После 7 класса отец взял мне путевку в пионерский лагерь «Энергетик». Директором лагеря, как сейчас помню, была учительница младших классов нашей школы Роза Михайловна. Поэтому и половина воспитателей были учителями нашей школы.
Я стал самым рослым пионером первого отряда. Знакомый физрук каждый день по утрам включал на всю катушку приемник и звал меня закусить хлебом с салом и чесноком, потому что был еще хохлом и когда то играм в футбол за киевское «Динамо». Два раза в неделю он посылал меня с деньгами к водителю, что бы тот сгонял в город за двумя трехлитровыми банками пива «Жигулевское», которое, пронося по лагерю, он называл «постным маслом». Знакомый воспитатель Виктор Михайлович, учитель истории, закрывал глаза на все мои хулиганства. То есть он их, конечно, закрывал и по собственному желанию, но об этом чуть позже.
На первом потоке я пытался ухаживать за девочкой из нашего отряда Людой Кокаревой. Она была вполне сформировавшимся милым маленьким созданием, мечтавшем в 13 лет о большой и светлой любви. Мы, мальчишки, конечно, то же мечтали о большой и светлой любви, но нам уже хотелось чуть большего. По этой самой причине мы с моим отрядным дружищем Андрюхой отправлялись по ночам мазать зубной пастой и лапать за сиськи и задницу ненавистных нам девчонок. Днем же нас обуревала романтика, и мы сажали около себя одну худенькую, как нам казалось, взрослую девочку, которая пела нам песенки про «Мальчишку, который жил по серед Москвы и был таким же, как она и ты…» и «На кладбище несли гроб, в котором была она». Глаза наши «становились на мокрое место».
В конце первого потока случились… штаны.
То есть тогда в моду входили брюки «бананы» и мы в шутку попросили штаны у пионервожатых. Им было по 18 лет и у них модные штаны уже были, в отличии от отрядных девчонок в юбочках, гольфиках и с пионерскими галстуками по нарядным дням. Я спросил брюки у своей вожатой Лариски, а Андрюха у старшей пионервожатой Ирины Александровны. Штаны были с лямками по типу комбинезона и застегивались сбоку. Но нам понравилось щеголять в этих штанах и по вечерам мы просиживали с пионервожатыми достаточно долго.
В придачу к штанам Лариска стала обрабатывать мне ногти пилочкой, сделала из моего «горшка» на голове модную тогда прическу под «немецкого мальчика», заставляла меня оттирать пятки и каждый день тщательно мыться с душистым мылом, после чего брызгала меня своими супермодными польскими духами с цветочным запахом. Короче к концу потока мне было грустно расставаться с Людочкой Кокаревой, но на второй поток я ехал с радостью к Лариске.
К середине второго потока мы проводили с Лариской вместе почти все время. Она рассказывала мне массу анекдотов, привозила слушать кассеты с запрещенными «Одесситами», учила играть меня в карты и другие игрушки. А по ночам мы лазали с ней по дачам недалеко от дубков и начали учиться целоваться. Надо заметить, что целоваться я учился достаточно долго - дня четыре. Все никак не получалось. У Лариски был друг, который служил в армии. Но целоваться со мной и разрешать гладить себя ей нравилось до безумия. Особенно ей было приятно показывать мне всякие трусики или лифчики в сеточку или с прозрачными вставочками. Такие вещи были диковинкой и казались ужасно сексуальными на фоне льняного и хлопчатобумажного советского нижнего белья.
Второй поток в лагере был переполнен всеобщей страстью и эротизмом. У водителя разгорался бурный роман с молодой поварихой, у которой были такие шикарные сиськи, что даже я это запомнил на всю жизнь. Водитель был женат, и повариха частенько плакала и рассказывала нам длинную бразильскую сагу об их любви. Наш воспитатель Виктор Михайлович, каким то образом увлек в постель 18-летнюю дочку Розы Михайловны и они каждую ночь скрипели койкой. Воспитатель был женат второй раз на милой худенькой женщине с тремя детьми, ни один из которых не был его. Но он платил алименты на двух сыновей в первую семью. Короче даже молодой милиционер, который один раз поймал меня с дачными ворованными яблоками, заставил меня за то, что отпустил назначать свидание от своего имени с пионервожатой третьего отряда Светой.
Самыми невинными конечно были наши отношения с Лариской.
Третий поток случился скандальным. За день до его начала, то есть за ночь, одна милая бабушка-кастелянша намекнула Розе Михайловне о скрипах в комнате нашего воспитателя Виктора Михайловича. Не знаю уж, когда она намекнула, но директриса лагеря ворвалась в комнату к учителю истории в самый разгар действия, во время, как скрипов, так и неимоверно жутких стонов. Очевидцы рассказывают, что больше всего директрису возмутили его плавки, которые висели на гвоздике, вбитом в стену и лифчик дочери, валявшийся около двери. Она сразу же схватила два этих кусочка ткани и начала ими хлестать 34-летнего Виктора Михайловича, громко говоря, что увольняет его из лагеря, да еще сделает все, что бы его уволили из школы.
Третий поток прошел под лозунгом наведения порядка с интимными отношениями сотрудников пионерского лагеря «Энергетик». Короче через десять дней после начала смены приехала моя мама и сказала, что ей позвонила Роза Михайловна, что бы прекратить мой «любовный роман» с пионервожатой. Мама сказала, что Роза Михайловна видела, как я обнимал Лариску, хлопал ее по попе и забрала меня домой. Я был зол и расстроен, словно у меня отнимали последнюю в жизни самую дорогую и любимую игрушку. Но вдруг осознал, что наши отношения с Лариской все называли «любовным романом». А еще можно было называть эти отношения, подумал я так же тогда.
Через десять дней с одноклассником и другом Игорьком уже к концу смены мы поехали навестить Лариску. Она встретила нас с испугом и быстро выпроводила. Понятно, что тогда она получила по полной программе и боялась, что все эти события могут отразиться на ее характеристике в педучилище.
Игорек недоумевал, зачем мы приезжали в такую даль, к какой-то Лариске и мне пришлось честно ему рассказать, что у нас было с Лариской интимного.
- И ты научился, как следует целоваться? – не поверил Игорек.
- Представь себе, - ответил я.
- Ну и как это, по-твоему, - опять спросил он.
Пришлось ему доказывать на практике.
Представьте себе двух тринадцатилетних целующихся мальчишек по средине пустого лагеря «Зарница», в котором уже кончилась третья смена.
В восьмом классе у нас с Игорьком начались очень «дружеские» отношения с двумя милыми и фривольными десятиклассницами, с которыми мы начали проводить вместе не только переменки. «Моя» тогдашняя десятиклассница сейчас в женах у коммерческого директора ООО «Оренбурггазпрома», но детей у нее нет. Виктор Михайлович ушел из школы, развелся и женился в третий раз на даме своего возраста. Физрук окончательно спился. С Людочкой Кокаревой мы встречались, но ей кто-то рассказал о моем «романе». Лариска дождалась своего парня из армии, они поженились, но потом он подсел на героин, и у него отказало сердце, умер где-то на улице. Поговаривают, что замуж второй раз она до сих пор так и не вышла. Когда-то хрупкую и маленькую Ирину Александровну я встречал чаще всех, она работает завучем в школе недалеко от моего дома. Толстенькая и грузная Ирина Александровна при разговоре по-прежнему очень смешно шевелит кончиком носика, и я никак не могу избавиться от того образа старшей пионервожатой, когда ей было 18 лет.
