Ты пьешь из кубка вечности, подруга...
А я молчу, не видя твоих слез.
Ты давишься судьбой, но не моя заслуга,
Что вечность растворяется средь грез...

Холодная луна, что темными ночами
Светила в одинокое окно-
Я уставлял всю комнату свечами,
Огонь молчал, мне было все равно-
Она мерцала бледным светом белым,
Пытаясь дотянуться до земли...
Ты говорила мне, что я всегда был смелым.
Я улыбаюсь: времена прошли.

С улыбкой робкой и немного отрешенной,
Покрытый снегом и промерзший до костей,
Блуждаю я средь улиц обнаженных,
Дворов пустых и ржавых фонарей...

Ты ждешь еще скитальца у дверей,
У отворенного окна роняешь слезы.
Не жди... Я не вернусь... Прости... Зима...
Прошу, забудь, не увядай, что роза,
Забывшая, что значит «холода».

Мягкими лапками касаясь моего лица, ты утыкаешься мне в глаз мохнатой мордочкой... Я слушаю тебя и удивляюсь, как мастерски ты умеешь рассказывать обыкновенные и скучные сказки... С упоением прислушиваясь к твоему бархатному голосу, я мило улыбаюсь твоим зеленым глазам... Ты задумчиво смотришь в даль, но... Все же тебе по душе, когда наши зеленые взгляды сливаются воедино... Будешь ловить звезды в рукава, поймай и мне одну...

Я вернусь... Я обещаю...
Волшебный кот

0:16 мин, 0.25 Мб.

P.S. Запись тихая...

Он сидел у плюющегося искрами костра и, щурясь, смотрел вдаль. Холодный ветер дул в спину, заставляя изредка вздрагивать от холода, и плотнее укутываться в черный шерстяной плащ.
Капюшон, казалось, был надвинут еще ниже, чем обычно и только мрачно блестели провалы глаз на темном, неосвещенном лице...
Тень переплеталась с пламенем, играя в прятки на его щеках, и липкими слезами тумана оседала вокруг...
Легкими шагами, почти невидимая в мутном зареве костра, сотканная из прозрачных капелек росы и осенних сумерек, возникла перед его взором тонкая фигурка...
- Да, я помню, что должен Судьбе кучу всего, но, к сожалению, не имею возможности вернуть долг.
Тень молча колыхалась на ветру, и зловеще просвечивали сквозь нее черные стволы деревьев...
- Только не молчи, пожалуйста. Садись, поговорим, если есть о чем.
Он слегка натянуто улыбнулся и подвинулся, освобождая гостье место.
Размытые контуры ночной пришелицы трепетали и поминутно менялись, клочьями белесой облачной ткани...
- Странник, я пришла попрощаться.
Он долго и пристально смотрел сквозь ее прозрачную плоть...
- Почему?
- Считай это прихотью моего прекрасного воспитания.
- Почему ты уходишь, Тень?
- Ушло мое время, Странник.
Дорожка вьется дальше, пыльными поворотами ослепляя нас и заставляя поворачивать назад, она все петляет среди скал, пропастей, в которые так легка сорваться, неосторожно поставив ногу... Этот путь вечен, Странник. Серым щебнем усыпан он, но неровно, ох как неровно... Гладким спуском кажется издалека, но на самом деле это лестница... С высокими сбитыми ступенями и без перил... Вьется эта дорожка и, кажется, нет ей конца, но... Вот и нет уже ни щебня, ни ступеней, лишь пустота... Зияющий провал... Ты кидаешь в пропасть факел – и он гаснет в глубине... Ты бросаешь камни, но тишина поглощаем их стук... Напрасно... Там же нет дна... Там лишь новая лестница...
- Тень... Я... Не уходи...
- Новые пути, но старые перекрестки, нэ?
Судьба стояла, слегка опершись на ствол ближайшей осины.
- Что ты тут делаешь?
Тень растворилась или просто растаяла, он не знал точно, но больше не было нечеткого силуэта во тьме у костра...
- Послушать твоих сказок, Странник.
- Увы, мои сказки тоже ушли в никуда.
- Хм... Ну тогда хотя бы твоего вечного нытья о несправедливости.
- Ну уж нет! Почему-то эти мои сказки очень быстро бегают в никуда и обратно.
Они еще долго сидели у догорающего пламени, и рассвет разгорался под звуки их голосов.

