Вдогонку к предыдущему посту - текст взят из газеты "Вечерний Саранск"от 24.11.2010, автор Андрей Елистратов (http://www.vsar.ru/2010/11/black-i-jizn/):

"Вместо собственной квартиры 25-летняя мать-одиночка оказалась в интернате для душевнобольных, а ее ребенок - в приюте.
Ее зовут Светлана Черная. И жизнь у нее такая же. Черная-пречерная. Почти без светлых пятен.

Когда-то у нее были мама и сестра. Но это было давно. Мама сильно пила, и ее лишили родительских прав. Светлану разлучили с сестрой и отправили в детский дом.
Там она жила (если это можно назвать жизнью), взрослела, мечтала, верила и надеялась на лучшее. Но это она делала зря. Таким, как она, в России лучше не мечтать, не надеяться и ни во что не верить.
Пришло время, и Светлана поступила в Старошайговское ПТУ, которое вскоре благополучно окончила. По идее, а также по закону, государство должно было предоставить ей жилье, поскольку она сирота. Но сирот в России много, а жилья мало, поэтому ей ничего не дали. Сказали: «Гуляй, Вася», в смысле «Гуляй, Света». Светлана устроилась на работу телятницей в старошайговском селе Мельцаны и поселилась по месту работы - в коровнике.
Все государственные органы (большой им журналистский привет) предпочли сделать вид, что не знают об этом. Очень, доложу вам, удобная позиция.

Вскоре Светлана полюбила. Представляете, сироты у нас тоже умеют любить! Это, наверное, единственное, что им остается. Избранник Светы был вполне себе приличный деревенский парень. Зовут его Александром, живет он в селе Шигонь, на момент встречи со Светой работал электриком.

Понятное дело, Света вскоре забеременела. Это обстоятельство, впрочем, никак ее жизнь не изменило. Она все так же жила в коровнике, потому что родные Светиного избранника ее не признали, а государство по-прежнему предпочитало делать вид, что ничего о бедах женщины не знает. Позже Света рассказывала, что жить в коровнике в принципе можно, только зимой бывает холодно. Она, как могла, боролась за свое счастье, ходила к чиновникам, говорила, что государство ей кое-что задолжало. Ее, конечно, выслушивали, более того, с ней даже соглашались. Но жилье не давали. Тогда Светлана ушла из коровника и перебралась в Саранск.

Прошло девять месяцев, и 21 мая этого года Света родила мальчика и нарекла его Валерием. Через пять дней после рождения Валерий оказался в детской республиканской больнице № 1. Там он пролежал дольше положенного, потому что мама его не забирала. Из больницы просигналили в прокуратуру, там начали искать Валерину маму и нашли ее в психиатрической лечебнице. Тут следует сделать небольшое отступление и пояснить, что Света является инвалидом второй группы по психическому заболеванию.

Хотели по заявлению психиатрической больницы признать Свету недееспособной, но Лямбирский суд это заявление не удовлетворил, поскольку (далее цитата из официального документа) «в судебном заседании она адекватно осознавала окружающую действительность, свое психическое состояние и поведение, могла правильно понимать значение своих действий и руководить ими».
Там же в суде Света пояснила, что (далее цитата из еще одного официального документа) «любит своего сына, желает с ним общаться и заботиться о нем, но не имеет своего жилья. В настоящее время она временно зарегистрирована в доме ночного пребывания по улице Пушкина, где имеет возможность только ночевать. Ребенка ей забрать некуда. Она является сиротой, близких родственников не имеет, воспитывалась в интернате, своего жилья у нее никогда не было…». Решили тогда Свету ограничить в родительских правах.

- Не потому что она плохая мать, а потому что у нее нет своего жилья, - объясняет старший помощник прокурора Ленинского района Саранска Инна Мещерякова.

Исковое заявление и.о. прокурора Ленинского района Саранска Евгения Максимочкина, действовавшего в интересах несовершеннолетнего Валерия Черного, об ограничении родительских прав его матери Светланы Черной суд удовлетворил. Мальчика отправили в Большеберезниковский дом ребенка, а его маму - на все четыре стороны. Но не окончательно. Ситуация в один миг бы изменилась, если бы Светлане дали положенное ей по закону жилье. Тогда она смогла бы и на работу устроиться (благо потенциальный работодатель есть), и ребенка своего из приюта забрать.

