Xаим Поц выдавал замуж дочь Сайру. Он был мощным, как дуб, этот Хаим, и выносливым, как русский народ за чертой оседлости. Когда-то он мог и коня на скаку, и женщину в горящей избе, да так, что и конь и женщина оставались довольны

Мария РУБИНА, Бостон

КАК БЫ СКАЗКУ "ЗОЛУШКА" НАПИСАЛ БАБЕЛЬ

Месяц назад Сайра, починив крыльцо в покосившемся доме, и закрасив слово "Х*й", нарисованное на заборе Лёньчиком Похерштейном, пришла к Хаиму, тяжело дыша чесноком и жарким бессарабским ветром. Груди её вздымались на животе, как горбы больного верблюда.

- Старый Поц, — сказала Сайра, подперев папашу с одной стороны мощными своими грудями, а с другой-огромным задом, чтобы тот не убежал.

- Старый Поц, — повторила она,  — все девушки Обдергаевки уже давно повыходили замуж, нарожали детей и умерли, и только я лежу по ночам одна, как мёртвый раввин в сырой могиле.

А теперь скажите мне, что делает еврей, если его дитё обливается горючими слезами? Не знаете? А старый Поц знал. Поэтому его любили кони и женщины, а вы таки боитесь запачкать свои брюки об свежепокрашенный забор.

И тогда Хаим Поц пошёл к дому биндюжника Залмана Цукерберга и засунул в водосточную трубу такую записку:

"Дорогой Залман Моисеевич. Убедительная просьба положить завтра в тарелку из-под щей Вашего младшего сына Марика Цукерберга и оставить тарелку около заведения тёти Пуси на Малой Беспардонной. В случае Вашего отказа мы будем иметь беседу за Вашего сына как мужчина с мужчиной. Таки Вам нужны этих неприятностей?"

Старый Цукерберг не любил неприятностей. Он позвал в комнату Марика. Марик был рыж, как дворняга Мони Налётчика.

- Сынок, — сказал Цукерберг и глаза его увлажнились, — старая Сайра хочет тебя так, как еврей хочет мацу на Пасху.

- Но мне нужна старая Сайра, как еврею погром, папаша, — ответил Марик , вытирая ладонью вспотевший лоб.

- Смотри здесь и слушай сюда, — продолжил старый Цукерберг, — Хаим Поц даёт за ней десять тысяч приданого и шестнадцать пар исподнего. Зимой вы будете жить в Париже, весной в Варшаве, а летом у тёти Хаси в Касриловке, шоб она была нам всем здорова.

Вот так он добился своего, Хаим Поц. Потому что он был Поц, а вы боитесь заходить в публичный дом с главного входа.

Свадьбу играли в августе, когда алое солнце стояло над городом, как грудь молодой девушки, а ветер доносил с пляжей любовные стоны.

Столы ломились под тяжестью тучных тел. Лёньчик Похерштейн пришёл с чужой женой, Моня Налётчик приехал на извозчике с чужой любовницей.

Сайра Поц, обёрнутая фатой с головы до необъятного живота, восседала в центре на трёх стульях. Она смотрела на испуганного жениха так плотоядно, как смотрит старый еврей на Тору в праздничные дни.

Знаете ли вы, что чувствует сахарная кость в пасти цепного пса? Да что вы можете знать, если каждую ночь вы ложитесь спать со своей женой и боитесь взглянуть на ноги красивой женщины?

В это время во двор зашёл незнакомый юноша. Он был голубоглаз, этот юноша, и щёки его лоснились от крепкого южного загара. Он отвёл Хаима Поца в сторону.

- Послушайте, Поц, — сказал юноша, закурив папироску и откинув со лба кучерявый чуб, — какая-то барышня ломится до вашей свадьбы, говорит, что она Ваша племянница из Мазеповки.

Вечер сгустился над городом, влажные звёзды заплясали на тёмном небосводе, прорезанном красными нитями заката, как чулки девушек из заведения Мадам Шнойбельс. Белокурая Мандл зашла в сад, и сердце Марика Цукерберга упало в его штиблеты.

Сердце человека сделано из его слёз, печалей, любви и ненависти. Оно тает, как утренний луч над морем или превращается в камень, когда в нём не остаётся больше слёз.

У Мандл были большие глаза цвета морской воды в предрассветный час, бледные щёки и красные туфли на высоком каблуке.

Кто из вас знает как начинается любовь, тому не надо рассказывать, где она заканчивается. Любовь Марика закончилась ровно в полночь под старой яблоней в саду Хаима Поца. Всё, что осталось у него от Мандл-это красная туфелька и прядь белокурых волос.

Скандал разгорался на свадьбе, как пожар у полицейского участкa.

- Будь же ты проклят, рыжий вор, — в сердцах плюнула толстая Сайра и швырнула к ногам Марика замусоленную фату, — я любила тебя!

- Я спалю твой дом, старый Цукерберг, — бушевал Хаим Поц, и лицо его наливалось кровью, — я порублю твоего рыжего щенка на котлеты!

- Не нервируйте мне мозг, старый Поц, — ответил ему Залман Цукерберг. — Разве вы не видите, что дитё просится на травку?

Серый рассвет медленно обволакивал город, как пары горилки обволакивают желудок пьяницы. Пьяные гости валялись на примятой траве. Их толстые животы медленно колыхал ветер.

Мы все думаем, что человек — это дикая сильная кошка, а ведь это всего — навсего забытая фигура на шахматной доске.

А теперь скажите мне, как бы вы поступили на месте Марика Цукерберга? Не знаете? А он знал. Он поехал к своей Мандл, женился на ней и купил ей новые красные туфли на высоком каблуке. И поэтому он — Марк Цукерберг, а мы с вами сидим и считаем золотые монеты в чужом кармане.

Серия сообщений "ПАРОДИИ":
Часть 1 - ПРО КУРОЧКУ РЯБУ -ПАРОДИИ
Часть 2 - Про Красную Шапочку- пародии
...
Часть 35 - Это школа Биби Нитаньяху, Танцы тут такие – Израиль и ад...
Часть 36 - - А у нас опять Хамас! А у вас?- В Киеве переворот!Вот!
Часть 37 - Сайра хочет тебя так, как еврей хочет мацу на Пасху.Золушка по-еврейски