2. Закат

Эти три фотографии, я сделал семь лет назад. Тогда в моде были аппараты Polaroid, поэтому фото не очень качественны. Но все же...

Фотографии сделаны за один вечер. Интервал между ними - 30 минут.

Итак...

1. Перед закатом:

Недавно встретил на одном из сайтов творение одного из молодых писателей. Оно впечатлило меня своей простотой и легкостью. И тогда я подумал: «Почему я никогда не писал ничего подобного?» Все мои произведения наполнены тоской, страданиями и иронией. Невольно задумываюсь: «А не мазохист ли я?» Ведь жизнь не может быть такой. Она совсем не такая. В ней хватает не только горя, но и радости, не только боли, но и удовольствия.

Я пишу в произведениях «Я», но мне нужно научиться быть богом своих творений и писать «он», «она» и «они». Какой же силой нужно обладать, чтобы не привносить в свои творения себя?!

Все мои рассказы подобны философствыванию молотом, но я устал от этих маршев. Хочется сотворить нечто подобное танцу маленького перышка; такое же легкое, изящное и красивое. Нужно быть законченным глупцом или очень мудрым, чтобы писать такие вещи! Но и тот и другой счастливы. Стремление к истине – это также толстые прутья, отделяющие нас от свободы. Нужно быть очень свободным, чтобы превозмочь даже свою свободу.

До этого я слишком много уделял внимания внутреннему миру, пытался осветить самые глубокие бездны, взглянуть в самые темные места мира. Но сколько же мудрости в том, чтобы уметь вовремя закрывать глаза и гасить все свечи. Я слышу как Moristimar смеется над Эареном, и я смеюсь вместе с ним, потому что и я научился слепоте.

Плох тот писатель, которому для того, чтобы выразить любовь нужно употребить слово «любовь». Это относится и ко всем остальным чувствам.

"Как же ты хитра жизнь! Ты любишь посмеяться и поводить таких как я за нос. Знай же моя подруга, что нет в мире ничего слабее человека, но нет и ничего ужаснее его.

Посмотри мне в глаза! Видишь там блеск! Видишь я смеюсь! Посмотри! Видишь сколько чудовищ и прекрасных созданий собрал я вокруг себя. Взгляни сколько цветов здесь, и мы достаточно мудры, чтобы не срывать их.

Посмотри на тучу, что движется с Запада! Она мое творение, и если я захочу, то смогу залить весь мир слезами неба. А вон солнце, оно тоже мое дитя. Смотри, как луч света пронзает тучу! Разве это не прекрасно!

Ты улыбаешься? Я тоже. Ведь я твое зеркало. Если ты разобьешь его, то больше не увидишь себя. Поэтому береги тех, кто может отражать тебя.

Ты придумываешь очередную хитрость? Давай! Ведь из того, чтобы быть обманутым тобою, я сделал цель своей жизни. Твою цель. Разве не абсурдно это звучит? Но я полон абсурда, как и ты, потому что я полон тобой. Ты считаешь меня сумасшедшим? Но разве может кто оставаться в здравом уме, познав прелести твои.

Постой куда ты? Не беги же от меня! Приблизся ко мне и я поцелую тебя. Узнай же, как может быть горек и сладок поцелуй человека.

Я создам огромный прекрасный мир и буду его богом. Не печалься, в нем найдется место и для тебя, ведь пуст и безжизнен каждый мир, где нет тьмы и света.

Дай же мне руки, жизнь моя, и мы будем танцевать и в нашем танце родиться новая вселенная. Но только смотри, будь осторожней, чтобы твои ноги не примяли ни одного цветка, ни одной травинки, потому что не нужны мне танцоры, которые создавая топчут.

Что? Ты говоришь нет музыки для танца? Но прислушайся. Разве ветер не играет в деревьях, разве гром не взрывает сердце лучше всяких барабанов? Разве не поет старая дверь печальнее всякой скрипки? Вслушайся и ты услышишь, как подпевает нам бог этого мира тихим голосом. Ибо и он устает от всяких правил, и он любит совершать всякие нелепости. Посмотри ведь и он сумасшедший! Куда ни глянь, везде вместе с великим разумом, ты найдешь великое безумие.

Прижмись ко мне сильнее, я хочу чувствовать как бьется твое сердце, хочу согреться твоим теплом. Положи мне голову на плечо, чтобы я слышал твое дыхание и ощущал твой аромат. Коснись меня своими горячими губами, я хочу напиться твоими поцелуями.

