Эти картины вошли в золотой фонд отечественной киноклассики. Кажется, мы знаем о них все. Но, получив в распоряжение редкие кадры со съемок, мы еще раз убедимся: кино - как волшебный горшочек, всегда готовый угостить всех желающих новой порцией любопытных историй.


Супруге Шурика запрещали надевать каблуки
Здесь запечатлен рабочий момент съемок фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Герой Александра Демьяненко - изобретатель Шурик Тимофеев выясняет, что его жена Зина (актриса Наталья Селезнева) вовсе не уехала с подлым режиссером Якиным, а только что пришла с работы. Кинодива - стервочка ему просто приснилась…

- Сцену снимали без повторных дублей, - рассказала «Комсомолке» Наталья Селезнева. - Гайдай очень не любил, когда актеры перед съемками начинали прорабатывать образы. «Вы должны приходить подготовленными, ваша Зиночка - у вас уже в душе и голове, зачем тратить время на репетиции?» - повторял мне Леонид Иович. Лишь когда встал вопрос, как будет выглядеть реальная Зиночка, я и Гайдай довольно долго над этим думали. В итоге он доверился моему замыслу: я верная жена, скромная, а не карьеристка в модном костюме. А с каким интересом - человеческим, а не профессиональным - он смотрит на нашу пару! Знаете почему? Жена Гайдая Нина Гребешкова рассказывала, что изобретатель Тимофеев был похож именно на ее знаменитого мужа. Таким режиссер и был - нескладным, наивным, застенчивым и очень порядочным.
К слову, в облике Шурика-ученого кардинально менять ничего не пришлось. В «Операции «Ы» Демьяненко перекрашивали из брюнета в блондина. Гайдай говорил: мол, раз он положительный герой, пусть будет светлым до кончиков волос. А в фильме про Иоанна Грозного у Шурика природный цвет волос, темный. А вот героине Селезневой надели парик - как дань моде тех лет. Парик этот сшили для Любови Орловой, когда она снималась в фильме «Русский сувенир», но он ей не подошел.
И еще любопытный нюанс: Демьяненко был маленького роста, а рост Селезневой модельный - 175 см. Чтобы они выглядели гармонично, Гайдай шел на разные ухищрения: Демьяненко ставили на табуреточку, а Селезневой не разрешали надевать каблуки

Боялись, что «бесприданница» простудится
На этой фотографии - съемки финальных эпизодов картины «Жестокий романс». Бесприданница Лариса Огудалова (актриса Лариса Гузеева) умирает от выстрела нелюбимого жениха Карандышева.


- Мы снимали в общем-то в жестких погодных условиях. Октябрь, который выдался по-осеннему промозглым, открытая палуба настоящего парохода, - поделился воспоминаниями с «КП» ассистент режиссера фильма Евгений Цымбал. - Гузеева мерзла, лежа на холодном настиле, и нашей главной задачей было ее не застудить. Ей, конечно, подкладывали под спину какое-то покрывало, но тепло оно давало минимальное. Камеру держит знаменитый оператор Вадим Алисов, фокус поправляет второй оператор Владимир Шмыга, брат певицы Татьяны Шмыги. 
Натурой выбрали Кострому и специально для фильма пригнали старинный колесный пароход «Спартак», который сыграл «Ласточку». Он пережил две войны и одну революцию, но сохранился в приличном состоянии. Главному режиссеру ленты Эльдару Рязанову так стал дорог «Спартак», что он захотел его сделать музейным экспонатом «Мосфильма». 
Но идею никто не поддержал, и в начале 90-х годов пароход разрезали на металлолом.
Лариса Гузеева никогда не говорит о своей дебютной роли - вот и «КП» она ответила, что это было давно и ей вспоминать о ней не хочется. Увы, роль Огудаловой так и осталась самой яркой из ее творческого багажа.

В перерывах между съемками Крамаров искал себе невесту
И снова «Иван Васильевич...» - только обсуждение сцены появления лжецаря перед его слугой дьяком Феофаном, которого сыграл Савелий Крамаров.
- Для Крамарова эта роль стала в чем-то знаковой. Наконец-то он нашел свое амплуа - играть выразительной мимикой, присущей, пожалуй, только ему одному из актерской плеяды тех лет, - рассказал «КП» близкий друг артиста писатель Владлен Стронгин. 
- Гайдай так и учил Крамарова: «Савелий, ты, главное, «громко» хлопай глазами и лицом «свисти», когда его вытягиваешь. Остальное - дело техники». 
Крамаров так и делал - вспомните, какими неожиданными звуковыми эффектами сопровождаются его ужимки. 
Крамарова после выхода фильма стали массово узнавать: Гайдай открыл его звезду на советском кинонебосклоне.


