Аллегория бренности (Светская любовь, Тщета жизни)

Картина художника Тициано Вечеллио «Светская любовь».  Было бы неверно, сводить творчество Тициана лишь к воспеванию чувственного наслаждения жизнью. Образы Тициана свободны от какого бы то ни было физиологизма, который вообще был чужд искусству Возрождения. Лучшие образы Тициана прекрасны не только физически, но и духовно. Им присуще единство чувства и мысли, благородная одухотворенность человеческого образа. У картины «Светская любовь» есть и второе название - «Тщета жизни»; картина аллегорична, можно сказать имеет философский смысл. Без улыбки смотрит на нас с полотна пышнотелая красавица, держащая в руках повернутое к зрителю зеркало, в котором отражается набитый монетами кошель на расшитой скатерти. Золото, продажная любовь, деньги... Что имеет цену в этой жизни и на что порой человек растрачивает свою жизнь?

Великий герцог Альба

Тициан - необыкновенный портретист. Если ваш портрет создал Тициан и вас похвалил Аретино (известный поэт 1492-1556), - это означает, что вы жизнь прожили не напрасно и познали настоящую славу - убеждал своих современников в 1556 году итальянский поэт и драматург Спероне Сперони. Очень часто художник и поэт работали вместе, т.е. Тициан писал портреты по описаниям Аретино (уникально!) или по тем реликвиям, которые дарили поэту как признательность за его оды. Однажды Тициану пришлось рисовать портрет Франциска І (1494-1547) с медальона, который ему передал Аретино. Подобные ситуации возникали несколько раз. Тициан рисовал довольно удачные портреты, не имея перед глазами “живого оригинала”.
 

Флора

Название «Флора» этой волшебной женской фигуре дал Питер де Йоде, который выгравировал ее изображение около 1634 года. Возможно, здесь изображена девушка-невеста в образе богини Весны. Данное произведение живописи является воплощением чувствительной женственности, переосмыслением Тицианом классических образов Джорджоне. Иконография напоминает изображение обнаженной богини на саркофаге из галереи Боргезе. Композиция картины отличается простотой замысла, фигура богини представлена во фронтальном изображении: голова слегка наклонена. Светлые, с бронзовым отливом волосы легко развеваются, в правой руке - цветы, которые она протягивает зрителю, что создает впечатление глубины пространства. В цветах “прячется” обручальное кольцо. То, как сложены пальцы на руке Флоры-невесты, показывает, что она скоро потеряет невинность.

 Тициан. Юноша с перчаткой.

Изабелла Дьесте, например, заказывала собственное изображение в молодые годы, а Карл V любил заказывать портреты своей покойной жены. Феноменальный талант Тициана давал возможность виртуозно выполнять самые сложные заказы: во всем, что касалось живописи, для художника не было ничего невозможного. В 1547 году под Мюльбергом императорская армия разгромила войска лютеран, и Карл V промолвил:  дословно: “Чья власть, того и религия”. Для утверждения успеха вызвал к себе Тициана и заказал ему портрет, который смог бы олицетворить апофеоз его власти. Так в Аусбурге художником был создан “Конный портрет” Карла V, который станет образцом парадного портрета для многих поколений художников. Колорит - язык живописи.

В свой первый приезд в Аугсбург в 1548 году Тициан писал исключительно портреты. Там  был создан и этот знаменитый "Конный портрет Карла V", запечатленного перед сражением.

На фоне желторыжего неба на устремленном вперед черном коне, покрытом алой попоной, восседает будущий победитель, закованный в сверкающие доспехи. В руке у него копье, атрибут римских императоров. Все в картине говорит о том, что император призван стать защитником католической веры.

Тициан был признанным колористом, так что о неповторимом сложнейшем колористическом решении картины можно и не говорить. Подчеркнем главное: блестящее цветовое решение пейзажа убедительно подчеркивает целеустремленность и решимость идущего в бой героя.
 

Микеланджело утверждал, что если бы “непревзойденный колорист” Тициан приложил силы, чтобы стать и наилучшим художником, в деятельности остальных художников не было бы потребности. Все же Тициан считался с мыслями других и выбрал в искусстве свою тропинку. “Колорит - вот язык живописи” - этому творческому кредо художник посвятил всю жизнь. В последний период творчества он умышленно ограничивает палитру, чтобы доказать: “Истинному мастеру достаточно трех цветов: белого, черного и красного - главное, чтобы он умел их использовать.

Подношение Филиппа П

Мать скорбящая

 

Наказание Марсия

Со времён античности Аполлон — воплощение высокого, духовного начала в человеке. Напротив, и Пан, и Марсий — воплощение низменного, стихийного, "дионисийского" начала. И для живописцев, создававших картины на названные сюжеты, Аполлон был символом высокого предназначения искусства, а Пан с Марсием — символом вульгарного, грубого псевдоискусства, угождающего толпе и пробуждающего в ней низменные инстинкты.