Почему ты грустишь? Ты удивлена, что я называю тебя жизнью? Улыбнись, ведь я не слеп и вижу, что теперь твои волосы черны, а кожа бледна. Ты боялась, что став такой напугаешь меня? Не бойся, ведь только глупец может любить лишь свою жизнь. Я люблю тебя, жизнь моя, и тогда, когда ты становишься смертью."

Некоторые размышления Эарена эльфа, записанные на стелле откровения в городе черной луны.

Жестокость, к которой мы прибегаем по отношению к тем, кто нас любит, во имя их воспитания, приносит нам больше боли и страданий, нежели тем, кого мы воспитываем. И благодаря этой жестокости, мы воспитываемся сами.

*          *          *

На самом деле свобода более ценна, более плодотворна, чем любовь. Поэтому сильный человек хочет наделить любовь свободой. Не глупо ли это: пытаться прекрасное сделать полезным?

*          *          *

Большинство женщин в любви ведут себя либо как тираны, либо как рабы. Сильный мужчина не желает, чтобы им командовали, или чтобы ему поклонялись. Он хочет видеть в женщине спутника в своем восхождении к звездам.

*          *          *

Иногда мы ненавидим близких больше, чем наших врагов, именно за то, что им известны наши тайны и личная жизнь. Вот почему сильный человек остается загадкой даже для своих друзей, родственников и женщин.

*          *          *

Те, кто нас любит, познаются не в страдании, а когда мы счастливы.

*          *          *

Мы часто наделяем наши поступки причинами, которые кажутся нам благородными. Хотя в действительности это не всегда так. Главная наша беда не в том, что окружающие нас люди начинают верить в наше благородство, а в том, что мы начинаем верить в него сами. Такой самообман препятствует совершенствованию человека и делает его уязвимым и слабым; особенно в тех случаях, когда обману поддался  только он сам.

*          *          *

Сон – лучшее лекарство от усталости. Это также относится и к жизни.

*          *          *

Разумный человек не претендует на право обладания истиной. Он претендует на право ее поиска. Каждый человек ищет истину по-разному: кто-то становится христианином (или приверженцем какой-либо иной религии), кто-то остается атеистом, кто-то ищет истину в науке, а кто-то в любви. Так зачем же им хулить друг друга, зачем спорить и доказывать свою правоту? Сильный человек понимает это. Поэтому все «иноверцы» для него братья по поиску.

*          *          *

Иногда надо быть объективным в оценке себя и окружающих. Потому что наши чувства ослепляют нас, и мы часто не замечаем, что уперлись в стену.

*          *          *

Больше всего боли и страданий причиняют человеку его близкие.

*          *          *

В жизни нельзя относиться ко всему серьезно, иначе можно сойти с ума.

*          *          *

Чтобы сделать кого-то счастливым, необходимо быть хоть немного эгоистом. Делая кого-то счастливым, ты кому-то причиняешь страдания. Итак, чтобы приносить свет, ты должен терпеть тьму, что остается за тобою, чтобы заслужить любовь, ты должен уметь сносить людскую ненависть.

*          *          *

Проблема приобретает серьезность именно из-за нашего серьезного отношения к ней. Очень часто мы раздуваем наши проблемы, хотя на самом деле они намного меньше, чем они нам кажутся.

*          *          *

На пути к любви всегда встречаются преграды. Поэтому тот, кто достаточно силен, чтобы преодолеть их, имеет право обладать любовью. Следовательно, слабые, жалеющие себя люди, лишены этого счастья.

*          *          *

Чтобы познать любовь, нужно обладать духом воина и быть жестоким по отношению к себе, в некотором роде.

*          *          *

Часто люди свою лень по отношению к какой-нибудь страсти прикрывают другой страстью, которая им кажется более благородной. Таким образом, они отрекаются от многих великих свершений и обычно не добиваются ничего в жизни.

*          *          *

Слишком большая критичность при выборе в большинстве случаев оставляет нас ни с чем.

*          *          *

Наше страдание воспитывает нас самих, а наше счастье – нас и наших близких.

*          *          *

Кто разучивается любить себя, тот разучивается любить вообще.

*          *          *

Готовность некоторых людей к смерти, их стремление к ней не дает нам повода считать их храбрецами. Но умение жить при стремлении к смерти намного труднее и действительно заслуживает уважения, так же как и готовность умереть при сильной жажде жизни.

