пЛаКсЁнКа, ты права, эти стихи мало кто знает)
Для самых терпеливых и любознательных (кто до сюда дочитал)! ))
История этих стихов (а я привел только отрывок) такова.
У Есенина был друг юности - Анатолий Мариенгоф. "Милый Толя". Они были неразлучны около 5 лет, то есть буквально. 1918 - 1922 годы. Спали в одной кровати, чтоб согреться в морозную зиму. Писали сихи вместе, печатались, колесили по стране.. Делили хлеб и горе поровну.
Они создали литературное течение - ИМАЖИНИЗМ ("образность") и возглавили его. Это была настоящая, преданная дружба, даже любовь. В человеческом смысле. Как любят близких людей.
Но.. постепенно пути их разошлись. Толя влюбился, женился, и уехал на Кавказ, а Есенин встретил Айседору Дункан и умчал с ней за границу почти на 2 года. А вернулся оттуда совершенно другим.. Любого из этих событий хватило бы, чтобы отношения друзей охладились.. А тут все наложилось..
Ну так вот, перед отъездом и расставанием Есенин написал ему прощальные стихи.
Впрочем, вот рассказ самого А. Мариенгофа.
"Весна. В раскрытое окно лезет солнце и какая-то незатейливая,
подглуповатенькая радость.
Я затягиваю ремень на непомерно разбухшем чемодане. Сколько ни пыхчу,
как ни упираюсь коленом в его желтый фибровый живот -- толку мало. Усаживаю
Никритину на чемодан.
-- Постарайся набраться весу.
Она, легонькая, как перышко, наедается воздухом и смехом.
-- Рразз!
Раздувшиеся щеки лопаются, ремень вырывается у меня из рук, и разъяренная крышка подбрасывает "вес" кверху.
Входят Есенин и Дункан.
Есенин в шелковом белом кашне, в светлых перчатках и с букетиком
весенних цветов.
Он держит под руку Изадору важно и церемонно.
Изадора в клетчатом английском костюме, в маленькой шляпочке, улыбающаяся и помолодевшая.
Есенин передает букетик икритиной.
Наш поезд на Кавказ отходит через час. Есенинский аэроплан отлетает в Кенигсберг через три дня.
-- А я тебе, дура-ягодка, стихотворение написал.
-- И я тебе, Вяточка.
Есенин читает, вкладывая в теплые и грустные слова теплый и грустный голос:
ПРОЩАНИЕ С МАРИЕНГОФОМ
Есть в дружбе счастье оголтелое
И судорога буйных чувств --
Огонь растапливает тело,
Как стеариновую свечу.
Возлюбленный мой, дай мне руки --
Я по-иному не привык,--
Хочу омыть их в час разлуки
Я желтой пеной головы.
Ах, Толя, Толя, ты ли, ты ли,
В который миг, в который раз --
Опять, как молоко, застыли
Круги недвижущихся глаз.
Прощай, прощай! В пожарах лунных
Дождусь ли радостного дня?
Среди прославленных и юных
Ты был всех лучше для меня.
В такой-то срок, в таком-то годе
Мы встретимся, быть может, вновь...
Мне страшно -- ведь душа проходит,
Как молодость и как любовь.
Другой в тебе меня заглушит.
Не потому ли -- в лад речам
Мои рыдающие уши,
Как весла, плещут по плечам?
Прощай, прощай! В пожарах лунных
Не зреть мне радостного дня,
Но все ж средь трепетных и юных
Ты был всех лучше для меня.
Мое "Прощание с Есениным" заканчивалось следующими строками:
А вдруг --
При возвращении
В руке рука захолодеет
И оборвется встречный поцелуй."
..
Так и вышло.. У Есенина появились новые друзья.. но к Мариенгофу он всегда относился с теплотой и нежностью..
Так бывает, когда любовь проходит, а нежность и привязанность остается.
Когда прошлое - "держит".