Но впереди затмение, надо идти на набережную.

Всенепременно мимо Свято-Троицкого Храма. Он был построен незадолго до окончания Северной войны, в 1716 году. Тогда еще как деревянный храм. И лишь в середине XVIII века перестроен как каменный. Здесь очень тихо и почти нет людей. Когда на этом храме бьют колокола, их слышно, наверное, километров за 10. И лишь хлопанье крыльев внизу – это какой-то дельтопланерист на набережной машет огромными желтыми крыльями.

Жизнь на набережной появляется только дальше, у Церкви Успения Пресвятой Богородицы. Возле нее толпа детишек играет в «ручеёк».

 Представьте: вечер, набережная Северной Двины. Здесь стартует путь, подобного которому я ещё пока не видел. Ледяная дорога на другой берег.

Холод, фонари, деревянный настил над цепью трещин, покрывающих лёд.

А дальше просто ледяная дорога. Не очень длинная, как понимаешь днём, но вечером кажется, что она ведет куда-то в бесконечность.

Цепочкой бредут по этой дороге люди.

Кстати, лёд тут, по всему, очень крепкий, а дорожка чуть-чуть присыпана песком. А ещё отсюда шикарный вид на берег и гостиные дворы.

Но не важно. Вы фотки посмотрели? Представьте: почти полная тишина, холод, ветер в лицо, ледяная дорога, на ней никого. Я стою рядом с этим деревянным настилом и всматриваюсь вперед, в пустоту, силясь разглядеть в тенях ответ на вопрос, а есть ли там вообще что-то, в конце этой дороги. И тут слышу стук по дереву сзади. Оборачиваюсь и вижу двух дородных полупьяных девиц. Когда они, пошатываясь, проходят мимо меня, я слышу, как одна другой тихо напевает: "Полюбила парня я, а у парня нет хуя". Россия.

Знаете, а «Победа» весьма себе неплоха. Ну, если не учитывать то, что багаж там платный, а место стоит 1500 рублей, при этом ручную кладь на борт проносить вообще нельзя. Впрочем, по Федеральным авиационным правилам они обязаны пропускать на борт зонтик, фотоаппарат, ноутбук, верхнюю одежду и прочие мелочи. Ну вот никак не могут отказать, международные правила. Самое смешное получилось с рюкзаком. Дело в том, что ноут-то проносить можно, но в чем? Я его таскаю в малюсеньком рюкзачке. Фактически, кроме ноута туда ничего и не помещается. Ну мышка еще и зарядка. Так вот, рюкзаки «Победа», даже малюсенькие, «для удобства пассажиров» заставляет сдавать в багаж. Даже если в них вообще ничего нет. Однако с неделю назад на сайте их появилось разъяснение, что рюкзак можно, если там только ноут и всё. А буквально за день до вылета его убрали, а, наоборот, вставили отдельный пункт о том, что рюкзаки нельзя вообще никакие. Поэтому я заранее распечатал федеральные правила и скриншот с сайта недельной давности. И вот с этим всем пошел. На стойке мне попытались объяснить, что ничего нельзя проносить, а у меня аж два места: рюкзак и фотоаппарат в фотосумке. Убедительно так попытались это доказать. Но я потряс первой распечаткой. Тётка на регистрации посовещалась с коллегой и согласилась. Но рюкзак точно нельзя, уверенно сказала она. И тут меня выручила вторая распечатка. Смешно, да. Короче, вслед мне я услышал ее грозное: «Но я вас предупредила, на входе в самолёт вас с неоплаченной ручной кладью могут развернуть!»

Мы понимаем, что на входе в самолёт никто даже и не взглянул на мой багаж.

Зато в результате я был награжден местом 14А. У окошка запасного выхода. Место для ног, возможность поспать нормально, всё такое. На удивление, в самолете было прилично пустых кресел. Рядом со мной вообще два свободных. И, кстати, «узкие места и не откидывающиеся сидения», которыми пугали, оказались вполне себе норм, это я потестил на обратном пути. Слушайте, ну хули выёбываться, билеты в две стороны 1000 рублей, для такой цены это был просто Конкорд какой-то.