*          *          *

Многие мужчины совершают ошибку, когда полагают, что, бросив к ногам женщины свою душу, совершают нечто великое, самоотверженное, заслуживающее внимания. Женщины же не любят в мужчине раба, поэтому часто топчут влюбленное сердце, не замечая его. Ибо взор женщин устремлен к звездам, к небу, оттуда они ждут своего героя, своего мужчину.

*          *          *

Часто мы не довольны теми, кто не видит наших заслуг там, где их видим мы.

*          *          *

Наше высокое мнение о себе очень часто мешает нам понять, какими убогими мы кажемся окружающим.

*          *          *

Общество вынуждает человека сделаться жестоким, если он хочет, чтобы его уважали и считались с его мнением.

*          *          *

Многие люди, которые стоят на ступень ниже других, настолько горды, что предпочитают опустить их в своем мнении, нежели признать свое положение и самим подняться.

*          *          *

Глупые люди особенно неприятны тогда, когда они полностью уверенны в своем уме.

*          *          *

Счастливому и удовлетворенному человеку неприятно присутствие угрюмого, недовольного человека, оно отравляет его счастье. Так же и второй не может терпеть первого, становясь еще несчастнее.

Постепенно, я начал возвращаться к жизни, в которой я был один. Но порой, когда мне становилось ужасно скучно, я садился в угол и, представляя, что голова Эли лежит у меня на коленях, а я глажу ее волосы, беседовал с ней.

            - Прости меня за то, что так получилось. Я так хотел быть с тобой. Поверь мне, я не предал тебя. Я хотел умереть с тобой, а ты ушла одна. Ничего не бойся. Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда. Вместе пойдем к твоим родителям, и я попрошу их, чтобы они отдали тебя мне. Мы всегда будем вместе. А весною... Весною, когда зажигают праздничные костры и поют самые красивые песни, я уведу тебя в лес и скажу, что люблю тебя. Слышишь, я люблю тебя!

            После этого мне становилось больно, и я всегда плакал, а она молча спала у меня на коленях.

            Если бы не память о ней, я сошел бы с ума в той темноте. Думаю, мои тюремщики, этого и добивались. Но я держался. Ел их помои. Терпел оскорбления и побои. И при этом разум не покидал меня. Для меня такая жизнь стала обычной и скажу честно, что через несколько десятков лет, проведенных в заточении, я совсем свыкся с болью и страданиями. Их удары были для меня как утренняя разминка. Я научился в объедках видеть благость. Были дни, когда я устраивал пиры. Среди этих помоев у меня были свои деликатесы. Я долго просиживал составляя вымышленное меню на завтра.

            Я не знал, как мне считать дни и потому решил делать зазубрины ногтем на одном податливом камне. Эту процедуру я проделывал каждый раз, когда просыпался. Я понимал, что мой способ вычисления не верен, но мне это было нужно. Мне доставляло огромное удовольствие гладить сделанные мною отметины, в эти мгновения я чувствовал, что сражаюсь, что у меня есть надежда. Я ждал сам не зная чего. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Однажды около дюжины моих мучителей ворвалось в темницу. С криком они набросились на меня. Я увидел, что у них была веревка. Что за мучения они выдумали на этот раз? Я решил не сдаваться без боя. Прежде чем они скрутили меня, я успел сломать несколько носов и челюстей. Покалеченные мною выли от боли, а я смеялся над ними и осыпал оскорблениями, в сочинении которых, я к этому времени достиг совершенства.

            - Смейся, смейся, - выплюнул один из них. – Шуточки закончились, теперь ты познаешь боль.

            Ударив меня по лицу и заткнув рот тряпкой, они вынесли меня наружу. Я вспомнил, как давно, меня или кого-то другого также тащили по этим туннелям, также слепил свет факелов, также воняло сыростью и плесенью. Но тогда я боялся. Мне было страшно за Эли и за себя. «Эли? Кто это?» - думал я. - «Призрак?».

            Но и на этот раз меня ожидала боль. Муки мои только начинались. Тюремщики приковали меня к огромному деревянному столу так, что я не мог пошевелить даже головой. Передо мной предстало множество ужасающего вида инструментов. Крючья, ножи, гвозди, пилы и топоры зловеще нависали надо мной.

