Он прошел путь от деревенского мальчика-херувима до самого известного дебошира и матершинника России. На выступлениях голубоглазого пастушка, читавшего что-то о простых радостях сельской жизни, девушки хором визжали: «Душка Есенин!» Того, раннего Есенина Маяковский называл «декоративным мужиком», слишком слащавым, неискренним, а его стихи — «ожившим лампадным маслом». Но «лапти да петушки-гребешки» недолго занимали поэта. Да и ангельского в нем осталось немного: он писал похабные стихи на стене Страстного монастыря и, расщепив икону, мог топить ею самовар, запросто мог и прикурить от лампадки.