Мурад Вильфрид Хофманн (род. 1931 г.) - магистр права Гарвардского университета, доктор права Мюнхенского университета, немецкий дипломат, занимавший должность чрезвычайного и полномочного посла (сначала в Алжире, затем в Марокко). Принял Ислам в 1980 году. Автор книг «Дневник немецкого мусульманина», «Ислам как альтернатива», «Путешествие в Мекку», «Понимание Ислама» и др.

Xристианские миссионеры объясняют быстрое распространение Ислама в Западной Африке, Сенегале, Камеруне, Берегах слоновой кости тем, что его учение просто и свободно от запутывающих таинств. Попытаемся представить эту религию в пределах одной главы.
Быть мусульманином означает исходить из двух предпосылок: а) Веры в личного (но лишенного пола) и трансцендентного (но действующего в мире) Бога; б) Веры в Его Откровения по линии Ибрахима, вплоть до Мухаммада.
Мусульмане верят в Бога, поскольку им Его существование представляется очевидным по отношению к существованию мира (т.е. онтологически) и его обусловленности (т.е. каузально), хотя они знают, что с научной точки зрения заключение от ощущаемого органами чувств к чувственно неощущаемому кажется сомнительным.
В первой части двучастного исламского символа веры мусульманин предает себя Богу (ашхаду), хотя и не в самой простой из возможных форм (ашхаду Аллаха), но в соответствии с сурой 112 и вопреки всяким дуалистическим, тринитарным или политеистическим представлениям о Боге.
«Скажи: “Он – Аллах Единый,
Аллах Самодостаточный.
Он не родил и не был рожден,
и нет никого, равного Ему”».
Формулой «свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха» (ашхаду ан ла илаха илла Аллах) мусульманин признает единство Бога. Принцип единства (таухид) можно рассматривать как мусульманскую точку зрения также и на соотношение духа и материи, души и тела, науки и религии, человека и природы, а также самих мусульман друг к другу: как умма они должны всегда образовывать единство.
Как теисты, мусульмане являются, безусловно, агностиками в том, что касается бытия Бога, сущности Бога и Его действия; они полагают, что сюда приложимы только негативные определения: например, что Бог не имеет начала и конца, и Он не есть небытие. Также мусульмане убеждены, что невозможно вывести присущий людям образ жизни из изучения природы. (История учений о естественном праве признает их правоту). Поэтому они утверждают необходимость Откровения.
Они верят, далее, что Бог поручил руководство Своими человеческими созданиями Пророкам монотеизма, таким как Авраам, Моисей и Иисус. Это руководство получило свою «печать» в послании, переданном Мухаммадом, - Коране («Мухаммад является … печатью пророков», 33:40). Потому вторая часть исламского символа веры гласит: «…и я свидетельствую, что Мухаммад – Его посланник» (ва ашхаду анна Мухаммадан расул Аллах).
Запечатано может быть только то, что закрыто, а в случае Божественного Откровения – завершено (букв. – стало совершенным – прим. пер.) Для такого совершенства имелась и потребность, и возможность, в отличие от времен Моисея и Иисуса: потребность, потому что иудеи, как и христиане, исказили, как считают мусульмане, переданное им Откровение – иудеи постулатом об «избранном» народе; христиане – постулатом о равном Ему сыне; возможность – потому, что человеческое развитие в 7 столетии шагнуло так далеко, что могли быть открыты окончательные нормы и заменены старые.
Об этом говорит айат, открытый на 9 день паломничества 632 года (т.е. за 81 или 82 дня до смерти Мухаммада) и являющийся одним из последних:
«Сегодня Я ради вас усовершенствовал вашу религию, довел до конца Мою милость к вам и одобрил для вас в качестве религии ислам» (5: 3).
Муслим – это действительное причастие, образованное от глагола салама (или салима), которое соответственно корню СЛМ означает в арабском языке «быть благополучным» и «быть преданным». Поэтому муслим в первоначальном, кораническом смысле слова – это тот, кто находит свое благо в добровольном предании (подчинении). Иоганн Соколовский, например, определил «ислам» как «предание (себя), которое дарует мир и позволяет быть благополучным, здоровым и духовно нормальным». В этом состоит причина того, почему такие люди, как Авраам, Иисус и некоторые арабские отшельники доисламского времени могут быть рассмотрены как мусульмане.
Слово «мусульманин» в сегодняшнем его смысле означает, напротив, человека, обретающего мир посредством предания себя Богу в соответствии с Кораном, что, естественно, означает также признание других Откровений в той их части, которая сохранила свое значение.
Так, мусульманин исполняет десять заповедей Старого Завета и заповедь о любви к ближнему Нового Завета. Для него, как и для верующих иудеев и христиан, основой любого теологического осмысления действительности служат шесть положений веры, вытекающих из Корана (2: 285; 4: 136):
- Существование Бога;
- Существование других духовных существ («Его ангелов»);
- Существование божественного Откровения («Его книг»);
- Ниспослание Пророков («Его посланники»);
- День Суда / Жизнь после смерти;
- Предопределение.
