«Сестрица Аленушка и братец Иванушка». Да, есть в ней что-то откровенно жуткое.  Эта сказка, как и многие наши, не имеет автора, и была записана А.Н. Афанасьевым (1826(18260723) —1871) – известным фольклористом и собирателем сказок. У нее несколько вариантов, в частности один гласит, что они были простыми детьми из народа, другой, что царскими. Приведу совмещенный, исходя из царского:

«Жили-были царь и царица, и были у них дочка Аленушка да сынок Иванушка. Вот царь с царицею померли и остались дети одни-одинешеньки, пошли странствовать по белу свету.
Шли, шли, шли... идут и видят пруд, а около пруда пасется стадо коров. «Я хочу пить», — говорит Иванушка. Подожди, братец, дойдем до колодца. «Не пей, братец, а то будешь теленочком», — говорит Аленушка. Он послушался, и пошли они дальше и видят ручей, а возле стерегут

свиней. «Ах, сестрица, я напьюся; мне ужасно пить хочется». — «Не пей, братец, а то будешь поросеночком». Иванушка опять послушался, и пошли они дальше; Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Шли-шли, видят: пасется у воды стадо коз. «Ах, сестрица, я напьюся». — «Не пей, братец, а то будешь козленочком». Он не вытерпел и не послушался сестры, напился и стал козленочком, прыгает перед Аленушкой и кричит: «Ме-ке-ке! Ме-ке-ке!»

Залилась Аленушка слезами, села под стожок — плачет, а козленочек возле нее скачет.
Аленушка обвязала его шелковым поясом и повела с собою.

Козленочек бегал-бегал и забежал раз в сад к одному царю. Люди увидали и тотчас доказывают царю: «У нас, ваше царское величество, в саду козленочек, и держит его на поясе девица, да такая из себя красавица». Царь приказал спросить, кто она такая. «Так и так, — говорит Аленушка, — был царь и царица, да померли; остались мы, дети: я — царевна, да вот братец мой, царевич; он не утерпел, напился водицы и стал козленочком». Люди доложили все это царю. Царь позвал Аленушку, расспросил обо всем; она ему приглянулась, и царь захотел на ней жениться.

Скоро сделали свадьбу и стали жить себе, и козленочек с ними — гуляет себе по саду, а пьет и ест вместе с царем и царицею.

Поехал царь-муж на охоту, а тем временем пришла ведьма-завистница, влюбленная в царя, и навела на царицу порчу: сделалась Аленушка больная, да такая худая да бледная. На царском дворе все приуныло; цветы в саду стали вянуть, деревья сохнуть, трава блекнуть. Царь воротился и спрашивает царицу: «Али ты чем нездорова?» — «Да, хвораю», — говорит царица.

На другой день царь опять поехал на охоту. Аленушка лежит больная; приходит к ней ведьма и говорит: «Хочешь, я тебя вылечу? Выходи к такому-то морю столько-то зорь и пей там воду». Царица послушалась и в сумерках пошла к морю, а ведьма уж дожидается, схватила ее, накинула ей на шею петлю с камнем тяжелым и сбросила в море/озеро.

Пошла на дно Аленушка; козленочек прибежал и горько заплакал. А ведьма оборотилась царицею и пошла во дворец. Царь приехал, обрадовался, что царица опять стала здорова. Собрали на стол и сели обедать. «А где же козленочек?» — спрашивает царь.

«Не надо его, — говорит ведьма в Аленушкином обличии, — я не велела пускать; от него так и несет козлятиной!» На другой день, только царь уехал на охоту, ведьма козленочка била-била, колотила-колотила и грозит ему: «Вот воротится царь, я попрошу тебя зарезать». Приехал царь, ведьма пристает к нему: «Прикажи да прикажи зарезать козленочка; он мне надоел, опротивел совсем!» Царю жалко было козленочка, да делать нечего.

Видит козленочек: уж начали точить на него ножи булатные, заплакал он, побежал к царю и просится: «Царь! Пусти меня нá море сходить, водицы испить, кишочки всполоскать».

Царь пустил его, прибежал он к морю, стал на берегу и жалобно закричал (стихи тут вообще замечательные!):

Аленушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок.

Огни горят горючие,

Котлы кипят кипучие,

Ножи точат булатные,

Хотят меня зарезати!

Она ему отвечает:

Иванушка-братец!

Тяжел камень ко дну тянет,

Люта змея сердце высосала!

Козленочек заплакал и воротился назад. Посеред дня опять просится он у царя:

«Царь! Пусти меня на море сходить, водицы испить, кишочки всполоскать». Царь

пустил его. Вот козленочек прибежал к морю и жалобно снова также закричал, а она ему тоже в ответ.

Козленочек заплакал и воротился домой. Царь и думает: что бы это значило,

козленочек все бегает на море? Вот попросился козленочек в третий раз: «Царь!

Пусти меня на море сходить, водицы испить, кишочки всполоскать». Царь отпустил его и сам пошел за ним следом; приходит к морю и слышит — козленочек вызывает сестрицу:

Аленушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок.

Костры горят высокие,

Котлы кипят чугунные,

Ножи точат булатные.

Хотят меня зарезати!

Она ему отвечает:

Ах, братец мой Иванушка!

Тяжел камень на дно тянет,

Шелкова трава ноги спутала,

Желты пески на груди легли.

Козленочек опять зачал вызывать сестрицу. Аленушка всплыла кверху и показалась над водой. Царь ухватил ее, сорвал с шеи камень и вытащил Аленушку на берег, да и спрашивает: как это сталося? Она ему все рассказала.

Царь обрадовался, козленочек тоже — так и прыгает, в саду все зазеленело и зацвело. А ведьму приказал царь казнить: разложили на дворе костер дров и сожгли ее!

После того царь с царицей и с козленочком стали жить да поживать да добра наживать и по-прежнему вместе и пили и ели».

По другой версии спасения:

«Ведьма ищет козленочка, не может найти и посылает слугу: Пойди найди козленка, приведи его ко мне. Пошел слуга на реку и видит: по берегу бегает козленочек и жалобнешенько зовет Аленушку. Донес все слуга царю.
Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Отрезали камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала еще краше, чем была.
А козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой.
Ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле».

Очень странная сказка, в 1-й версии, козленок даже не становится обратно человеком, но зато сам сестру со дна поднимает. Когда-то вода представлялась темной стихией, и вся сказка связана с ней, вода из следа животного, утопление. Морем же, представлялась раньше всякая вода, а всякая вода – связывалась  с навью, само слово море, от Морены, мора.

Насчет ведьмы, по-первому варианту – ее сожгли, а это фольклорная сказка, т.е. она складывалась по народным впечатлениям и знаниям тех времен, такое бы могло быть в Чехии или Польше, но не на Руси, если опять же история не дала промаха. По 2-й версии, ее весьма гуманно и даже слишком мягко, изгоняют в чистое поле, что более по-русски.

Утопить с камнем на шее – довольно оригинальный способ, он потом находил отражение у многих авторов-классиков, в том числе и у Достоевского в «Бесах» (убийство Шатова).