08.05.05.
Сегодня в 10 часов утра в Хайфе по центральной улице Герwль от Бальфур до Арлозорова состоялся праздничный парад в ознаменование 60-й годовщины Победы над нацизмом во Второй мировой войне. Хорошо, что сегодня, когда этот праздник отмечает весь мир, а не завтра, когда будет праздновать одна Россия.
Я тоже был зван, так как числюсь ветераном и даже получил почетный знак участника борьбы с нацизмом, учрежденный в Израиле в честь этого дня.

Знак я принял – как память о родителях, служивших в армии, о двух маминых братьях, не вернувшихся с той войны. Я и сам помню эту войну, как в песне поется, от первого мгновенья до последнего.
Война застала нашу семью в Кишеневе, где в Красной армии сверхсрочно служил мой отец. На рассвете 22 июня нас разбудили раскаты неожиданного для этого времени года грома, а спустя несколько минут ясность в ситуацию внес прибежавший из части вестовой: это не гроза, а бомбежка. Началась войн, и отцу предписывалось немедленно прибыть к месту прохождения службы. А уже в 2 часа дня от железнодорожного вокзала отошел специальный поезд со всеми семьями военнослужащих, которых отправляли на Украину, откуда они прибыли.
Вечером этого же дня мы попали под бомбежку уже в Одессе. Укрыться было негде, и мы повалились ничком на землю в привокзальном сквере. Мама прикрывала своим телом орущего от страха девятимесячного брата, а лежавшие рядом с нами люди возмущенно орали: «Заткни ему рот!!!! Немцы услышат!!!!)»
Потом нас бомбили в родном Кременчуге, откуда в августе, когда немцы уже заняли противоположный Кременчугу правый берег Днепра, эвакуировали в Чкаловскую область. Связь с отцом была прервана, потому что его батальону присвоили номер полевой почты, которого мы не знали, а он не знал, куда нас эвакуировали.
Отец разыскал нас только в конце 1942 года, потом, получив после ранения краткосрочный отпуск, прибыл на трехдневную побывку. Мать ни за что не хотела снова с ним расставаться, и добилась, что ее взяли вольнонаемной служащей в батальон отца (надо сказать, что он был там «очень большой шишкой» - старшим сержантом, дежурным по связи!). Но мамины родители наотрез отказались остаться с двумя детьми, и тогда мама взяла меня с собой. Так я на седьмом году жизни оказался в армии.
И именно поэтому мне как раз 60 лет назад довелось присутствовать, наверное, на одном из первых парадов Победы в румынском городе Клуж.
8 мая все румынские городские газеты (а их было довольно много!) вышли под шапкой “Victory! Victory! Victory!” Румыны бурно радовались, в городе отменили светомаскировку, и его залило море огней, гремели оркестры, на всех площадях пели и танцевали – «Война кончилась!» и только мы, как и все солдаты, недоумевали, потому что наши командиры отмалчивались. Это теперь мы знаем, что на акт подписания немцами капитуляции американцы не пригласили советского представителя – а, значит, это была не наша победа…
Но за ночь ситуация изменилась, и на 10 часов утра 9 мая был назначен военный Парад Победы и демонстрация румынского гражданского населения.
После этого, главным образом в кино, а потом и по телевизору, я видел много военных парадов, но в этом, кроме обычного прохода танков, артиллерии и пехоты, была своя, неповторимая изюминка, даже две.
Во-первых - кавалерия. Поразили меня не столько лихие кавалеристы в заломленных набок по-чапаевски папахах, сколько лошади, на которых они гарцевали: сильные, даже мощные, откормленные, чистенькие, отмытые до блеска, все до единой одинаковой масти – светлокоричневые в белых яблоках. И следом за ними – батальон или, может быть даже, полк похожих своей статью и мощью на этих лошадей таких же чистеньких, откормленных, краснощеких медицинских сестер в белоснежных халатах с красными крестами и полумесяцами на грудных карманах. И откуда их таких сытых взяли в полуголодное еще военное время? Зрители – и советские, и румыны не могли удержаться от аплодисментов.
А потом, с интервалом метров 30-40 появилась, под красными транспарантами, скорее не колонна, а толпа местного гражданского населения. Впереди нее несколько человек тащили за руки и избивали ногами и кулаками еще одного - упирающегося ногами и безуспешно отворачивающегося от ударов то в одну, то в другую сторону свое окровавленное лицо. По рядам зрителей пронеслась молва, что это только что (как раз вовремя!) пойманный на каком-то чердаке скрывавшийся там долгие месяцы местный фашист. Но, даже несмотря на всю нашу ненависть к фашистам, наблюдать это зверство было довольно мерзко.
В родной Кременчуг я с демобилизованным отцом и уволившей с работы матерью вернулся как раз ко дню празднования 28-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. А уже 9 ноября пошел в школу – во второй класс. Мне шел десятый год…

Вложение: ПОБЕДА-020-1.jpg