            - Повелитель приказал украсить тебя, - пошутил один из тащивших меня и, вынув кляп, вставил мне в рот металлическую скобу так, что я не мог закрыть его. Я начал кричать, но это было бесполезно. Мои стенания только веселили их.

            Я испытал тогда жуткую боль. Даже теперь я не могу без дрожи вспоминать о ней. Мне пилили зубы. Резали лицо, а потом зашивали. Ломали кости, выворачивали суставы. Я плакал и мысленно умолял их остановиться. Я готов был стать рабом самого мерзкого из них, лишь бы они прекратили. Но они были безжалостны.

            От потери рассудка меня спасла потеря сознания. В тот момент, я желал умереть, утонуть в море боли, уснуть и не проснуться. Но они знали свое дело, и я остался жив. Я просто лишился чувств.

***

            Я пришел в себя от ужасной боли. Мое тело было одним сплошным сгустком страданий. Моя грудь разрывалась от стона. Руки судорожно царапали пол. Что со мной сделали?

Я открыл глаза. Это удалось мне с большим трудом. В помещении был полумрак. Но для меня не видевшего света много лет, он был очень ярким. Я лежал на куче сена. На мне была чистая одежда. Вокруг было чисто. Не сырости, не зловония. Что произошло? Неужели они сжалились надо мной? Я не верил в это.

Превозмогая боль, я встал на ноги. Передо мной было огромное зеркало. Я взглянул в него и чуть не потерял сознание. Оттуда на меня смотрела ужасная зеленоватая морда, из безгубого рта торчали острые гнилые зубы. Кривые ноги. Нет, лапы. Вогнутая грудь и длинные неестественно вывернутые руки. Я просто не узнавал себя. "Что вы сделали со мной?!" - кричал я. - "Твари! Нет! Неееет!"

В отчаянии, я набросился на зеркало и разбил его вдребезги.

"Что вы наделали?! Будьте вы прокляты!"

Я топтал осколки стекла, и из моих ног текла кровь.

"Ноги мои. Мои быстрые, стройные ноги, что они сделали с вами?"

Внезапно, на меня снизошло озарение, и я, схватив один осколок, нацелился им себе в горло. Но кто-то очень сильный схватил меня за руку. Несколько пар рук опутали меня, словно сети. Я брыкался, пока от боли не потерял сознание.

Вот так я стал тем, кем ты меня видишь. Страшным, ужасным орком.

По приказу Проклятого, меня перевели в другое помещение, где стены были отполированы до блеска, чтобы я  постоянно видел свою морду, и не мог избавиться от гнетущих меня зеркал.

- Ну, кто теперь чудовище? – издевались мои тюремщики. – Как поживаешь, зеленая рожа?

Я не мог смотреть на себя. Поначалу, я бросался на стены, грыз, царапал их, а они беспощадно смотрели на меня моими выпученными глазами. Я снова сходил с ума. Эли больше не являлась мне, словно ее страшил мой теперешний образ. Я остался совсем один. Чтобы избавиться от мучившего меня отражения, я вымазал все стены своими испражнениями.   

Я победил. Мои враги не ожидали этого. Они думали я пал и не найду выхода. Ха! А я не боялся зловония, потому что сам был ходячим его символом. Я тщательно замазал, каждое свободное место, превратив мою тюрьму в зловонный ад. Но я победил. И когда они приходили, чтобы оскорбить меня, я смеялся в ответ и весь измазанный, бросался на них. Они боялись меня. Я запугал своих мучителей. Я победил.

Несмотря на свое безобразие, я стал расти в своих глазах. Я чувствовал, что становлюсь сильнее и потому однажды, задушив двух тюремщиков, приносивших мне пищу, я бежал. Да...

По пути я перегрыз глотки еще пятерым. Я упивался местью, и был свободен. Я долго плутал по туннелям, пока не нашел выход. Первый раз, за много долгих лет, я оказался на воле. Я мчался по снегу и чувствовал себя волком. Единственное, что мучило меня, это слова, которые Проклятый произнес главному тюремщику:

- То, что не смог сделать Я, сделают те, кого он любит.

Тогда я не знал их зловещего значения. Я думал, что бежал лишь благодаря своей силе, а на самом деле моим освобождением руководила Его воля. Тогда я был счастлив и предвкушал свое возвращение. "Я иду к вам квенди! Наконец-то я свободен, слышите, братья, я бегу к вам".