Но, несмотря на внешнюю разухабистость, Савелий вне съемочной площадки вел себя скромно, - продолжает Стронгин. - И в перерывах между командами «Мотор! Начали!» занимал себя исключительно полезным делом - искал невесту. Общался с ассистентками режиссера, гримершами, даже ходил несколько раз на экскурсии в Ростовский кремль (там снимали «царские палаты»), чтобы познакомиться с хорошенькой посетительницей, но как-то ему все не везло…
Кстати, о том, чтобы снимать столицу периода правления Ивана Грозного в Московском Кремле, не могло быть и речи. Кремль был капитально перестроен во времена Годунова. Поэтому «иоанновскую Москву» снимали в кремле в городе Ростове. Он в отличие от Московского глобальным переделкам не подвергал

После «Вия» - черная полоса
Панночка Наталья Варлей из фильма «Вий» ждет своей очереди гримироваться. Ей накладывали тусклый грим и подсвечивали глаза, чтобы они светились изнутри сатанинским огнем. По этому кадру видно, что Варлей чувствует себя в ведьминском гробу вполне комфортно. Молодая актриса, не желавшая терять напрасно время, пока на площадке устанавливали свет, лежа в гробу, читала конспекты и учебники. Но потом Варлей призналась, что после «Вия» у нее в жизни наступила черная полоса. И даже не связывая это с лентой, она решила креститься.


- Мы были с театром на гастролях в Херсоне, я пришла в храм, - вспоминает Наталья Владимировна. - Было тайное крещение, потому что я занимала должность секретаря комсомольской организации. И уже позже я поняла, что нечистая сила в храме - большой грех.

Басилашвили стеснялся целоваться с Гурченко
Эльдар Рязанов снимает фильм «Вокзал для двоих». В этой сцене между главными героями - пианистом Платоном Рябининым (Олег Басилашвили) и привокзальной официанткой Верой (Людмила Гурченко) происходит сближение, ранее казавшееся невозможным. Слишком они разные: образование, уклад жизни…
- Мы снимали эпизод на Рижском вокзале в Москве. Вокзал маленький, но в его помещениях был музей Министерства путей сообщения, - рассказывает Евгений Цымбал, который, как и в фильме «Жестокий романс», работал ассистентом режиссера. - «Мосфильм» договорился с дирекцией вокзала, что на время съемок экспозицию свернут и там разместят «ресторан». Врезался в память забавный случай. Когда Людмила Марковна прочитала сценарий и появилась на съемочной площадке, она сказала Рязанову: «Элик, мне все понравилось, но зачем в картине так много баб?» 
Эльдар Александрович рассмеялся: «Люся, а где ты видела ресторан с одной официанткой?»


И, как признался позже Басилашвили, он ужасно ее стеснялся:
- Особенно нелегко мне далась сцена поцелуя с Гурченко. Нужно было целоваться - ужасное слово - взасос, и мне пришлось набраться храбрости, чтобы естественно сыграть нашу интимную сцену.

Тарковский готов был лично мыть ноги Бориске
Съемочная группа «Андрея Рублева» готовится к последнему эпизоду фильма.
- Мы заканчиваем самую мощную новеллу картины - «Колокол», - рассказал «КП» актер Николай Бурляев, снявшийся в роли колокольного литейщика Бориски. 
- До окончания съемок буквально пара часов, и я, такой уставший и одновременно расслабленный, обмяк на руках Андрея Тарковского. 
Потому что для меня на «Рублеве» не обошлось без физически мучительных сцен. Например, немало времени пришлось провести в холодной и слякотной топи. По сюжету Бориска понуро идет вдоль обрыва, поддевает камень. Вместе с камнем с обрыва падает и его лапоть. Бориска хочет его достать, но срывается вниз. Прямо в дубле своей шкурой я пересчитал все бугорки, корни, пни. Но пока Тарковский не крикнет «Стоп!», надо барахтаться в грязи и радостно кричать: «Глина! Нашел!» 
Впрочем, ради Тарковского можно было и пострадать. Однажды после таких дублей актер Анатолий Солоницын насчитал на моем теле около 20 ран. И после особенно трудной съемки Тарковский лично готов был мне мыть ноги и обтирать спиртом…


По материалам сайта kp.ru