Это было две тысячи лет назад. В один из вечеров 8-го года н.э. к одному из самых богатых домов Рима подъехала небольшая повозка. В доме царило чрезвычайное оживление. Но сегодня в нем не было знатных римлян: сенаторов, всадников, ораторов, художников и поэтов. Только рабы и слуги сновали с разными свертками, пакетами, сосудами. Они собирали хозяина дома в дальнюю дорогу.
Сам хозяин дома в глубокой задумчивости стоял в своем кабинете. Легкое дрожание рук выдавало сильное волнение. На вид ему было лет 50. Это был знаменитый поэт Публий Овидий Назон. 
Еще недавно Овидий был одним из самых счастливых жителей Рима. Слава его как поэта возрастала с каждым годом. Десять раз он был награжден венком на поэтических состязаниях. Знатные сановники считали за честь пригласить его в гости, он и сам не раз бывал во дворце самого императора Октавиана.
И вдруг, как гром среди ясного неба, разразился гнев императора, который приказал немедленно выслать Овидия в далёкую Скифию без права возвращения в Рим.
Дом поэта сразу опустел. Все знакомые от него отступились, друзья избегали с ним встреч.
Он представил себе, как тягостна будет разлука с женой. Даже в эти скорбные минуты мысли Овидия стали непроизвольно складывать стихи, обращенные к жене:

Ты страдаешь? Тебе я принес безутешное горе!
Нас разлучает не смерть, но меня ты оплакать должна!
Плачь над моею судьбою! Есть некая в плаче отрада:
Боль накипает в груди и утекает в слезах…

Овидий подошел к книжному шкафу, где грудами лежали рукописи. Он вынул из круглого футляра несколько толстых папирусных свитков. Это была поэма о сказочных превращениях – «Метаморфозы» («Превращения»).
Много часов высокого вдохновения и кропотливого труда вложено в 12 тысяч строк его любимого детища.

Самовлюбленный юноша Нарцисс, увидевший свое отражение в воде, не мог оторваться от берега и превратился в гордый цветок с высоко поднятыми лепестками. А говорливая нимфа Эхо, безответно полюбившая Нарцисса, так горевала, чахла и сохла, что исчезла совсем, и от неё остался один только голос.

Высокомерная Ниоба сверх меры гордилась знатным происхождением, богатством и особенно своими детьми. Потеряв всех своих сыновей и дочерей, она окаменела от горя, но из ее неподвижных глаз продолжали струиться горькие материнские слезы, образуя прозрачный горный источник.

Поэт Орфей спустился п подземное царство. Он не мог жить на земле без любимой жены Евридики, которая умерла от укуса змеи. Он обратился к богам загробного мира с просьбой вернуть к жизни его Евридику:

Вас заклинаю, о боги, безмолвием вашего царства,
Этой кромешною тьмою, кошмаров и ужасов полной,
Хаоса мрачного бездной молю вас, великие боги:
Мне Евридику верните! Нить жизни ей снова сотките!

Все вам подвластно, о боги! Никто этих мест не избегнет!
Рано ли, поздно ли, все к одной цели стремятся:
Все мы сойдемся во мраке унылом, здесь дом наш последний.
Снова вернется в назначенный час и моя Евридика –
Лишь на короткое время, как дара, прошу её жизни…

Орфей пел так прекрасно, ударяя по струнам своей лиры, что боги подземного царства разрешили Евридике вернуться на землю, но лишь с одним условием: Орфей не должен смотреть на неё, пока они не выйдут из подземного царства. У самого края земли Орфей не выдержал, обернулся и взглянул на жену, и его Евридика исчезла навсегда.

Знаменитый строитель Лабиринта на острове Крит Дедал долго томился а плену и тосковал по милой отчизне – Афинам. И задумал Дедал небывалое дело – сделал крылья себе и любимому сыну Икару. Дал наставления сыну, поцеловал его и улетел вместе с ним из неволи. Но Икар, увлеченный дерзким полетом, забыл наставления отца и стал подниматься все выше к палящему солнцу:

Тает, лучами расплавленный воск. Распадаются крылья.
Юноша голыми машет руками, хватаясь за воздух.
Тщетно кричит он, отца призывая на помощь.
Камнем упал он в лазурную зыбь Икарийского моря.
В горе отец восклицает: «Икар мой! О, сын мой! Икар мой!
Где ты, мой сын? – повторяет. - В каком я найду тебя крае?»

Гибель Икара напомнила поэту о его собственном падении. Не так ли он сам поднялся до высочайших вершин поэтической славы, чтобы теперь испытать позор изгнания. Метаморфозы пришли и в его жизнь. 
Овидий быстрыми шагами подошел к очагу и стал судорожно бросать туда рукописи одну за другой. Языки пламени жадно облизывали свитки. Поэма «Метаморфозы» горела, освещая пламенем высокую фигуру своего создателя.

Около года по морю и суше длилось опасное путешествие Овидия к месту ссылки в г.Томы (ныне г.Констанца в Румынии), где он должен провести остаток жизни среди варварских племен, враждебно относящихся к каждому римлянину. На старости лет ему приходилось защищать свою жизнь щитом и мечом во время набегов на город сарматов. С годами он привык к суровому климату Скифии, изучил местный язык и стал учить детей, лечить больных. Но он всегда мучительно тосковал по Риму. Почитайте его «Письма с Понта» и «Скорбные элегии». Какая великая грусть о жене, семье и Риме!

Десять лет провел Овидий в изгнании. Ни Октавиан, ни сменивший его император Тиберий не разрешили ему вернуться на родину. Никто не выполнил и последнюю волю поэта – перевезти его прах в Рим. Он умер в г.Томы на берегу Черного моря в 18 г. н.э.. В то время как в Риме все возрастала слава великого поэта, могила его сровнялась с землёй в бескрайних просторах Скифии. 
Город Овидиополь недалеко от Одессы, названный в честь Овидия никакого отношения к его жизни не имеет, но все же хоть какая-то память о великом страдальце-поэте.