Очень долго я пробирался сквозь снег и мороз, и если бы в темнице я не обрел стойкость, то никогда не увидел бы свой дом. Я мерз. Мои гнилые зубы больно бились друг о друга. Иногда мне удавалось словить какую-нибудь зазевавшуюся зверушку, а иногда я голодал по несколько дней. Но я был счастлив. В первые дни моего возвращения надежда была сильна как никогда раньше.

Я очень часто плакал, сам не зная почему, то ли от радости, то ли от горя. Мне было стыдно, но я немного скучал по своей темнице. Почему-то мне казалось, что я не иду к дому, а удаляюсь от него. Впрочем, это сидело очень глубоко во мне. Я родился там, в темноте. Я создание Тьмы.

Зима становилась все беспощадней и беспощадней. Метель жестоко била по щекам. Мерзли пальцы, мерз нос. Через месяц пути, я начал терять надежду. Я боялся, что не доберусь до озера Квильдэ, замерзну и превращусь в один из этих тоскливых снежных курганов. Я думал: «Так нельзя. Это несправедливо. Неужели для того, чтобы умереть сейчас, я вытерпел все эти муки. Нет. Пожалуйста, кто-нибудь помогите мне! Я не хочу умирать, я хочу жить, хочу любить, петь, радоваться теплу. Пожалуйста!».

Но ответом мне было лишь завывание метели и плач голодного волка, следующего за мной и ожидающего моей смерти. Признаюсь, я тогда потерял надежду. Я, кто вытерпел все муки, кто победил даже своих мучителей, я лишился своей надежды.

Я вспомнил Эли. Как тепло нам было вместе. Я видел, как рядом со мной плыл ее образ, и это согревало меня. Она оставалась со мной до конца.

И тогда я увидел огни. Впереди были квенди. Мне казалось, что я слышу их песни. «Наконец-то я дома!» - ликовало мое сердце. –«Я добрался!». Огни вернули мне силы, песни надежду.

«Подождите меня, я бегу к вам!» - кричал я.

После всего...

Любовь человека и машины. Не знаю почему, но рисунок впечатляет.

Песнь моряков, записанная Эареном эльфом во время путешествия по морю.

Красным солнцем горит вода,

Льется песня с далеких звезд,

А над морем летит волна,

Отрекаясь от мира грез.

Мы не плачем и смех не зовем,

И не жаждем ни ада, ни рая.

Только, "Море возьми нас к себе", -

Просим мы у него, умирая...

Небо серое молит дождем:

"Возвратитесь ко мне мои дети!"

Но мы крепко руки сожмем

И молчанием небу ответим.

Птица вдруг устремиться ввысь,

И в деревьях завоет ветер,

Наши лица исчезнут во тьме.

"Мир прощай!"

Но зовет нас ветер...

К морю бросимся мы на рассвете,

И склонив перед ним колени,

Долго будем смотреть, как играют

Со священной водой наши тени.

И утонет во тьме день последний,

И мы умирая

Крикнем:

"Море возьми нас к себе!

Быть с тобою всегда, мы желаем!"

К. Г. Юнг "Aion"

(еще один отрывок из дневника Эарена)

...Я вижу всю грязь, всю глупость их размышлений, их споров, их истин и потому мне иногда кажется, что, возможно, я ослеп, что та, грязь – это бельмо на моих глазах, и я пытаюсь смотреть сквозь него. Не о людях я. О синдарах – сумеречных эльфах. Когда я узнал, что неподалеку есть их селение, я стал ходить туда, в надежде, среди своих обрести покой, удовлетворение, отдых. Но их глупость возмутила меня еще больше, чем невежество людей. На своих собраниях они часто начинали говорить о цветах, о птицах, о небе, но разговор в итоге сводили к вопросам веры. Пошлость слышалась в их словах об Эру и Валарах, и я не мог слушать. Они любили посмеяться над неразумностью адан и похвалиться своими “истинными” знаниями. Возмущение кипело во мне. Не знаю, почему, но, несмотря на это,  я продолжал ходить к ним, словно получал удовольствие от боли, что они причиняли мне, истине и Арде. Каждое мое негодование заглушалось внутренним голосом и возможно моей нерешительностью: “Да, кто я, чтоб решать, что истинно, а что нет. О, великий Эру! Кто я? Творение твое?! Дитя твое?! Не во власти ли я своих иллюзий, как и они. Но их иллюзия нежна и добра как мать, хочется отдаться ей, расслабиться. Она будто снимает тяжелый груз с плеч. Дает ответы на все вопросы. Решает за тебя, что правильно, а что нет, определяет путь жизни. Дает легкость безответственности”.