Изложим вкратце сюжеты этих двух мифов.

Сатир Марсий нашел флейту (либо авлос — двойную флейту), изобретённую Афиной и выброшенную ею, когда богиня увидела, как при игре на флейте безобразно раздуваются её щёки, искажается лицо. Афина прокляла флейту и посулила жестокое наказание тому, кто поднимет её. Не знавший о проклятии Марсий выучился так хорошо играть на ней, что, возгордившись, вызвал самого Аполлона на соревнование в музыкальном искусстве. Марсий проиграл состязание и был жестоко наказан богом искусства: с него была содрана кожа. Сатиры и нимфы оплакали его, и из их слез образовался во Фригии поток Марсий.

Пан, в отличие от Марсия, сам изобрел свой музыкальный инструмент — сирингу (сиринкс),  многоствольную флейту из тростниковых трубочек. Как и сатир Марсий, Пан вызвал Аполлона на музыкальное состязание. Из всех судей только фригийский царь Мидас присудил победу Пану. За это разгневанный Аполлон наказал его, сделав его уши ослиными. Наказан был и  сам Пан, но это наказание не было жестоким, в отличие от наказания Марсия.

Художники, обращавшиеся к этим мифам, свободно меняли их сюжет, иногда даже объединяли оба мифа. Они часто не делали различия между Паном и Марсием, поскольку оба они одинаково были символом всего низменного. Согласно мифам, во время оргий Диониса играли и на флейтах, и на авлосе, и на сиринге. Поэтому все эти язычковые музыкальные инструменты стали для художников символом низменного в искусстве, и  они, обращаясь к сюжету "Аполлон и Марсий", пренебрегали различием между духовыми язычковыми инструментами. Например, у Перуджино и Тинторетто Марсий играет на флейте, а  у Романелли и Джордано рядом с Марсием — сиринга. У  Риберы на одной из картин на этот сюжет возле Марсия лежит флейта, но на дереве висит и сиринга,  а на другой картине — висит только сиринга. Корреджо на картине "Состязание Аполлона и Марсия" совместил оба мифа так, что Мидас стал судьей в  состязании Аполлона с Марсием, а не с Паном. Для художников были важны не тонкости сюжета, а основная идея мифов: противопоставление высокого, благородного искусства низкому, пошлому.

Праздник на Андросе

Аллегория возрастов

Вакханалия

Чудесное исцеление ноги

Любовь небесная и любовь земная

Эта картина была написана Тицианом на заказ Николо Аурелио, представителя одной из наиболее влиятельных венецианский семей по случаю его бракосочетания. Ее тема не была обсуждена предварительно, Тициан взял на себя смелость воплотить в картине аллегорию любви. Ожидания заказчика были превзойдены. Идея двух Венер сестер, которые олицетворяют два разнообразия любви, была впервые признана флорентийскими гуманистами XV столетия. Небесная Венера символизировала любовь, которой возбуждались раздумья о вечном и божественном, земная Венера представляла красоту, созданную в материальном мире, а также принципы продолжения рода человеческого. На картине Тициана две Венеры-Любви (отличаются своими одеждамий: Земная Любовь великолепно одета, ее драгоценные камни являются символом земной суеты. Небесная Любовь обнажена (по мнению Платона, “истинная любовь не нуждается в украшениях”) и держит в руке сосуд, в котором “пылает священное пламя божественной любви”.

В соответствии с неоплатоничной теорией обе Венеры были добродетельными. На картине художника мы ощущаем не противостояние героинь, а их единение, которое еще более ощутимо присутствием амура между ними.

Мария с младенцем и святыми

Цыганская Мадонна

Венера с зеркалом

Венера Урбинская

Даная

Однажды, посетив Тициана в Бельведере, Микеланджело и Вазари увидали у него картину, над которой он работал: обнаженную женщину в образе Данаи, принимающей в свое лоно Зевса в виде золотого дождя, и (как это принято в присутствии художника) очень ее расхвалили. Когда же они от него ушли, то, беседуя об его искусстве, Буонарроти его очень хвалил, говоря, что ему весьма нравятся его манера и колорит, однако жалел, что в Венеции с самого же начала не учат хорошо рисовать и что тамошние художники не имеют хороших приемов работы. Ибо, говорил он, если бы искусство и рисунок так же помогали этому человеку, как ему помогает природа, в особенности и больше всего в подражании живому, то лучшего и большего нельзя было бы себе представить, имея в виду его прекраснейшее дарование и его изящнейшую и живую манеру.

Императрица Изабелла Португальская

Венера с кавалером, играющим на органе

Воспитание Амура