Распускалась сирень, качалась роскошными крупными махровыми кистями у окна занавеской, сиреневым половодьем полнила пространство мая.
Ночи стояли тёплые, влажные, напоенные цветением и благоуханием природы.
Она просыпалась, сбрасывала с себя зимнюю стужу, выпрямлялась, потягивалась от долгого сна.
Тишина стояла оглушительная после смертельного огня напалма, свиста пуль, взрыва гранат, грохота танков и последних вскриков солдат.
Мама!...
-Мутер….
Сколько детей приняла земля в свои объятия за четыре года смертоубийства одурманенных народов. Сколько сердец уже проросли подснежниками, ландышами, зелёной травой…
Сколько ещё вспыхнут маками в поле, заколосятся рожью, засинеют глазами незабудок…

-Пресвятая, Дева, умоли твоего Сына спаси его и его душу, люби его, как я недолюбила и как буду любить вечно.
Молодая медсестра стояла в венском готическом соборе пред образом Богородицы, в дрожащих руках горела свеча.
-И вместе с ним, проси обо всех, всех павших в этой страшной войне, поддержи их матерей, утри слёзы им, их невестам, согрей души не родившихся детей…
Голос прервался, слёзы градом катились по лицу, прядь волос выбилась из белоснежной косынки, красный крест оттенял бледность лица девушки, возносился к небесам, как на Голгофу, за всех не доживших до этого дня.

Только что объявили Победу.
На улицах люди смеялись и плакали, обнимались, целовалось.
Все знакомые и незнакомые, угощали друг друга вином, палили в небо последним салютом из всех ружей.

Здесь, в соборе стояла тишина и в полумраке мерцали свечи.
Девушка опустилась на колени, обхватила ноги статуи Девы Марии.

-Под Брестом убили, в самом начале войны, так написали в похоронке.
Меня тоже тогда присыпало взрывом, тяжело контузило, долго не могла вспомнить кто я.
Родители получили похоронку…
Но я жива и до сегодняшнего дня верила, что и он мог выжить, искала по всем госпиталям…
Рассылала запросы на военную почту во все армии, в каждый освобожденный концлагерь.
Никто не видел его больше на земле и могила не знаю где.
Матерь Божия, сколько их не захороненных, разбросано по всему пространству всех держав, без вести пропавших.
Попроси о них всех и о нём.
Прошу как о мёртвом, а сердце отказывается верить, говорит, что живой он.
Успокой моё сердце, Мария, дай весточку, если жив я буду искать его и ждать до конца дней отпущенных мне Сыном твоим на этой Земле.

Белый лепесток лилии опустился на чело девушки.
Открылась входная дверь собора, весенний сквозняк прошумел в тихих стенах.
Гулко раздавались шаги.
Кто - то тихо попросил на немецком языке у служки свечу.

Сердце вздрогнуло и взлетело от предчувствия, но услышав немецкую речь, девушка так и осталась стоять на коленях, обхватив ноги Богородицы.

Усталые, неуверенные шаги приближались.
Вошедший тоже остановился перед изваянием Богородицы, молча, поставил свечу.
Треск фитиля и дыхание.

- Прошу тебя о ней, о той кого не могу забыть, которая не уходит из моего сердца.
Видел как взорвалась граната, как упала, как накрыло взрывом, а сердце не принимает, не хочет верить, что нет её на Земле.
Прошу тебя о ней, о душе её светлой.

Медленно, как во сне, поворачивала она голову, поднимала вверх глаза
Ты?...
Боже, ты живой!
Она словно приросла к полу, он как подкошенный опустился пред ней на колени и замер.
Они молчали, боялись прикоснуться руками, что бы не разрушить видение.