Наш «круизный лайнер» подплывает к такой вот непонятной плавучей платформе. Это – местная туристическая база. Видите там лодки пачками? Короче, тут люди надевают спасжилеты и пересаживаются в каяки. Не очень понятно, зачем это делать. Холодно же, блин. Но вечный русский мотив «УПЛОЧЕНО, БЛЕАТ» заставляет меня надевать плавки.

В каяке холодно, но буквально до того момента, как Морозов первый раз окатывает меня брызгами с весел. После этого включается спасительная мысль, что надо грести, а то промерзну, кровь начинает циркулировать по телу, и уже минуты через три я готов хоть нырять прямо здесь и сейчас. Морозов сидит на заднем месте, каяк подозрительно оптимистично задирает нос вверх, мы мчим, догоняя оторвавшихся от нас корпусов на десять медведослонов.

Впереди – въезд в скальный проход. Он сквозной, поэтому люди, плывущие по нему в обратном направлении страшно бесят: хрен ли они против движения прут, не могут объехать гору с другой стороны?

В естественном тоннеле охрененная акустика. Мы плывем между сталактитами, на которых сидят летучие мышки. Они, видимо, привыкли к местному движению и вообще никак не реагируют на проплывающих внизу и шумящих каякеров.

Мы выплываем из тоннеля и оказываемся в озере. Натурально, посередине острова-горы. Озеро чистое, очень тёплое, вокруг гора, покрытая пушистым зеленым склоном с пальмами. И идеальное эхо, которое многократно гоняет по кругу гор моё «Ёб твою мать, красотища-то какая!!!». А вокруг никого, кроме Медведя и Слона, которые на другом конце озера тоже перестали грести и сидят, застывшие от красоты.

Вот только не купается никто. Ответ на вопрос «Почему?» узнал Морозов, который попытался вылезти из каяка и покупаться. Итог – все ноги в глубоких порезах, просто истекают кровью. Спешно возвращаемся назад. Люди, плывущие по тоннелю страшно бесят: хрен ли они так прут, не понимают что ли, что тут нет объезда?

Между тем, на кораблике уже ждет обед. Уха, жареная рыба, спрингроллы с рыбой, рис с рыбой, какое-то растения с рыбным соусом. И рулетики из яйца. «Ну что же, я знал, куда еду», - хмуро заключает Коробейников, поедая рулетики.

Красоты там, каяки, пещеры. Это всё заебись. Но вот послеобеденный сон - это святое!

 

Или просто медитация.