С другой стороны, Ислам включает в себя предписания, так называемые пять столпов, которые характерны только для него. После свидетельства веры (шахада) это:
- ежедневная пятикратная ритуальная молитва в установленное время;
- ежегодный налог с имущества (закат);
- пост в течение дня в месяц рамадан;
- паломничество в Мекку, если есть возможность.
Уже эти «столпы» показывают, что Ислам основан на вере и действии, молитве и работе и саму духовную деятельность, как и молитву, связывает с телесной активностью. Мекканская сура «Аль-?Аср» говорит об этом со всей определенностью:
«Клянусь предвечерним временем,
что люди несут убытки,
кроме тех, которые уверовали, совершали праведные деяния, заповедали друг другу истину и заповедали друг другу терпение!» (103: 1-3).
Здесь мы видим краткое описание подлинного мусульманина, который совершает молитву, полагается на Бога и делает добро как для своих ближних, так и для Ислама, без фанатизма и заносчивости.
Мусульманин может и согрешить, но это не ставит под сомнение его принадлежность к Исламу в принципе. Но мусульманин, оставляющий молитву и тем самым прерывающий свой контакт с Богом, уже едва ли может называться мусульманином. Эта молитва в ее предписанной ритуальной форме (салат), которая не исключает и другие ее формы, в сущности является не молитвой (мольбой), а восхвалением.
Коран как последнее Откровение суть важнейшее, если не единственное основание Ислама. Эта книга с ее 6236 стихами (айатами), разделенными на 114 глав (сур), содержит откровения – по большей части в рифмованной прозе, - полученные Мухаммадом между 610 и 632 гг. Для мусульманина Коран представляет собой несотворенное Слово Божье, ниспосланное, тем не менее, в историческое время и на арабском языке, - единственное чудо Ислама (и одновременно чудо, подтверждающее пророческую миссию Мухаммада). Коран, таким образом, не «инспирированный» рассказ из вторых рук – как большая часть содержания Ветхого и Нового Завета, – но исключительно речь Бога, Который говорит о Себе как о «Я», «Мы» и «Он» (чтобы мы осознавали проблематику Его персонализации).
Не-мусульманин может отрицать аутентичность Откровения, но он не может отрицать аутентичность данного текста. Это было подтверждено западными востоковедами, которые оказались вынуждены доказывать противоположное теми методами критики, которые использовались для Библии.
Не-мусульманин может отвергать содержание Корана, но он не может избежать того притягательного воздействия, которое исходит от языковой мощи и поэтической силы этого текста и которым восхищались еще Иоганн Вольфганг Гете и Фридрих Рюкерт. Для арабов уже чистота и гармония языка Корана является доказательством его сверхестественного происхождения. К сожалению, некоторые мусульмане склоняются к тому, чтобы из положения «Мы ничего не упустили в Писании» (6: 38) делать вывод, будто Коран обладает квази-энциклопедической компетенцией в областях, не имеющих ничего общего с теологией и этикой, в особенности что касается научно-естественных явлений.
Морис Букале доказал, что Коран не противоречит современным научным познаниям, и это совсем другой, еще более удивительный аспект. Самым впечатляющим я считаю изображение процесса оплодотворения в женщине, который Коран 1400 лет назад в суре 96: 2 описал медицински верными терминами: как прикрепление и соответственно внедрение (в яйцеклетку). Арабское слово ?алак вплоть до недавнего времени неправильно переводилось, потому что никто не понимал под ним нечто соответствующее действительности.
Хотя Коран не может быть переведен без потери части смыслов, ввиду особенностей арабского языка, способного передавать неопределенные по времени высказывания, и ввиду богатства своего ассоциативного ряда, он принадлежит к числу наиболее часто переводимых и издаваемых книг мировой истории. Он также является единственной книгой, которую десятки тысяч людей заучивают наизусть. Коранический арабский стал объединяющей скрепой исламского мира, объемлющего сегодня миллиард человек. Его грамматика и его лексикон повлияли на то, что арабский является единственным языком, на котором тексты 1400-летней давности читаются людьми со средним образованием без перевода, так же как и написанные на современном литературном арабском.
Эта книга ввиду войны в Заливе признана «супероружием» (газета «Ди цайт») и бестселлером 1991 года. Между тем этот результат не является безусловно позитивным, ибо чтение Корана без соответствующей подготовки может быть контрпродуктивным, а также потому, что Ислам как здание веры имеет еще и второй столп – предание Пророка.
Коран можно правильно понять только тогда, когда познакомишься с комментариями по поводу обстоятельств ниспослания откровений и внутренних взаимосвязей в данном тексте. Разумеется, комментарии также могут занимать совершенно различные точки зрения, в зависимости от того, исходят ли они из дословного или «сокрытого» смысла, шиитской или суннитской тенденции, написаны они мистиком или рационалистом, аль-Табари в 9 веке или Мухаммадом Асадом в 20-м столетии.