****

В Архангельске холодно. Смотришь на градусник и видишь всего -5, но при высокой влажности категорически неприятно. Ветер постоянно норовит пробиться сквозь бороду, забиться в ноздри. Особенно неприятно на набережной. Над Северной Двиной висит словно какая-то пелена холода, особенно зябко смотреть на другой берег. По реке звуки будто плывут.

Здесь, как нигде, чувствуется одиночество. Но это совсем не то философское одиночество, которым я захлебывался, путешествуя в фильм ужасов в горах румынской Синаи. Тут одиночество какое-то безысходное.

По настроению что-то такое же возникает, когда читаешь «Географа» в первый раз. Зима, река, пустота и безысходность.

Приснилось, что я сижу во Дворце пионеров Архангельска (потом о нем расскажу) и слушаю лекцию о феминизме и истории моды. В частности, о том, что в советское время переписывали классические тексты, чтобы убрать любые намеки на женственность мужских персонажей. Делалось это для того, чтобы выжечь даже мысль о том, что мужчины могут быть слишком нежны для участия в военных действиях. В частности, лектор приводил пример прижизненной публикации собрания сочинений Пушкина. И строки «Надев изящный пеньюар // Онегин едет на бульвар», которые потом переписали под свои цели большевики. На это какая-то девица из первого ряда кинула в лектора флакон с зеленкой. Я проснулся.

 Рынок Сайгона Бен Тхань, видимо, самый интересный из всех, что я видел в стране. Открыт он был еще в XIX веке, но современному зданию всего сто лет. Его башенка с часами - один из главных символов города. Он даже нарисован на местных деньгах. И этот профиль многократно встречается на ханойской мозаике, почтовых марках, открытках. Особенно эта вот башня 

В отличие от остальных туристических (да и не только) рынков, здесь постоянно ощущение настоящей торговли. Не знаю, как это описать, но вот в Ханое ты приходишь на рынок, там много людей, они как-то себя ведут, вот даже дерутся, продают друг другу. Но при этом там как в магазине: красиво, гуляешь, выбираешь фруктики. В Хошимине же торжище похоже на рынки в Узбекистане.

Продавцы ютятся в своей «метр на метр» витринке, поэтому они вынуждены грызться за покупателя. Тебя постоянно хватают за руки, куда-то тащат. Мои социфобные попутчики чуть ли не синели от этого. Я, впрочем, тоже. Здесь игра в «наеби покупателя» принимает какой-то гаргантюанский размах. Зато и скидку можно выбить в споре чуть ли не в три раза.

Рынок живет. Особенно живут рыбные отделы.

Всего месяц назад мне приснился сон о новой ... назову это «потребительской нишей», хотя, видимо, у этого есть своё название. А тут вот херакс, и есть возможность пронаблюдать, как оная ниша создается не во сне, а вполне себе в реальности. Оно есть и на поповском сайте, я проверял. Захотите - найдёте, линков давать не буду. 

Блядь, мне же снятся и правильные сны. Давайте они тоже воплотятся, а?

И ещё. По поводу информационной комиссии МАК и моих вечных к ней претензий. Я вот считаю, что поговорить в данной ситуации с представителями лицензионной комиссии и передать их позицию - это одна из их обязанностей. Извините.

Ну что же. Сайгон в нашем распоряжении. В «нашем» - это мы с Морозовым. Остальные смылись рано с утра, мы же проиграли битву со сном и стартанули с опозданием минимум на час. Вы когда-нибудь гуляли с Морозовым, которого наконец-то накрыло акклиматизацией? Ну, понятно можно. В Москве сейчас -15 и зима. В Ханое/Халонге - +10-15, такое хреновое лето. Сайгон же находится в широтах Нигерии и Ганы, тут до экватора – один затяжной плевок. На улице +25-30 и влажно, ибо Южно-китайское море неподалёку. Мишеньке плохо, Мишенька дуреет. Так что он подробно объясняет, почему этот ваш Сайгон – отстой.

Ну не знаю, мне вот он понравился. В отличие от какого-то слишком закрученного и запутанного Ханоя, Хошимин такой весь из себя понятный, так сказать, «квадратно-гнездовой». Здесь улицы... ну... как объяснить. Короче, здесь они куда-то ведут. Даже в жопах я не натыкался на переулки, которых нет на карте, и которые приводят к тупику с обеих сторон. Вот, например, наша улочка, с лева на фотке. Ночью это казалось просто ужасом каким-то. А с утра ничего так, симпатишно.

