Настоящее имя Нина Петровна Оболенская, урождённая Комарова – (6 июля 1892, Москва — не ранее 1943) — русская поэтесса-футуристка.

 

О как безрадостен, как скуден вечер
О как лицо тревожное сберечь
В растрепанной гряде
Моих раскосых дней.
Ах, сохнет кровь,
Спадает ветхою перчаткой кожа,
Веточки растут между бровей,
На темных впадин
Помутневших век.

***

Отколочу иконами угол
свечек посею сорок
буду мертвая как студень
сто поклонов об пол
грудями подожгу лики
свечек заколыблю свет.
Николай ублюдок тихий
языком причешем крест.
отколочу иконами угол
странничков соберу горсть
Иисусу провоем ухо
новый каноманифест.

***

Апрель режет лужами.
Прыгает струй блюдо города
Люди плечами узкие
Мотают сучий толчек
Переулка затылок скрещенный,
Распухший котел воды.
А шевиота собаки обвенчаны
У рваной заборной досок.
Ах, весна весною истаскана,
Непременнным мальчишки прыщ.
Вот ничего не осталось,
Чтобы вашею петлей жить.

***

Глаза искрою мечется,
Воском растоплена кровь,
На зелени тощем месяце
Вычерчен профиль твой втрое.
Знаю другие надломят
Белые гроздья рук,
Душа моя узкой соломинкой
Хлыст.

***

И Я по землю урной
шевелить вермишель червяках
ворох веревочной судороге
из простреленной глаза
тот же чень углу Неглинной
извозчик мальчишек папирос Габай
парикмахер чешь лысины
и вечером лягут спать
а Я гной винегред пихели
у присоски глистовых щуп
жизнь как один понедельник
и лопата лягавь бедром.

***

Крестик плечику хруст,
Тоски обрубленной пальцы,
Ртом акафист Иисусику,
Гласу голубому внемли,
Кожицу коленам сорвав,
Вернуть лица его просинь
И дорог кровавые грабли.
Замком затылке прошлого,
Тупик усталых ключей,
По вспоротым памятью прошвам
Бусая бьюсь а стена
Ах, не увижу больше
Ни шинель, ни его глаза
Где вы, где вы, скажите
Сдвинуты брови монголземли,
Это мои колени вытерли
Ямки полынных молитв.

***

Милое, милое, страшно,
Стынет сердце зрачком,
По горячей просек вчерашнего
Хвостик пепла покой.
Изнемогшей ощупью памяти
Дротик стону в твое лицо,
Небо, зачерпни мне краешком
Прежних желтых часов.
От чужестранных индевелых плеч
В обратный смуглый путь,
Где тонкий горный ствол веретена
Хранит печать незыблемых стихов.

***

Нас все еще трое,
Я жду терпеливой ведьмой,
Над желтым колесом блещу передним зубом,
Липнет и густеет зелье,
Веточки хрустят обугленным сухарик,
И третий балаганный белый глаз
Вздуваясь кровью пятится назад.
О длительный, о мой покорный путь,
Не переступят боязливо шафранные копытца,
Не дрогнет мой иссохший твердый шаг.
О тревожное, только в смерть –
Оловянную кружку
Сердце твое снесу.

***

Об отце, о воине
Об истлевших горячих руках
В голубой заутрени вспоминать мне,
Когда бьются сгорбленные колокола.
Хладны и недвижны веки,
Косточки сухим песком,
Нет, до сих пор не верю,
Что не сожмешь курок.
На моем столике ни книг, ни игрушек,
Ах, не стучит отцовский парабеллум.
В белом квадрате мечется постель
И между лекарств и зеркал
Гореть голове.

***

По кровавому горлу ночей
Мое тело пергаментом безпамятью дышит,
Но на детском плече у меня
Твое имя полеткою воистин вышито.
А по щепке скрещенной гнутых ребру
Мышцами танцуют оборвань железные прыщики,
Искричу ль до востока, до дроби милых колен.

***

Утрата горькою травой
Обрезала мне горлышко и проколола сердце,
О как безропотно мне старость донести,
Как мне сложить
У желтого порога,
Ах, жаркий мускус на лопатках и предплечьи.
Белее снега сморщенная ночь,
И крылья дней моих,
Волосики тончайшие стрижа упавшего,
Затеряны и перебиты.
Мне не прождать ни месяца, ни года.
Великопостным теплым вечером
Не встретить мне прозрачный воск лица.