Любое неповиновение, неисполнение приказов руководства понимается, как непослушание Церкви, противление Божией воли, исходящей от начальника. Таким образом, на каждом приходе, во главе каждой епархии стоит свой Папа, имеющий безграничную власть. Что делать, когда воля двух пап не совпадает? Об этом умалчивается, крутись как хочешь!
В стенах Семинарии это слово является самым ходовым, самым распространенным, самым популярным. Под термином «послушание» понимают тысячи различных вещей, не имеющих никакой связи с подлинным смыслом этого слова. Семинарист превращается в этакого батрака, разнорабочего, «смиренного послушника» Его Благословения(Преосвященства, Высокопреосвященства и пр.). Где только не побывает он, на каких только послушаниях не поработает: грузчиком в сырых подвалах епархии, где он разгружает все, начиная от книг и заканчивая свечами и церковным вином; певчим в каких-нибудь не столь отдаленных местах епархии; мойщиком посуды, официантом, уборщиком мусора и пыли в архиерейских покоях; экскурсоводом в туристических центрах епархии; охранником на различных конференциях и т.д. Слово «послушание» становится гимном семинарской жизни, под который семинарист должен идти по дороге ведущей к… начальнику! Вот именно! Здесь послушание совершается не Богу, а человеку.
Охваченный идеей послушания, брызгающий слюной во все стороны, мечтающий о том, что через него транслируется воля Самого Бога – начальник, руководитель требует от своих подчиненных безоговорочного «послушания» своему мнению, своему видению ситуации. То ли он старается выслужиться перед каким-то начальником, стоящим над ним, то ли власть так сильно ослепляет глаза?! Мы доподлинно не знаем. Страдают же от этого, прежде всего, студенты Семинарий; страдает от этого и качество семинарского образования. Из Семинарий выходят безграмотные, полуобразованные люди(потому, что рукоположение в стенах Семинарии – редкость), совершенно неспособные к учебе, с атрофированным интеллектом, с забитой душой раба, прислуживающего человеку. Послушание оказывается превыше знаний, превыше образованности. Действительно, а кому нужны умные люди? Одной из черт умного человека является то, что он не только умеет думать, но умеет еще и говорить, высказывать свои мысли, защищать себя, свой взгляд на мир. А такие люди не нужны. Зачем они? С таким народом трудно будет справиться, легче управлять безграмотными, но послушными людьми!
Образование ставится на второй план, оно превращается в какую-то несущественную, ненужную вещь. Главное в семинарской жизни – слепое, бездумное послушание «старцу»-начальнику, который априори знает все, мнение которого не оспаривается, потому что через него вещается воля Божия.
Нарушение полномочий, спекулирование церковными терминами, использование их для своей выгоды – вот серьезная проблема нынешней церковной жизни!
Думается, что все проблемы церковной жизни невозможно охватить в таком очерке. Описание и рассмотрение их может занять не один десяток листов. Это не входит в цель нашего эссе. Как мы уже сказали выше о цели эссе – дать некоторую направленность, вектор мышления для читающих это эссе.
История Церкви это история сосуществования Божественного и человеческого в одном организме, в Теле Христовом. Это две ипостаси бытия Церкви – небесная и земная. Как глубоко они пронизывают друг друга, как тесно переплетаются их действия! Божественное освящает и оживотворяет человеческое, человеческое затмевает и прикрывает Божественное. Бог не перестает действовать в Церкви, несмотря на несовершенство ее человеческой стороны, но это не означает, что мы, как община, как организм не должны трудиться ради оздоровления Церкви, ради исправления ее человеческой стороны. Если человек становится членом Церкви, как живого организма, как Тела Христова, то в нем несомненно должно проснуться радение о Церкви и ее посильном исправлении. Если этого нет, то, наверное, нельзя говорить о какой-то осознанной жизни в Церкви.
Какой выход мы можем предложить из создавшейся проблемы, как мы можем разрешить накопившиеся трудности? Этот вопрос представляется очень сложным, поскольку его нельзя разрешить каким-то стандартным ответом, рациональной схемой, которая даст ответы на все возникающие вопросы и недоумения. Сказать, что нужно причащаться, исповедоваться, молиться, потому что это избавит от всех проблем – это будет чисто магическим решением проблемы. Наверное, исповедь, причастие, молитва не будет обрядом, если они будут совершаться с глубоким осознанием и пониманием сущности их. Без причастности церковному организму, Телу Христову, без подлинного богообщения, без действительной общинной жизни, невозможно разрешить ни одной церковной проблемы, даже самой малейшей. И все церковные проблемы никогда не разрешаться, поскольку в этом мире невозможно создать ни идеального общества, ни идеального церковного организма. Ведь всякое идеальное находится за границей бренного миру, по ту сторону его – в Царствии Божием, но это не означает, что мы должны ничего не делать, не пытаться решить эти проблемы. Нет! Это будет неправильный и ложный путь, путь самообмана и лжи.
Трагедия Церкви, ее драматичная жизнь – в нас. Мы – трагедия Церкви, мы Ее драма. Нехватка любви к Церкви, к Богу порождает слабых, безвольных христиан, которые становятся посмешищем всего мира, а не его солью; которые становятся тьмой для людей, а не светом для человеков. Эта беда в нас и только Мы, мы можем разрешить ее, начав исправлять своего внутреннего человека согласно заповедям и духу Христовых заповедей!