Если Ханой построен вокруг Озера Возвращенного меча, то тут жизнь центра чуть более растянутая, так как точки притяжения – это два больших парка:

Парк 23 сентября и парк Тэо Дэн. Это довольно большие массивы зелени, которые выстроены так, что, по сути, представляют собой две стороны треугольника, угол которого утыкается в реку. И вот в этом огромном сердце Сайгона очень приятно бродить. То есть он туристический, но при этом как бы и нет.

Парки, кстати, принципиально разные. Парк 23 сентября – это такое молодежно-тусовочное место. Клумбы, беседки, не очень много деревьев, люди, занимающиеся гимнастикой на газоне, хипстеры на роликах, мороженое. Такой Парк Горького, ага.

Да, парк назван так в 2004 году в честь VI съезда местной КПСС. А вот Тэо Дэн – это тяжелое, место глубокого уединения. Похож, скорее, на Измайлово. Говорят, что тут когда-то убили какого-то юношу, который ждал тут на скамейке свою возлюбленную. И с тех пор его дух ходит по парку и ищет девушку. Ну, духа мы не видели, хотя гуляли там поздно. Но все равно как-то не особо уютно.

Зато непосредственно к этому парку примыкает главная достопримечательность города - Дворец Воссоединения, он же Дворец Независимости, он же Президентский дворец. Собственно, если представлять себе мысленно весь туристический центр города, то становится понятно, что этим дворцом начинается (или заканчивается) любой маршрут по этому району.

Это дворец бывшего президента Южного Вьетнама. Своего рода символ окончания войны. Она официально закончилась 30 апреля 1975 года, когда ворота дворца проломил и въехал на территорию танк северно-вьетнамских войск.

Впрочем, строился он еще в XIX веке, когда никакой войной ещё, понятное дело, не пахло. Строили его, ясен купорос, французы. Как водится, большая часть материалов для строительства дворца была привезена из Франции. Кстати, чем чаще я читаю такую фразу в описаниях местных зданий, тем четче в голове кристаллизуется слово «госзаказ», кстати. Прямо не могу отделаться от мысли, что необходимость привозить для строительства во Вьетнаме храмов и административных зданий материалов, рабочих и архитекторов из Франции – это такая огромная кормушка для колониальных чиновников того времени. Вот вы видите иную причину? Ну да хрен с ним. Короче, комплекс тут отгрохали огромный, на территории в 12 гектаров. Множество садов, строений и всяческих архитектурных излишеств. Этот дворец был главной резиденцией французских генераторов Индокитая. Когда в мае 1954 года Франция вывела свои войска из Вьетнама, дворец перешел местным правителям.

Кораблик «на большую землю» идёт прямо от городского порта. Суровый полицейский (или ХЗ, кто, тут форма у охранников на стоянке выглядит не хуже, чем у ментов) осматривает его перед загрузкой пассажиров.

Это классическая «Ракета». Видимо, именно советского производства, по крайней мере внутри я увидел закрашенную сотней слоев краски табличку с рельефными русскими буквами. Вьетнамская специфика дает о себе знать, кроме обычных кресел в салон набиваются люди на пластиковых табуретках, а когда и такие импровизированные сидячие места заканчиваются, то оставшиеся люди просто стоят.

После удивительной бухты и туристического Катба Хайфон вызывает разные чувства, от лёгкого удивления до резкого негатива. Это потом, уже в Сайгоне, мы вжились в такие городки, но с первого взгляда, конечно, как-то неприятно. На берегу нас встречает мужик, который что-то моет в реке, из подворотен косятся какие-то люди, а кто-то просто подбегает и начинает приставать. Наконец, интернет отказывается работать, поэтому совершенно неясно, куда идти.

Спасает здание национального банка Въетнама. Видно, что французы строили на века. И, хотя оно слегка обветшало, но все равно тут как-то уютно. Хотя, конечно, если вдуматься, то слово «уютно», наверное, меньше всего подходит этому огромному, серому, тяжелому строению.

