Налей еще. Глуши свою беду, Подошвой растирай хабарик веры, Заглядывай под юбки встречных дур, И кашляй желтым словом в сырь и серость. Иди до дома между развалюх, И ангелов проси добавить срока, Но ангелы ушли, ругаясь вслух, Пока мы здесь творили пьянь и склоку. Глазей вокруг, пусть сузятся зрачки, От злости, переделанной в веселость, И не имея собственной башки, В словах псевдодрузей ищи свой голос. Ты лей еще. Отмоешься слезой, И жалостью к себе грехи отдраишь, А там помрешь, и вроде бы святой, И мраморная лестница до рая. И все нормально. Ты уже привык Глушить себя от боли и от скуки. Но жизнь — как подступивший к горлу крик, Который никогда не станет звуком.

Аль Квотион

Ты ждешь его, свой выдуманный образ, Когда он встанет, светлый, на пороге, И сквозь его разобранные ребра Ты выйдешь в жизнь. И в ней увидишь Бога. И много тех, кто ждет, кто вечно ищет, Но рядом с ними леденеет ветер, Они не греют. Им тепло — как пища. Для них весь мир — продавлен и скелетен. Не тот, не те… Для них мы все чужие, Для них мы все — ступени к нужным чувствам, Для них все мы — пустые, нежилые, Отребье душ, испачканных в безумьи. Ты чуешь? Небо будто остывает. Ты слышишь? Песни дохнут словно мухи. Здесь все — зима. Жестокая, глухая. Здесь все — метель. И сердце бьется сухо. А ты все ждешь… Такого, чтобы сразу, И все тебе, тобой. И без зазубрин. Он встанет здесь. Откроет ребра, разум. Ты ждешь его. Ты никого не любишь.

Аль Квотион