Не представляю себе, сколько нужно любви или ненависти, чтобы написать целую книгу. Где ее столько берут хорошие писатели? Меня всегда бесило то, ЧТО нужно работать. Ты создаешь безумно красивые вещи, они идут у тебя из сердца, почти светится голова от восторга зарождения чего-то нового, и тут наступает момент, когда тебе необходимо заниматься разными тупостями, всякой мелочной ерундой. Как вообще, сохраняя в себе огонь, можно успеть накатать десять авторских листов? Возможно есть какой-то трюк, неизвестный смертным людям. Ведь производят же всякие бездарности книги, которые и в руках-то держать стыдно, и ничего, вполне довольны результатами своей работы, хоть и знают, что жизни там нет, и чувства оно лишено. А вдруг вот так вот, ты стараешься, делаешь и делаешь, всего себя изнуряешь и высасываешь до капли, а в итоге от тебя ничего не остается, кроме этой книги. Вот ты сидишь довольный, что ее издают, ты в книжном магазине и в костюме, даже человек двадцать пришло получить твою подпись. Вот ты передаешь эти книги людям, и вдруг понимаешь, что это ужасное дерьмо, которое стыдно и непонятно зачем, а ничего уже не изменить. Тебя не осталось больше, тебе снова нужно себя наполнять. Ты и так был бездарный и никому не нужный, а теперь и от этого ничего не осталось. Ну и как прикажете жить после этого? Ведь сердце же прихватит, и умрете вы на месте не докончив свою инициализацию.

Подытоживая/ вынося мораль:
Главное не то, сколько жизненных сил ты затратил на то, чтобы перековать чувства в материю,а то, насколько качественны и расхожи твои чувства. Ну и плюс хороший аппетит и крепкая усидчивая задница.


В этом нет никакого смысла. Ты всего лишь бедный, заблудившийся в собственных восторгах пьяница. Ты ешь буквы в сухомятку, ты глотаешь и не жуешь. Почему ты думаешь, что это может быть чем-то большим, чем кусок недозрелого дерьма? Почему ты даешь себе право ожидать от мира проникновения в тебя. Я видела как у тебя внутри промелькнула мысль о том, что твои слова можешь понять только ты. Тщеславная и постыдная мыслишка, запомни это. Ты боящийся даже своего внутреннего голоса, недоумок. Ты вытекаешь из меня, я втекаю в тебя, а потом всё происходит снова. Я вижу этого художника. Я даже вдохнула немного пыли поднятой твоими ногами. Я была той самой мухой, что копошилась в его волосатом носу. А тебя там вовсе не было, или ты был тем камнем, который летел дальше, и дальше, а потом катился оставляя на пыльной дороге маленькие кусочки мозга его мыслительной машины, его красного масла. Пей до дна мой дорогой, пей отчаяние в котором даже места не хватило для твоих стоптанных ног. Здесь негде оставить след.