Оно неслышно впорхнуло ко мне, не оставив следов на паркете... Легким шагом прошествовало в мое сознание и... Внезапно взорвало все изнутри, подло и без предупреждения... Сметая мои мысли, надежды и остатки воспоминаний, оставляя дымящиеся осколки старых дней, разговоров, недомолвок и недосказанных идей...
Разбитым стеклом, выбитыми окнами, рушащимися стенами...
Я спокойно стоял и слушал... Я не мог ничего изменить... Поздно... Я ведь и вправду не бог, раз не могу остановить ничего, что безысходно сметает все вокруг, этого рока, что ли...
Не знал, не успел, промолчал, не исправил, я виноват, я знаю, и теперь есть лишь одно... Пустота и какое-то неосознанное чувство вины...
Убегал, но споткнулся...
Не верил словам... И наконец не смог...
Тихо рыдал, зарывшись под горами наваленных книг... Давился сухими слезами... Заглушая музыкой головную боль, старался на намочить тетради...
Сорвался голос - я шептал неясные слова, задыхаясь на вдохе, сдерживая что-то такое, что рвалось наружу, царапало мою душу...
Оно разъедает изнутри... Тлеет сердце и медленно стекает солеными каплями куда-то дальше, глубже...
И встает лишь один единственный вопрос ПОЧЕМУ?
Почему оно забирает тех, кто дорог, важен и безобиден?
Почему причиняет боль, заставляя захлебываться горьким чаем?
Почему не дает ничего взамен?
Почему выдирает куски жизни, оставляя черные дыры?
Почему убивает то, что было частью опоры?
Почему, почему, почему...
Почему я сейчас опухшими глазами вновь смотрю на этот мир и не вижу ничего нового?
Почему Я бессилен, почему просто не могу перестать рвать в клочья свое сознание, почему утрачено чувство реальности, почему я запутался, заблудился и теперь роняю слезы на клавиатуру, хрипя, уговариваю ночь уйти и продолжаю беззвучно рыдать...

Да... Видимо Бог действительно устал нас любить...

Наслаждаясь звоном в слегка оглохших ушах, плеваться туманом в низкое небо, похожее на кисель, что падает медленно вниз, оставляя разводы на моем лице...
Каблуками цок-цок по мокрому зеркальному асфальту, днями-ночами, что в принципе одно и то же. Поставив рекорд в превращении порошка в гадкое месиво с запахом кофе, чихая от дождевой пыли и откидывая со лба мокрые лохмы цвета той самой кофейной гадости, нестись дальше, ничего уже не ожидая от этих дней...
Пряча лицо под отвратительно синим зонтом, думать, что я смогу все же остановиться, не споткнувшись в очередной раз о полосатый бордюр...
Эти машины вереницей ехали мимо, оставляя лишь грусть... Солдат помахал мне рукой и исчез там, вдали, где туман лизал дорожное полотно...
Их лица... Я смотрел им вслед...
Зачем?
А может, они больше уже никогда не вернуться...

И снег все падал и падал, едва касаясь ненакрашенных ресниц, тая на полпути к свободе...
Смешиваясь с промозглой мглой, зима усмехалась над маленькой черной фигуркой, размытыми контурами мокрых улиц спешащей прочь из царства непроглядной, липкой сумеречной ночи...
Лихорадками на губах видишь больную сущность, я ждал пощечин...
На лице вторую неделю бессмысленная улыбка...
- Ты кого ждешь?
- Настю.
- Так ее же здесь нет.
- А я тогда кто?
- Ой, прости, не узнала.
Поднимаю взгляд.
- Что-то меня никто в последнее время не узнает...
- У тебя выражение лица изменилось.
Щурясь на свет галогеновых фар, рваными джинсами подметая Ленинский, лелея воспоминания, страдая ностальгией и, наконец, разбрасываясь зонтами, снова пить заварку и шагать дальше...
Цок-цок...

Одиноко сидел он на крыше, ожидая рассвета, дрожа от пронизывающего холода.
Мелкий дождь плакал у него на плече, оставляя разводы слез на щеках, ресницах, пылью обволакивая маленькую фигурку, свесившую ноги с крыши высотки.
Франц мерз в одиночку, сидя на самой крыше и медленно перебирая струны. Мокрые волосы он как всегда заправил за уши и теперь лишь изредка подымал взгляд на мрачное предутреннее небо.
Тяжелый и даже какой-то уставший от жизни взгляд медовых глаз, что навевал тоску...
Просто так вышло... Просто так осень... Просто так устал... Просто так ушел в себя... Просто так плакал в подушку по ночам... Просто так писал глупые стихи без рифмы... Просто так смотрел на падающие вниз алые листья, превращающиеся в грязь... Просто так выл от головной боли, глотая таблетки... Просто так...
Он не чувствовал пальцев, окостеневшими руками держа гитару, лишь смотрел на выцветшие и промокшие сны о новой осени, что танцевала джаз под скрипку Вивальди, скидывая одеяния под гусеницы танка, давящего жизнь многотонным железом...
- Ты что, Франц! Жить надоело?
- Нет.
- Не самое лучшее место и время для посиделок, нэ?
- Я не боюсь высоты. Я боюсь упасть и больше не подняться.
Там далеко, где облака похожи на кружева, где нет ледяных луж, где лучи скользят по волосам, согревая душу... Там, где пустота... Там, где лишь угли...
Он заразительно, но, кажется, слишком громко смеялся вместе с ветром. Приступами надоедливого кашля, давясь словами, объяснял небу, какая интересная вещь эта жизнь.
Бабочка, что прилипла к стеклу, оставляя разводы, пыльцы должна была умереть... Он дал ей шанс, но... Она упала под ноги людям... Стала жертвой этих бесконечных поворотов...
Срывая голос, хотел докричаться до ночи, что наступала всегда не вовремя, не оставляя времени на сон...
Сгибаясь под тяжестью обстоятельств, путая буквы и слова...

Одно и то же... То же и одно...
Все одно...

- Да если бы я надумал прыгать, то здесь мне пейзаж не нравится.

Он ждал рассвет, да только солнце в этот день не взошло.
P.S.Накормите меня анальгином...

Comalies

Когда-то давно-давно в далекой стране потухшего солнца... Ледяной ветер лысых и промерзших скал искал прибежище от этой подступающей зимы...
Тихой песней хриплых голосов уставших вершин окутал вечер маленькую пещеру света среди мрачного царства гор и темноты...
Греясь у костра, дыша на покрасневшие пальцы, слушая глухое потрескивание сухих веток, оставшихся еще с лета, что быстро растворилось в бездонных озерах черных и каких-то липких вод... Надеясь на жизнь, но получая лишь медленное и трудное существование...
- Мне холодно.
- Я мог бы согреть тебя, да только нет сил больше.
- Я хочу света.
- Помнишь Данко? он вынул сердце и осветил путь людям.
- Он был моим другом, пока толпа страждущих не затоптала его, пытаясь вырвать пламя из его рук, но он хотя бы пытался помочь.
- Мы по-прежнему здесь. И если я выну свое сердце из груди, от куска покрытого пылью камня ничего не измениться.
Она внезапно заплакала, и слезинки замерзали на ее ресницах...
он умер в ночь, когда потух последний костер... Протягивая ей красный теплый комок...

Сколько лет прошло уже, не знаешь? Да не так уж и много... А, кажется, будто вечность разлеглась на моих воспоминаниях и загорает в лучах того самого солнца осенней меланхолии...
Дождь и мутный холод промозглых будней... Застыв в ожидании, дышать на замерзшие пальцы, распахивая куртку навстречу мокрому ветру... Смотреть на вереницы машин, скользить взглядом по грязным лужам, пытаясь встретить отражение солнца, что когда-то жгло меня насквозь, оставляя на память красные пятна...
Случайные встречи неслучайных знакомых происходят именно такими днями, незаметно переходящими в вечера...

А ты порядком изменился с тех пор... Да-да, остался таким же, но... Дело даже не в новой прическе... Я и раньше считал тебя приятным, но теперь... В последний раз я запомнил именно взгляд мягких медовых глаз, так тепло смотревших из-под длинных ресниц... Этот взгляд был живым и походил на солнце... Быть может, тебе было абсолютно все равно, но у собеседника оставалось ощущение искренней радости...
Таким же радостным и согретым шел я домой, погрузившись в воспоминания...

А сейчас я безрезультатно ищу в тебе ту старую искру, теплый огонек медовых глаз, а вижу только что-то похожее на зеркало... Почему твое лицо стало маской?
От усталости, от неудач? Что-то ушло, оставив след в твое душе...
Ты говоришь мне о жизни, мне по-прежнему приятно слушать этот голос, но...
Вспоминаю о встрече я не с мечтательной улыбкой, а с легким выражением недоумения или даже сожаления на лице...

Раньше ты улыбался глазами, разливая вокруг янтарный, немного осенний свет...
У тебя глаза потемнели...
Лето не осталось незамеченным...

Он стоял в компании друзей или, по крайней мере, знакомых возле здания колледжа, такой веселый и беззаботный, с легким презрением во взгляде, когда Франц с разбитыми губами и ярко-синим фингалом вышел на улицу...
- Эй, Француаза, уже не признаешь?- на его губах играла улыбка.
- Джон, ты же знаешь, что меня бесит это имя.
- Ну тогда просто привет. Кто это тебя так?
- Будь здоров, Джонни. Есть люди хорошие на этом свете. Ты что-то хотел?
- Вообще-то, тебя повидать. Мы же друзья как-никак.
- Уже не знаю.
- Пошли гулять? Помнишь, Лиз? Так вот оказывается, у нее есть сестра близнец, с которой они иногда менялись местами. Черт, Франц! Они похожи до безумия!
Франц сдвинул брови.
- По-моему, они только безумием и могут быть похожи. Извини, братец, но у меня дел по горло.

Домой он шел пешком, разглядывая осеннее небо, что зеленело над его каштановой головой, зеленело бесконечным осенним дождем...
- Француаза, подожди!
- А, это ты Кет.
- Мне сегодня в твою сторону, пошли вместе, что ли...
- Да не вопрос,- он достал сигарету, прикурил.- Кстати, давно хотел спросить, как зовут твоего парня.
- Том, а что?
- Так вот, скажи Тому, что ему крупно повезло.
Она пропустила фразу мимо ушей, слегка нахмурившись.
- Слушай Франц, ты же бросил курить? Пора завязывать...
- Хм... Ты действительно права,- подытожил Франц и...
Завязал шнурок на левом кроссовке...

Сбрасывая ледяными пальцами капли дождя с лица, размазывая тушь по лицу, укутываясь в мокрую куртку, я все же не могу понять, почему...
Кусая губы до крови, отдавая дань старым и глупым привычкам, я...
Да что я?! Кто я? Пустое место, пыль на книжной полке...
Я устал отжигать эту жизнь, не отдавая отчета о содеянном... Тем более мне ничего не надо взамен, я слишком привык работать задаром...
- А ты кем хочешь стать?
- Врачом.
- Ты че? Они же мало получают.
- И что? Я хочу помогать людям, а не деньги лопатой грести.
Царапая столешницу, разрываю в клочья бесконечные листки, рыдая в темноту, срывая голос, хрипя дано забытые арии, чтобы только не забыть, что я еще способен существовать...
А, может, уже нет?
Может, меня не разбудить уже из полудремы осенних будней, не заставить воспринимать эту реальность адекватно?
И стоит ли пытаться продолжать этот бессмысленный бег по кругу, чтобы вновь и вновь спотыкаться на ровном месте...
«Во имя чего? Ради надежды на возвращение?»
Просто чтобы утешить свое самолюбие, чтобы доказать себе: я могу.
«У меня нет этой надежды. Единственное, что мне остается – ждать... Чего ждать? Не знаю... Новых чудес?»
Падая с лестниц, вставая на подвернутые ноги и ковыляя в сторону жизни... Лишь бы не забыть...
- А если бы ты шел на свидание?
- Я все равно развернулся бы и пошел обратно.
А ты попробуй писать моим почерком...
Зачем?
Да так, для острастки...
Выводя красным фломастером бесконечное слово «жить»...
Ты искал выход, а я промахнулся поворотом...
Втыкая булавки в уши, втирая себе мысль о самолюбии...
Перестарался...
И вот теперь, когда осталась лишь стеклянная бутылка из-под сознания, я возвращаюсь назад...
Забытым, заброшенным, с разорванной в клочья душой, которую, кажется, пытались сшить обратно, да только перепутали части и забыли вывернуть...

Он приоткрыл один глаз, позволяя тихому и темному утру заглянуть ему в душу, и лишь затем второй, правый глаз, чтобы окончательно вернуться из мира снов на грешную землю.
Он был один в опустевшей квартире. С тех пор как старшая сестра уехала учиться в Швейцарию, а мать с отцом разругались, дома царила удивительная тишина и опустение...
Вот и сейчас...
Медленно, стараясь как можно тише, чтобы не нарушить атмосферу этого гнетущего пространства, Франц добрался до ванной, собрался и, посмотрев в зеркало, ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь...

Он сидел, какой-то хмурый и взлохмаченный, ни с кем не разговаривая и не встречаясь взглядом. Время тянулось, липкой смолой стекая вниз, оставляя разводы на холщовом полотне ожидания.
- Эй, ты что такой грустный, а?- Она дружелюбно смотрела ему в глаза.
С Кейт он учился еще со школы, пожалуй, это был единственный человек, который по-настоящему относился к Францу с уважением.
- Я злой и раздражительный.
- Что случилось то?
- Кет, не спрашивай. Я все равно не скажу.
- Как знаешь.
Он нервным движением заправил прядь за ухо...
- Неужели Француазу кинул бойфренд?
Их наглые лица смеялись.
- Отстань, идиот!- Франц поднялся с места и хмуро глянул на подошедших.
- Ах да, мы же нежные. Кейт, как ты эту девчонку капризную выносишь?
- Иди, знаешь куда?
- Рассмешил!
Франц бил наотмашь, только их было больше и они были сильнее.
Вытирая кровь с разбитых губ, он горько усмехнулся...
Кейт лишь еще раз заглянула ему в глаза и ушла.
- Ты когда злишься, похож на ежа.
- Почему?
- Такой маленький и колючий.

А ты пой, певец, о дороге дальней,
А ты пой, певец, о жизни моей,
Прокричи во мрак, что теперь не жаль мне,
Ни былых утрат, ни былых потерь.

Струны тронь - и плавно песнь твоя течет.
Едва слышно ты мое сердце рвешь.
Я хоть и угас, все во мне взорвет
Твой аккорд. И душу ты мою возьмешь.

Ты бери, бери, нету толку в ней,
Трудный путь иду много долгих дней,
Не могу найти я себе приют:
В любой дом приду – там меня не ждут.

Одинокий странник средь тиши дорог,
Ты позволь на звезды мне взглянуть разок.
Я хоть и устал, но еще живу,
Может быть, я там песнь твою спою.

Без души-то жить непривычен я,
Без души-то мне не мила земля.
Слушай-ка, певец, договор сомни,
Я станцую вальс в вихре осени.

Выкинь лист в огонь, разожги костер,
Будет старый нож все равно остер.
Я плачу тебе танцем на углях
Под твой плач умру, в твоих объятиях.

Я стою и смотрю вниз, на проезжающие мимо машины, темные стекла, отражения лилового заката, захлебываясь вечерним холодом и догорающим небом...
И ради этого стоит жить.
А жизнь, знаешь ли, интересная штука.
Вот раньше люди жили скучно и не подозревали о таких явлениях, как терракты, атомные войны, наркотики и о других новшествах современной науки...
Раньше люди не изощрялись в своих шутках...
Они даже и представить не могли, как это весело взять и рвануть полстраны так, для прикола, чтобы продемонстрировать новую игрушку... Мы ведь не можем дать человеку жизнь, а отобрать - делов-то!
Да черт возьми, зачем нам изобретать лекарства, синтезировать ткани, развивать культуру, повышать уровень и продолжительность жизни, зачем нам заботиться об окружающей среде, если можно выкачивать нефть, не заботясь о последствиях, перегрызать друг другу глотки из-за денег или просто в качестве хобби?!
Мы же люди! Представители высшей организации! Мы можем нажать на кнопочку и весь мир улетит к чертям, и поминай, как звали!
Каждый раз читая газеты, ищем новые статьи о взорванных домах и обрушившихся шахтах, войнах или новых типах оружия массового уничтожения. И даже расстраиваемся, когда не обнаруживаем ничего такого.
И это правильно?
Стереть с лица Земли Хиросиму с Нагасаки, потому что там пейзаж ничего так был?
Опомнитесь, пока не стало слишком поздно!

- Давай спасем мир как-нибудь потом,- говоришь мне ты.
- А будет ли это потом, а? Теперь все полюбили шутить, и я не совсем уверен в завтрашнем дне.

Но запал проходит, и я опять высовываюсь в окно, подставляя ветру свое лицо.
Мне уже все равно, и я снова наслаждаюсь летящей среди облаков жизнью.
Ты прав, давай спасем мир как-нибудь потом...

The Ballad of Maxwell Demon

4:45 мин, 5.45 Мб.

В чем ты нуждаешься – это любовь.
Но любовь-то – всего лишь игрушка...
Нервный глоток – вот и кровь на губах...
Подарок чуть сколотой кружки.

Алые губы платком отирая,
Железа ты терпкий почувствуешь вкус.
И злыми глазами свой мир озирая,
Ты помни, что я-то тебя не боюсь...

Едкий и до боли знакомый запах розового масла и горелых проводов вверг Франца в воспоминания о старом и каком-то родном доме, который, несмотря на огромное число комнат, казался маленьким уголком, его собственной крепостью.
Кинув вещи в коридоре, он медленно гулял среди столь знакомых помещений, рассматривая каждый сантиметр, смахивая пыль с полок, рисуя узоры на зеркалах...
А ведь тут совсем ничего не изменилось... Вечный, неизменный дом графской внучки с его портьерами и тяжелой мебели...
Скрип замка вернул юношу на грешную землю....
- Сюрприз!
Он вынырнул из темноты, как ураган, развеяв этот застоялый воздух консерватизма...
- Франц? Ты что здесь делаешь?
Миссис Магдалена Беннигстен была искренне удивлена непредвиденному появлению сына...
- Эээ... Не ожидал, что родная мать встретит меня словами: «Какого черта ты тут делаешь?».
- Нет, что ты. Я очень рада тебя видеть снова, но, знаешь ли... У меня сейчас очень много проблем и...
- И тебе не нужна еще одна в виде непутевого сына, да?
Черт! Ему было дико обидно за ненужность и какое-то наплевательское отношение к себе...
- Если ты вернулся специально для скандалов, то уходи сразу, ок? Мне и с твоим отцом их хватает. А теперь пошли пить чай, поговорим заодно.
- К черту! Неужели нельзя забить на этот бракоразводный процесс и раздел имущества, прекратить срываться на всех и сразу? Вы делите недвижимость и деньги, а на меня вам просто наплевать. Вот и все. Что еще ты можешь мне сказать?
Вся атмосфера дома и укрытия от ветров растаяла этими словами... Когда воздух трещит от электрических разрядов...
Мать лишь устало взглянула ему в ставшие какими-то даже оранжевыми глаза...
- Ты волосы отрастил? Совсем как девочка. Ну, пошли уже в гостиную, что ли.
И он, потупившись, поплелся следом за ней...

В колонках играет - Сплин - Бог устал нас любить

Слушай, а ты попробуй заглянуть мне в глаза, тогда ты все поймешь сам...
Видишь, в них потухла дерзкая искра беззаботной жизни, уступив место усталости и какой-то отрешенности...
Быть может, раньше там горел костер, плюясь зелеными искрами радости или злости, гнева или новых идей... А может, мне лишь казалось, а на самом деле там ничего и не было, кроме кривого зеркала исковерканной души...
Кто знает? Просто сейчас там не осталось даже пепла... Только болото, туманная гладь, бледнеющая в свете солнца...
Смотри внимательнее... Видишь эти желтые пятна?
Ничто не проходит бесследно, заставляя платить по счетам...
А у жизни, знаешь, высокий процент...
- Почему у тебя глаза прозрачные?
Щурясь, пожимаю плечами...
А что я в состоянии изменить, если вместо души старая и рваная тряпка?
Хм... У смерти вот синий взгляд, а у дятла...
Ты что-то сказал? Ах да... Твой принцип - не встречаться со мной взглядом...
Но вряд ли я когда-нибудь узнаю почему... Стыдно тебе или страшно...

И вот я стою здесь, задав немой вопрос...
Тот ветер, что выл где-то рядом, леденит мои и без того холодные руки, а мне-то всего-навсего надо правды, чтобы кто-то крикнул в ответ: «Ты идиот, Дятел!»
Но тут никого не осталось, кроме озлобленного на весь свет ветра...
Я срываюсь с места, быстрым шагом иду прочь...
- Настя – дура,- говорит кто-то моей удаляющейся спине.
Резко оборачиваюсь - толпа каких-то знакомых детских лиц.
Долго смотрю на них, насмешливо улыбаясь, продолжаю бесцельный путь...
«Ты прав»,- я благодарен.

- Слушай, у меня проблемы возникли. Ты не обижайся, но, эээ, ты не мог бы съехать с квартиры?- по голосу было заметно, что Джону было неудобно говорить об этом, но что-то явно произошло, иначе он сказал бы все прямо.
Они вдвоем жили уже около года в этой квартире, которая принадлежала родителям Джона, но пустовала. Друзья решили вести самостоятельную и разгульную жизнь. Старшеклассников многое объединяло, они дружили уже давно, но в последнее время Франц все чаще замечал, что друг уже не так ему доверят и вообще они стали редко видеться, несмотря на соседство.
- Да, конечно. Что за вопросы?
Как-то обидно было ему... Говоря эти слова, Франц признавал необходимость в друге, который исчезал на глазах.
- Ей, Джон, пошли в пятницу в боулинг? Надо развеяться, а то мы как-то давно не развлекались. Да и группа разваливается, надо репетировать хотя бы раз в неделю.
- Знаешь, я совсем не могу. В пятницу я обещал матери помочь с сестрой, а группа... Да у нас совсем не клеится... Может, стоит завязать, все равно это бессмысленно.
- Как хочешь.
Повесив трубку, он молча собирал вещи. Как-то противно было у него на душе... Оттого что друг забил на маленького Франца, с которым прожигали они безумные вечера, оттягиваясь в различных компаниях, строили рок-группу, красили друг другу ногти, кадрили девчонок... Огромное количество моментов, которые он перебирал в памяти, лишь еще больше разжигали досаду в его медовых глазах...
Кое-как запихав барахло в чемодан, закинув гитару за спину, он хлопнул на прощанье дверью, грустно усмехнувшись надписи: «Джонни и Француаза».
Было дело, он бесился на это прозвище, хотя... Пожалуй, это чудное искажение его имени было единственным, что не менялось на протяжении нескольких лет...
Сгибаясь под тяжестью сумки, он никогда не был особо сильным, он тащился по мокрым тротуарам до входа в метро...
- Эй, детка, дай, помогу!- кричал какой-то парень с тупым выражением лица и неприятным голосом.
Франц вспыхнул, одной рукой заправил волосы за уши...
- Идиот, какая нафиг детка! А помочь - помоги.
От такой наглости у парня отвисла челюсть, и он поспешно ретировался...

Дома он не был давно, хотя старался видеться с родителями...
Открыв дверь, Франц свалил все в кучу у входа...
- Эй, есть кто дома?
Тишина была ответом, на этот дружелюбный вопрос, что не звучал в этой квартире уже на протяжении нескольких недель...

Почему-то ставшие красными глаза упорно не меняли свой приторно кровавый оттенок, горя потухшим огнем жизненных сил... Что-то медленно утекало сквозь пальцы, но слишком быстро, чтобы можно было понять что именно... Устало хлопать ресницами на до боли знакомое отражение в маленьком карманном зеркальце... Нервно теребить мочку уха, кусая губы в поисках вдохновения, улыбаться в пустоту... И слишком поздно, чтобы вспомнить...
Где-то в глубине души он еще искал интерес к этой надоевшей жизни, потому что был еще молод, потому что еще продолжал любить жизнь...
Рассматривая длинные, крашенные в черный ногти, он мечтал о чем-то большем, нежели пустая комната с видом на мокрую улицу, уходящую вдаль...
Он тихо перебирал гитарные струны, напевая что-то невразумительное, безбожно фальшивя, но легкая грусть заполняла небольшое помещения...
Тишину взорвал громкий звонок, заставив вздрогнуть и вскинуть голову...
Легкими шагами подошел к трубке, заправив волосы за уши, взял телефон...
- Алло,- у него был довольно приятный, какой-то детский голос.
- Ты дома? Вы же собирались гулять идти с Дженни?
- Ах да... Я забыл совсем.
Зачем-то врал, хотя на самом деле убежал от этой самой Дженни, так как не мог спокойно смотреть на разводы туши под ее глазами...
Ему было дико смешно, и он еле сдерживался, изредка чихая и кашляя от подступающего смеха...
-Почему ты чихаешь в ритмичной последовательности?
Спросила она, сотворив серьезное лицо, до одури напоминающее физиономию Фрекен Бок...
- Я? А я не чихала...
Тогда он просто-напросто убежал, давясь от хохота...
И вот теперь он и был дома, настраивая гитару под осеннее настроение...

Там, в глубине английского королевства, среди высоких деревьев старого парка, который помнил, казалось, еще время рыцарей круглого стола, ютился родовой дворец семейства Беннигстен. Мокрые дорожки аллей пустовали мрачными минутами осенних ночей, не пели заснувшие среди ветвей птицы.
Почему-то безлюдье стало привычным состоянием этого заброшенного и забытого людьми места...
Теперь в полупустом, каком-то гулком доме доживала свой век старая графиня. Она жила одна, потому что сестра ее давно переехала в Лондон, мать умерла вслед за отцом, оставив в наследство огромный дом, полный пыли и воспоминаний... Среди анфилад и бесконечных библиотечных стеллажей скрылась ее одинокая жизнь...
Изредка она уходила в парк, рисовала опадающие листья, но...
Скорее она не смогла бы жить иначе, слишком сильна была привычка к одиночеству и покою...
Только в жизни случаются перемены... И не всегда к лучшему...

Быть может, ветер стал сильнее, играя в кронах уставших деревьев, что засыпали в ожидании зимы, плача багровыми листьями... Среди улиц слышался его печальный зов, но никто не спешил развеять одиночество осеннего ветра... Люди шли, быстрым шагом пересекая дороги, оглядываясь по сторонам... Потоки машин несли прочь пыль и бесконечные заботы мелочных обывателей мирской обители...
«Бешеный бег автомобилей был как бы символом человеческой жизни, этого движения в одном направлении. Все вперед да вперед, вперед да вперед. Всегда в одном направлении. И каждый – сам по себе».
Спешащие куда-то люди, надеющимися урвать еще каплю этого бега, сливались в толпы, запружая душный город, казавшийся целой вселенной...
В этот момент он почему-то сидел на лавочке в маленьком сквере, читая газету и пытаясь вникнуть в смысл написанного...
Зачем-то он слишком много стал задумываться над жизнью, выискивая ее смысл. И еще... Он бежал от прошлого... Он боялся возвращения в этот город предрассветных садов... Наверное, это было самым прекрасным моментом его жизни, но... За эти моменты приходилось расплачиваться...
Страшные приступы приходили внезапно, на время заменяя жизнь и, кажется, лишая его частички этой самой нормальной жизни навсегда...
Итак, он боялся снова упасть в припадке на глазах у этого людского моря.
Так сидел он на лавочке, ожидая очередного удара судьбы.

В ее взгляде крылась улыбка. Такая легкая и едва заметная на бледных губах, но освещавшая хмурые дни изнутри теплым огоньком, придавая им оттенок беззаботности. Той самой непринужденности, которая жила в этих светлых глазах и изредка выходила в мир, придавая жестокой природе человечества повод существовать дальше.

Именно лучистое прикосновение ее взгляда вырвало его из раздумий... На долю секунды, но...

С тех пор эпилепсия больше не вторгалась в его изнуренное сознание...