Как-то очень лень писать об этой поездке. Наверное потому, что я дома, в уюте, в хорошей обстановке,а воспоминания только несут огромную волну негатива, недовольства и злости.
Начался мой отъезд с маленького приключения. У меня почему-то и в мыслях не было, что поезда в город N, куда я всегда ездила с Курского вокзала, идут еще и с Киевского. Приехала на Курский и уже хотела либо скандалить, почему моего поезда нет в списке отправляющихся, либо устраивать темную билетерше. Умный Кот, провожавший меня, к счастью, заглянул в билет. Благо запас времени был, и я успела все же на поезд. Теперь официально разрешаю ему [Коту] себя называть глупой курицей.
Люди, к которым я ехала в гости, с каждым годом становятся все хуже и хуже. Я уже не помню, когда в последний раз от них хорошие слова в свой адрес слышала. Вместо приветливой улыбки на перроне и слов "мы очень рады тебя видеть", все время слышала упреки "ты очень плохо ешь", "что у тебя за обувь", "почему ты никуда не выходишь", "ты ужасна одета" и другие в том же ключе. Мои аргументы, что джинсов и пары футболок вполне хватает в качестве одежды, а везти с собой на неделю весь шкаф очень глупо, просто пропускались мимо ушей. Эти люди не умеют слушать, не умеют прислушиваться, не умеют находить компромиссы. Что они вобьют себе в голову, то и становится истинным по умолчанию. Я считаю, это болезнь, и ее нужно лечить.
Население города N порой просто вводило в шок. Куча девиц, обвесившихся всем золотом, которое только смогли найти на прилавках ювелирных магазинов, нацепивших на себя яркие и блестящие одежды, никогда не слышавших о сочетаемости и несочетаемости цветов, медленно и томно лавировали в своих босоножках без набоек и без малейшего знания о существования педикюра между лавочками с сидящим на них быдлом в виде особей мужского пола с "трехпальцевым цепаком" на шее и скорлупой от семечек на зубах.
И я наконец поняла, почему во время жизни в городе N так была влюблена в своего бунтаря и почему до сих пор в окружении тупости вспоминаю его. Потому что он рушил все каноны этого города. Он протестовал против быдло-моды своими роскошными светлыми длинными волосами, своим пиджаком поверх футболки и джинсов, своей любовью к путешествиям автостопом, своей музыкой. Он составлял очень сильный контраст другим обитателям этого глухого места, чем во многом помог мне определиться в отношении к окружающему.
Я безумно рада, что сбежала оттуда. И где-то в глубине души знаю, что вернусь туда еще очень и очень нескоро. Потому что единственное хорошее, что могло бы заставить меня вновь там оказаться, за пять лет вполне могло уподобиться всему тому, что мне так ненавистно.
