Ворошиловград. Преддипломная практика. Прошло почти два года, как Рита Резник уехала на Донбасс, а Шура Пасечник не забыл старую историю и смотрит на меня искоса, тем более, что я агитирую всех заехать после практики в гости к Рите в Доброполье, а ему туда дорога заказана.

Мы с ним, с Колей Афанасьевым из нашей группы и Васей Сухиным, Федей Саленко, Сашей Подтыканом из группы К-51 (кузнецы) живем в одной комнате заводского рабочего общежития.

Не помню уж, по какому случаю, Шура вдруг взорвался и обозвал меня «жидовской мордой».

…Расклад сил такой.

Я тонкий и звонкий (гимнаст!),



Шура – мощный штангист.



У всех моих соседей по комнате есть основания испытывать неприязнь ко мне.

Наконец, из всех них я – единственный еврей...

Ни о чем этом в тот момент я, конечно, не думал, а крикнул «Ах ты, сволочь!», подскочил к сидящему на своей кровати Шуре и изо всех сил врезал, как говорят, по сопатке. А сопатка у него оказалась слабой, и Шура моментально «умылся юшкой», залив кровью из носа всю свою постель.

Никто из ребят даже не шелохнулся, только кто-то бросил ему полотенце, чтобы остановить кровопоток.

Больше Шура ко мне не задирался и даже близко не подходил.

Последнее, что я о нем слышал, что он, как и Неля Шульц, работал заместителем начальника цеха на Харьковском заводе имени Малышева.

Самое интересное, что в результате этой моей, не самой лучшей выходки, ребята из нашей комнаты стали относиться ко мне значительно лучше, зауважали, я бы сказал. Свидетельством тому – их песни, именно после этого случая записанные в мою тетрадку.