О, Господи, какая радость
Сидеть на летнем берегу...
Вдыхать деревьев свежих младость
И птички пенье на суку.

Какие сладкие мгновенья -
Бриллианты на колье судьбы...
Воды неслышное движенье,
Заросшие следы тропы.

Душа парит в объятьях света
Над перламутровой волной...
Ах, как приятно вспомнить лето
Промозглой хмурою порой.

© Copyright: Татьяна Воронцова, 2011
Свидетельство о публикации №111112704635

Свети...

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, 2016

дневник ilyaevteev

Постой, я скажу — тебе:
«Простой до последней боли,
Я сдался, я ослабел,
Я вышел из-под контроля
Назначенных мне камней.
Я стал как стихи тетраден,
Но руки твои во мне,
Но руки на миокарде.
Готов рисовать мишень
На ребрах, готов к подвоху,
Но царствуя на душе,
Оставь мне возможность вздоха.
Оставь мне свой неприезд
Свободой до крови алой.
Тебя слишком много здесь,
Но все-таки слишком мало.
Оставь наших дней пустырь,
Где нам никуда не деться,
Где весь наш огромный мир
Сжимается, словно сердце».

Аль Квотион

На белой сцене нашей ласковой зимы,
Еще блестящей, еще в чем-то вдохновенной,
Я все стою, как обнищавший кроной ильм,
Среди других живых деревьев-манекенов.
Стою один. Стою в кочевье ледников,
Стою как клин, забитый в смерзшуюся землю.
Я вспоминаю, что когда-то был здоров,
Что был когда-то давним прошлым не расстрелян. 
Я вспоминаю свою женщину. Она
Носила тонкие и звонкие браслеты,
А уходя, звенела ими, как струна.
И след во мне ее — как будто след от света.
Я вспоминаю все, что я не сохранил:
Восторг, тревогу, между душами соустье,
Отвагу жизни, постулат, посул, посыл.
Стою на сцене. Белой сцене своей грусти.
На белой сцене, где февраль, жестокий мим,
Танцует черные и голые осины,
Я вспоминаю, что когда-то был любим,
Что сам любил, 
И мне все кажется, что сильно.

Аль Квотион