Ездили еще много, узнала наконец, что знаменитые «луковки» на русских православных церквях появились в 16 веке, золотили купола издревле, но на русском севере, например, они были серебряными («золото – цвет жадности»), запомнилась каменная резьба (не записала где) ,

сейчас белая-серая, часто грязная, а раньше цветная и яркая. Роспись такой резьбы восстанавливают при реставрации памятника только с том случае, если сохранились достоверные и точные описания прежней, и только профессиональные реставраторы. Печальный пример невежественного вмешательства – резьба у входа в церковь Григория Неокесарийского, где прихожане заказали каким-то «художникам» роспись по историческим описаниям, но… масляной краской, что для камня губительно :(. Тут мы тоже побывали: храм-красавец, с историей, полной громких имен, и шатровой колокольней-часозвонней. Шатер отделан нисходящими объемными «лучами», и пока я на него смотрела, в голове настырно крутились Эхнатон с Нефертити и Атон, с его лучами-ладонями. (картинки из сети):


«I’ll be back!» московского узорочья осуществился уже в виде «псевдо русского» стиля в конце 19 века, когда появились, например, здания Городской думы (Центральный музей В.И.Ленина) и Верхние торговые ряды (ГУМ) на Красной площади. Но там мы не были, а были на Большой Якиманке у потрясающего, восхитительного особняка промышленника Игумнова (опять Ярославль!), построенного по проекту ярославского же архитектора Поздеева. Элементы декора были позаимствованы у московских и ярославских церквей, и, кажется, царского теремного дворца в Коломенском. Дом-картинка, увенчан обалденными шатрами, мой любимый – щипец (форма такая :)).
Сейчас там посольство Франции, фото из сети: