"Мой ангел, мое все, мое "я"! Разве наша любовь может устоять только ценою жертв, путем отказа от полноты, разве ты не можешь переменить положение, при котором ты не всецело моя и я не всецело твой? - лихорадочно выводил он строку за строкой. - Ты страдаешь, мое самое дорогое существо... Ты страдаешь - ах, всюду, где я нахожусь, ты тоже всегда со мною, со мною. Я люблю тебя, - как и ты меня любишь, только гораздо сильнее.  О боже! Что это за жизнь! Без тебя! Так близко! Так далеко!..  Еще лежа в постели, я был полон мыслей о тебе, моя бессмертная возлюбленная, то радостных, то опять грустных. Я вопрошал судьбу, я спрашивал, услышит ли она наши мольбы. Я могу жить только целиком с тобой, иначе это для меня не жизнь.  Будь покойна - люби меня - сегодня - вчера. Какая тоска и слезы по тебе - тебе - тебе - моя жизнь - мое все! Прощай! О, продолжай любить меня - никогда не суди ложно о самом верном сердце твоего возлюбленного Л.  Навеки твой, навеки моя, навеки принадлежащие друг другу".  Он отбросил перо и зарыдал. Послание получилось сумбурное, отрывистое, непонятное, но, главное, - и на сотую долю не отразило это послание того, что хотел он сказать.  Вскочив из-за стола, Бетховен забегал по комнате. На глаза ему попался томик стихов Эйтелеса; наугад открыв страницу, Людвиг прочитал:    На холме стою, мечтая,  И гляжу на гребень скал,  В край далекий, где тебя я,  Друг любимый, повстречал.  Бесконечными рядами,  Словно каменной стеной,  Стали горы между нами,  Нашим счастьем и тоской.    "Стали горы между нами, нашим счастьем и тоской", - повторил вслух Людвиг, и эти незамысловатые стихи показались ему вершиной поэтического искусства: они будто ложились на музыку.  Он опустился в кресло и задумался. Странная отрешенность овладела им: любовь, отчаяние, тоска как будто слились в одно мучительное чувство предвосхищения. И вдруг в его душе зазвучали аккорды; они складывались в целостную композицию, которая была прекрасна.  Бетховен бросился к столу и начал быстро записывать сочиненную... нет, выстраданную им мелодию! В ней было все то, что не смог он поведать словами.  ...Вскоре фортепианная пьеса была готова. Оставалось придумать название, и можно было отдавать ее переписчику нот. Людвиг начертал на первой странице "Послание к ...". Тут он остановился. Сделать имя своей возлюбленной достоянием публики, дать повод для сплетен? Никогда!  "Послание к... Элизе", - дописал он и усмехнулся. Пусть будет так!..  

 

Это письмо было найдено на следующий день после смерти Бетховена – в потайном ящике старого платяного шкафа вместе с портретом Терезы Брунсвик и некоторыми документами композитора. Именно это письмо, не имеющее адресата, вызвало много споров и догадок исследователей. Почему послание находилось у автора? Не было отправлено или просто возвращено адресатом? И к кому обращено?

 

Бетховен не раз влюблялся в молодых легкомысленных аристократок, и эти увлечения доставляли ему много страданий. Письмо к «бессмертной возлюбленной», кому бы ни было оно адресовано, обращено к женщине иного склада: оно пронизано уверенностью во взаимной любви и свидетельствует о том, что отношения между любящими возникли задолго до написания письма.

 

…Бетховен сблизился с Брунсвиками в Вене между 1796-1799 годами. Однажды весной двадцатипятилетняя Тереза приехала с матерью и младшей сестрой из венгерского фамильного имения в Вену и в течение шестнадцати дней брала уроки фортепианной игры у Бетховена.

 

Он остался доволен своей ученицей: она была превосходная музыкантша и с детства публично выступала в Венгрии. Композитор сдружился также с ее братом Францем. Бетховен даже несколько раз приезжал к Брунсвикам, где его принимали как близкого человека.

 

До поры до времени Тереза занимала незначительное место в жизни Бетховена. Поначалу тот увлекался ее кузиной Джульеттой Гвиччарди, затем ее родной сестрой Жозефиной, от которой, по мнению исследователей, у композитора была дочь Минона, рожденная уже в 1813 году.

 

А Тереза… «Она уже давно любила Бетховена, еще с тех пор, когда маленькой девочкой брала у него уроки игры на фортепиано, в первую пору его пребывания в Вене… В 1806 году он гостил у них в Мартонвашаре, в Венгрии, и там-то они и полюбили друг друга», – уточняет Ромен Роллан.

 

Прошло время, и композитор словно другими глазами посмотрел на эту женщину, имевшую родственную ему душу.

 

«Как-то раз вечером, в воскресенье после ужина, – описывала Тереза те счастливые дни в своем дневнике, – Бетховен при лунном свете сел за рояль… Медленно, с какой-то таинственностью и торжественностью, стал играть «Арию» Себастьяна Баха: «Если хочешь сердце мне свое отдать, пусть меж нами это будет тайной…» Утром следующего дня мы встретились в парке. Он сказал мне: «Я сейчас пишу оперу… Всюду свет, чистота, ясность. До сих пор я был словно ребенок из волшебной сказки, который собирает камушки на дороге и не видит великолепного цветка, что расцвел рядом…» В мае 1806 года я стала невестой Бетховена, имея согласие лишь моего горячо любимого брата Франца».
«Какая загадочная причина, – пытается добраться до истины Р. Роллан, – помешала счастью этих двух существ, которые так любили друг друга? Быть может, недостаток средств, различие в общественном положении. Быть может, Бетховен взбунтовался, уязвленный слишком длительным ожиданием, к которому его принуждали, и унизительной необходимостью бесконечно скрывать свою любовь. Быть может, он – человек порывистый, больной, нелюдимый, – сам того не желая, мучил свою возлюбленную и мучился сам. Союз их был разорван, но, должно быть, ни он, ни она никогда не могли забыть этой любви».

 

Близкие люди Терезы считали, что брак не состоялся из-за нерешительности композитора. Но вполне допустимо, что препятствием явилось и противодействие аристократической семьи Терезы.

 

Обладая глубокой и страстной натурой, Тереза мечтала о высоком предназначении. До 1806 года она выступала в светском обществе и славилась в венгерских салонах музыкальным талантом, прекрасной игрой, голосом и декламацией; одно время даже руководила оркестром. Но успехи светской дилетантки ее не удовлетворяли, она хотела большего. Ее личная жизнь сложилась неудачно: она так и не вышла замуж, хотя очень хотела иметь семью, – то ли не встретила достойного человека, то ли помешал физический недостаток: из-за искривления позвоночника девушка слегка горбилась.

 

В 1808 году Тереза осознала свое призвание. В Швейцарии она познакомилась с Песталоцци, известным швейцарским педагогом, первым организатором детских приютов, воспитательных заведений и интернатов для учителей. Она хорошо описала в своих воспоминаниях «маленького человечка, невыразимо безобразного, но обладающего небесной добротой, гигантской энергией и возвышающегося над всем вульгарным».

 

В течение нескольких лет после этого она жила в имении сестры Жозефины, где воспитывала четырех ее детей, а потом всецело посвятила себя педагогике. До самой смерти (она умерла в 1861 году, в возрасте восьмидесяти шести лет) Тереза работала в детских благотворительных учреждениях Венгрии, создав целую сеть детских садов и яслей для обездоленных ребятишек.

 

…Под портретом Терезы, подаренным ею Бетховену, было написано:

 

«Редкостному гению, великому художнику, прекрасному человеку. Тереза Брунсвик».

 

«В последний год жизни Бетховена один близкий друг застал его с этим портретом в руках, он плакал, целовал его и по своей привычке говорил вслух: «Ты была так прекрасна, так великодушна, словно ангел!» Друг тихонько удалился; вернувшись спустя некоторое время, он увидел Бетховена за фортепиано и сказал ему: «Сегодня, друг мой, в лице вашем нет решительно ничего демонического». Бетховен ответил: «Это потому, что меня навестил сегодня мой добрый ангел» (Р. Роллан).