Он шел, походкой безмятежной
Средь городских пустынь
Проблем с едой, проблем с одеждой
Он не имел, и был постыл,
приветлив, ясен
и знаком
И с каждым, с кем он говорил
Был мил и добр, не грубил
И предрекал судьбу иную
Где все богаты и велики
Лишь иногда ругался в сую
Когда его перебивали, без тени чувств,
никак,
безлико.
Он жил за тем, чтоб верить в человека
И чтоб вносить огонь в сердца
Не дотянул два дня до полувека
Но в памяти остался навсегда
Он нас любил, и честных и бесчестных
Он верил в то, что светлое начало
Сквозь суету и тягот телесных
Преподнесет спокойствие к финалу
И путь его был труден
И не всегда ему везло
Он в молодости был крайне безрассуден
Пока не ощутил он бедствие всего
Он видел смерть, и сам её творил
И раздавал последние подарки
Он столько горя причинил
Что от души остались лишь огарки
Он шел не помня ада на земле
Когда детей стреляли
Когда достоинство и честь
как нечто грязное пинали
Не помнили себя, не знали про отцов
И веселились, бросая брата в клетку
Не счесть бессмысленных его грехов
Но смерть ему не ставила все метку
Но как-то на курорте отдыхая
Спасал себя он от безумства мысли
Все новые свершенья предвкушая
Встретил женщину, по духу столь же сильной
Не сразу понял, зачем ему она
Не сразу внял позывам сердца
И лишь при сыне осознал - судьба
Что никуда ему не деться
Какая то была любовь
То было не, не чувство, а слиянье
И снова, вновь и вновь
Они дарили радости желанья
И появился сын, но снова наказанье
Четыре долгих дня не видел сына он
Лишь иногда, благодаря её стараньям
Был теплотой семейной окружен
Вот срок прошел, и жизнь летит быстрее мысли
Он говорил: зачем мне девять жизней
Когда достойно и с высшей целью я живу одну
За честь свою, её я пуле подарю.
Так и случилось,
И не одна его нашла,
И кровь пролилась
Из тела вырвалась душа.
Его боялись, уважали
И называли Соломоном
Ему с презреньем кость кидали
И падали с раскрытым горлом
Его не брали небеса
Черти не смели ног его касаться
И он остался навсегда
Для тех, кто в верности поклялся