"Игорь, вы неправы. Наши коллеги-журналисты могут говорить все, что угодно, но они обязаны быть вменяемы, у них же есть весь доступ к информации", - говорит мне милая коллега, журналист одного там околоb2b-издания. Я смотрю вниз из окна 43 этажа башни "Империя" в Москва-сити и думаю, что весь этот комплекс - огромный такой монумент в память о теперь уже кажущихся бесконечно далекими временах, когда Россия, точнее, Москва отчаянно надеялась, что если внешне походить на Европу, то и будешь как в Европе. (Кстати, вы пробовали найти башню "Империя", выйдя из метро? Думаю, что это охуенный квест, я потратил 32 минуты).

Стены в мелкую зеркальную плитку в странном клубе, где проходит наша вечеринка, уже местами пооблупились. Ровно в той же мере пооблупились и слова генерального директора компании NN, которая нас пригласила. В твиттере пульсируют крики журналистов, описывающие, что происходило 5 часов назад на путинге в честь годовщины аннексии Крыма. Меня зовут Игорь, сегодня 18 марта 2015 года, внизу далеко-далеко течет красно-белая река, где-то там, за горизонтом впадающая в Садовое кольцо. В руках у меня какой-то милый несладкий коктейль. И мне очень скучно.

Понимая, что покупаться нам не удалось, а обед нас морил, капитан ведет кораблик к пляжу. Чистый песчаный пляж у скалы. Вокруг море. Такой типичный необитаемый остров, почти с картинок. Если не учитывать какой-то торговки, которая подплывает к кораблю на своей лодочке, доверху забитой кока-колой.

Узнаете это место? Между тем, многие его видели, хотя тогда оно выглядело чуть-чуть иначе. Подскажу: это большой остров. С тремя горами на нем. Деревянный причал, песчаный пляж, пальмы, длинный дом на высоких ножках с соломенной крышей. Ничего не напоминает? Подскажу, обычно он выглядит так: -))

Непонятно, кстати, как капитан не заблуждается во всех этих деревнях и в заливе. Впрочем, тут всюду расставлены кучи знаков водного движения.

Многие острова пронизаны каньончиками, гротами. В местных скалах находятся тысячи пещер различных форм и размеров, наполненных сталактитами и сталагмитами.

К одной из таких пещер нас и подвез наш, так сказать, бравый капитан.

  Наш «круизный лайнер» подплывает к такой вот непонятной плавучей платформе. Это – местная туристическая база. Видите там лодки пачками? Короче, тут люди надевают спасжилеты и пересаживаются в каяки. Не очень понятно, зачем это делать. Холодно же, блин. Но вечный русский мотив «УПЛОЧЕНО, БЛЕАТ» заставляет меня надевать плавки.

В каяке холодно, но буквально до того момента, как Морозов первый раз окатывает меня брызгами с весел. После этого включается спасительная мысль, что надо грести, а то промерзну, кровь начинает циркулировать по телу, и уже минуты через три я готов хоть нырять прямо здесь и сейчас. Морозов сидит на заднем месте, каяк подозрительно оптимистично задирает нос вверх, мы мчим, догоняя оторвавшихся от нас корпусов на десять медведослонов.

День Святого Патрика здорового человека

День Святого Патрика, организованный Департаментом культуры правительства Москвы

Объявление с нашего форума

6 утра. Подъем. В Москве сейчас два ночи.

Тут уже светло, в местном ресторанчике подают завтрак. Всё как лучших домах Турции и Египта: яишенка на сковородке, шведский стол с десятком лоханей. Естественно, оливье в миске. Ну, нас честно предупреждал путеводитель, что «русский салат» получил во Вьетнаме большую популярность, поэтому вы можете его найти в каждой гостинице.

Я нахожусь непонятно где. В уютной кафешке трещат дрова, а у новогодней ёлки стоит милый европейский пряничный домик. Глубокая ночь, в Европе сейчас около полуночи. Из динамиков почему-то звучит «Лебединое озеро».

Но стоит повернуться к окну – там 6 утра, и какие-то люди плещутся в волнах под пальмами. Организм, который вчера никак не мог понять где он находится, сейчас вообще охуевает от происходящего. А Коробейников хмуро взирает на то, как мы с Надей прыгаем вокруг его тарелки, выискивая оптимальный кадр. Саша со своей нелюбовью к фотографам, кажется, уже догадывается, что ждет его дальше. -)

Анч демонстрирует свои картины. ДР Морозова.

1.


2.