Также важно знание того, какие вещи Пророк Ислама – человек величайшей нравственной чистоты, авторитета и духовности, как и сильной харизмы – делал или не делал (хадис). Ибо как воспреемник Откровения он был, безусловно, и лучшим его интерпретатором. Коран настаивает на том, чтобы люди следовали Мухаммаду. Исламское благочестие поэтому есть стремление к подражанию вплоть до внешних деталей (ношение бороды, уход за зубами, предпочтение меда и т.д.) Сюда относится и не упомянутый в Коране, восходящий к ветхозаветной практике обычай мужского обрезания, который практикуется всеми исламскими направлениями и сектами.
Во многих областях из этого естественного, набожного почитания Мухаммада – избранного Богом орудия Его Откровения – выросли экзальтированные и спекулятивные формы восхваления, приуроченные в особенности ко дню его рождения (маулид), которые в свете результатов христологии не являются бесспорными. Этот скромный человек, который честно объявил себя не умеющим читать и писать в «ночь предопределения» (лайлат уль-кадр), когда было ниспослано первое откровение, и всегда подчеркивал, что он просто человек, превратился в безгрешного, овеянного легендами, в предсуществующий космический свет (нур Мухаммад).
Уже изучение сборников хадисов, возникших на основе особой науки о преданиях, предоставляет верующему и интересующемуся Исламом полные сведения о мусульманском морально-нравственном учении во всех его ответвлениях. Только практика такой «Сунны» формирует специфического homo islamicus и мусульманскую цивилизацию. Невозможно на нескольких страницах изобразить этот мир в деталях. Для нас важнее различия в исламском и западно-христианском образе человека и нормах поведения.
Здесь я вижу шесть основных различий, существующих вопреки сходствам в основных моральных понятиях о добродетелях вроде братства, честности, сострадании, щедрости, скромности и т.д.:
1. Мусульманин живет в своем мире без клерикалов и без религиозной иерархии; когда он молится, то обращается не к Иисусу, Марии или другим посредникам-святым, но непосредственно к Богу – как освобожденный верующий, - и все это в религии, очищенной от каких-либо загадок и таинств. Такой климат лучше подходит взрослому гражданину, нежели наполненная чудесами, основанная на интерцессии, ориентированная на таинства атмосфера византийской или католической церкви.
2. Со своим абсолютным запретом на поедание свинины, употребление алкоголя и других одурманивающих веществ Ислам служит здоровью народа; он также привлекает к ответственности тех, кто принимает наркотики, вместо того, чтобы подвергать их лечению как больных. Уменьшающее стресс воздействие молитвы, совершаемой регулярно в течение дня, тоже идет на пользу как отдельному человеку, так и обществу, в отличие от воскресной службы или заутрени.
3. В противоположность проклятию в адрес половой жизни, произнесенному Павлом, клевете в отношении брака и пропаганде монашества, которые в области распространения католичества принесли столь много горя, трудностей и бед, Ислам безоговорочно защищает половую сферу. Но, с другой стороны, он не принимает участия в ответной реакции на то опустошение, что было совершено Павлом – сегодняшней разнузданности «сексуальной волны». Этому спокойствию [в данном вопросе] соответствует то, что Ислам, в противоположность Западу, придерживается естественного разделения ролей между мужчиной и женщиной, будучи убежденным, что невозможно постоянно жить в противоречии с природой.
4. Со своей заповедью любить ближнего своего как самого себя христианство ставит перед средним человеком невыполнимое, но отягчающее его душу требование. Это, как и демонизация половых отношений, усиливает негативные психологические последствия учения о первородном грехе, вплоть до манипулятивного одурачивания масс. В противоположность этому Ислам является религией середины, чьи заповеди (рамадан, утренняя молитва) не легко выполнимы, но все же выполнимы. Вообще же Ислам не учит мусульманина рассматривать себя как нуждающегося в спасении. Социология масс знает, что получается из синдрома спасения.
5. Мусульмане подходят к экономике и, соответственно, к работе с социальной точки зрения, а не с точки зрения эффективности. Эта их позиция поэтому представляет собой корректив к недостаткам индустриального развития.
6. Наконец, отношение мусульман к плюралистическому, светскому государству является образцово толерантным, несмотря на чисто земную ориентацию последнего, - в соответствии с девизом из 109 суры, который каждый мусульманин, христианин, иудей, атеист или агностик, включая и автора этой книги, должен повесить над своим письменным столом:
«Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы,
и вы не поклоняетесь Тому, Кому поклоняюсь я.
Вам – своя религия, а мне – своя».
Глава из книги "Ислам как альтернатива"
Перевод с нем. Карташов Д.
http://musulmanka.ru/statyi/251-sovershennaya-religiya.html