Светлана Черная дождалась, наступил и для нее тот светлый день, когда государство (прокуратуре, правда, пришлось его изрядно потеребить) вспомнило о своих обязательствах перед матерью-одиночкой, инвалидом и сиротой и перечислило восемьсот с лишним тысяч рублей на приобретение для нее жилья.
Для тех, кто не в курсе состояния дел на республиканском рынке недвижимости, поясним: на эти деньги в сельской местности Светлана Черная может купить роскошный кирпичный дом, и у нее еще останутся средства на обновки для Валерия и для себя самой. Если же она захочет обосноваться в городе, то и в этом случае денег хватит на вполне приличное жилье.
Известно, что она не бездельница, не алкоголичка. Восемьсот тысяч рублей для Светланы Черной - это не просто большие деньги, это шанс наконец-то изменить что-то.
И вот теперь, когда на сторону Светланы встало даже государство, когда, казалось бы, начать жизнь заново, выяснилось, что она этого не может. Просто потому, что уже второй месяц пребывает в психоневрологическом интернате в деревне Пуркаево Дубенского района Мордовии. Просто потому, что в России есть государство, а есть государевы слуги, которые иногда поступают так, что трудно понять, кому же на самом деле они служат.

- Меня просто обманули, - говорит Светлана Черная. - 15 октября ко мне пришли из соцзащиты и сказали, что сначала отвезут меня в Большие Березники к ребенку, а потом помогут получить квартиру. А вместо этого привезли меня сюда.

Известие о том, что ей выделены субсидии на жилье, стало для Светланы новостью.

- Да если бы у меня была квартира, я бы любыми средствами удержала своего ребенка, - говорит она. - Я пошла бы работать, только не здесь. Но видишь, какая у меня ситуация. Меня даже не выпускают отсюда. Директор все время только обещает отвезти меня к сыну.

Что будет дальше?

Как и любая история, эта имеет несколько вариантов развития событий. Но наиболее вероятными представляются два.

Согласно первому, Светлана Черная получает положенные ей деньги, приобретает жилье, забирает сына из дома ребенка и воспитывает его с помощью и под присмотром государства. Сама она при этом устраивается на невысокооплачиваемую, но все-таки работу, трудится до пенсии, потом выходит на заслуженный отдых, нянчится с внуками и умирает в преклонном возрасте в своей постели в окружении родных и близких, которые искренне скорбят о ее безвременной кончине.

Но все может случиться и по-другому.
Ну, например, восемьсот тысяч за Светлану Черную получает кто-то другой (в России ведь нет ничего невозможного), а она так и остается коротать свой век в психоневрологическом интернате.
При таком раскладе Валерий Черный, прожив какое-то время в Большеберезниковском доме ребенка, начинает кочевать по аналогичным учреждениям вплоть до своего совершеннолетия. После этого он с вероятностью девяносто процентов пополнит контингент российских колоний. Отмотав несколько сроков, он становится матерым уголовником и впоследствии будет убит при задержании сотрудниками российской полиции либо тихо умрет, отбывая очередной срок, и будет похоронен на зоновском кладбище под номером таким-то.

Более конкретно о перспективах матери и ребенка могли бы рассказать чиновники, в чьи профессиональные обязанности входит забота о таких, как Светлана Черная и ее сын Валерий. Но их телефоны все время заняты или по ним никто не отвечает. А там, где трубку все же снимают, от комментариев попросту отказываются. Как там Светина подруга сказала-то…

Р.S. Когда верстался этот номер, нам удалось связаться с директором Пуркаевского психоневрологического интерната Геннадием Кураевым. Вот что он нам сказал: «На днях мне звонили по поводу Светланы Черной и сказали, что ей выделили субсидию на приобретение жилья. В ближайшее время мы отвезем ее в Министерство финансов Мордовии для получения сертификата. После этого она сама будет решать, оставаться ли ей в интернате или приобретать жилье и жить самостоятельно. Она дееспособный человек». Такое вот «совпадение», произошедшее после визита журналиста «ВС» в интернат."