Она сидела на уголке кровати и плакала. Плакала, будто бы ее сердце умерло и тело закоченело. Она не издавала ни звука, проливая море слез на холодный кафельный пол городской больницы. Она не могла остановится, чтобы сделать вдох, отчего постоянно хваталась за грудь, задыхаясь. Она была похожа на киноактрису, которой закапали в глаза искусственные слезы и немного переборщили. 
Она сидела на уголке кровати любимого мужчины, который вот-вот должен был умереть. И который решил сказать ей, умирая, что никогда ее не любил. Он решил убить ее дважды: убив себя и убив ее. Не стоит и говорить о том, что, прожив более 10 лет вместе, смерть любимого равна смерти собственной. Умершая же любовь бьет еще сильнее. Ну а любовь несуществующая, иллюзорная, раскалывает сердце на атомы и поедает, выплевывая только самые холодные кусочки. Он решил разрушить ее всю. Ее жизнь, ее любовь, ее прошлое, ее настоящее, ее будущее, - все. Но за что? Ведь она так преданно любила его, и он, казалось, отвечал ей тем же. Они улыбались друг другу, словно дети, все те годы, пока были вместе. Они дали обещание, любить друг друга до тех пор, пока смерть не разлучит их и выполнили бы его, если бы не он.
Она сидела на уголке кровати и думала, когда же ее сердце наконец остановится от нехватки воздуха? Думала, когда же медсестра отойдет от дверей палаты и даст ей наконец воткнуть в сердце кухонный ножик из дорогого набора ножей, купленного в подарок главному врачу клиники, чтобы поблагодарить за хорошее отношение к мужу. Она мечтала скорее расстаться с жизнью несмотря на то, что уже не верила найти спасение даже на небесах. Или в Тартаре. Ей было все равно. Она мечтала не видеть больше ничего. И никогда. Она сидела и плакала, отгоняя прочь рвотные позывы слабого организма.
Но вот раздался громкий визг и на экране больничного монитора вместо рваной линии показалась прямая. И она поняла, что это конец. После небольшой возьни с бумагами, она села в машину и отправилась домой, по дороге пугая переходящих через дорогу пешеходов. Зайдя в квартиру, она мгновенно открыла панорамное окно и шагнула вперед.
Ее черные волосы развевались на теплом весеннем ветре, подхватившим ее слезы и ее погибшую душу. Она летела вниз долго, все еще продолжая заливаться слезами. Она парила над укрывающимися от солнца в тени красивой новостройки людьми-муравьишками. Никто не смотрел вверх, на ее дивный полет. На полет отчаявшейся примадонны. На полет дикой боли. На полет страшной глупости. Никому не было дела до смерти еще одной несчастной души. Только парочка зрелых дам, увидивших парящее тело, шепнули себе под нос "дура" и пошли прочь.
А на улице стоял май. И солнце светило ярко. Можно было продолжить жить, купаясь в нежных и горячих лучах весеннего дня. Можно было продолжить жить, оставшись пустым и одиноким. Но она выбрала полет в ад. Без возможности вернуться. И ее яркие бирюзовые глаза через мгновение потухнут. И на улице, казалось бы, без причины пойдет дождь.
*Пф!*