Благотворным действием своей иллюзии, они подтверждали ее истинность. Глупцы! Слепота и опьянение могут притупить боль и страдание, это хорошие средства. Но считать их правдой, поклоняться им, следовать за ними, как за вождями, это верх невежества.

В рассуждениях они опирались на свои древние книги. Словно древность доказывала их правоту. От этих книг разило плесенью и ветхостью. Тогда я вздумал подарить им огонь, чтобы он сжег все мертвое, все изжившее себя в их fёa. Я стал говорить к ним, но они бросали в ответ меткие слова из своих книг, смыкая мне уста. Когда их “мудрецы” не могли привести разумных доводов, они ссылались на веру и на неисповедимость путей Эру.

“Красота!” – также кричали они – “Красота Арды, каждого цветка, ручья, дерева. Разве они не доказывают существование их создателя, разве они не подтверждают нашу веру. Посмотри, красота говорит сама за себя”.

На это я отвечал им.

            - Красота мира это создание нашего разума. Только мы и никто другой являемся творцами нашего понятия о красоте. Животные, птицы, люди, да и каждый среди нас отличаются в своих суждениях о прекрасном. Она создана нами для нас самих, чтобы жизнь не казалась пустой, чтобы сердце трепетало каждый миг до ухода в чертоги Мандоса, а возможно и после. Мы творцы! И не нужно сей подвиг, эту иллюзию приписывать Илуватару. Но вы похожи на глупых мастеров, что создают прекрасные дворцы и не знают, что эти шедевры искусства дела их рук, их воли, терпения и полета сердца.  

 - Но ведь мы не создавали рек и озер, птиц, и вечнозеленых лесов. Разве имеем право, считать себя творцами прекрасного?

-  Да, мы не создавали всего этого. Но наша способность чувствовать, творить иллюзии наделяет мир красотой. Кто-то может быть равнодушным к водопаду или же вообще видеть в нем только грязь и пену, а кто-то будет видеть совершенство мира в земляном черве. Мы смотрим на окружающий мир, через стекло наших иллюзий. И я не за то, чтобы разбить эти стекла. Нет. Но я хочу, чтобы ваши мечты, ваши мысли и суждения были рождены сильными сторонами вашего духа, чтобы они вели вас к радости и величию, а не к слабости и разложению.

В ответ на мои слова я слышал лишь негодование, во взорах обращенных на меня я видел презрение и ненависть. А некоторые преисполненные жалости к “заблудшей овце” говорили так:

- Ты говоришь, что все прекрасное – иллюзия и желаешь, чтобы мы создавали заблуждения и жили ими. По твоим словам, любовь и все великие чувства лишь выдумка, самообман, а не частичка Эру в нас, Его благословение. Ты говоришь, что вся наша красота – ложь, и хочешь, чтобы мы жили и погрязли во лжи. Нет! Ты сам заблуждаешься и хочешь, чтобы мы следовали твоему примеру. Ты роешь себе яму. Прими наше учение и спасешься, иначе тьма и жестокие муки ждут тебя.

- Вы жалеете меня – отвечал я, обводя взглядом говоривших со мной – Жалеете, потому что, только признав меня глупым или безумным, можете оправдать свою веру. В вашей жалости много яда и она полна самообмана. Ну, что ж. Вы говорите, что было бы заблуждением создавать себе новые прекрасные иллюзии. Но почему это так пугает вас? Каждый эльф или адан создают себе множество ужасов, страхов, которые приносят лишь страдания, и осознание нереальности которых освободило бы от них. Страх в ожидании смерти, боль утраты, негодование от неисполненного желания отравляют вам  много мгновений жизни. Почему вы не гнушаетесь  этими иллюзиями? Почему вместо ваших страхов, вы не хотите творить что-нибудь прекрасное? Вы хотите верить, что есть Илуватар – некая сила создавшая Арду и давшая вам закон, для того чтобы знать, что кто-то заботиться о вас, чтобы все решения перекладывать на плечи вашего Бога. В его обители хотите спрятаться от боли и страданий. Вы признаете себя грешными и ничтожными. Вот ваша цена. Этим вы платите за его опеку. Повернитесь к Арде лицом, не отворачивайтесь от нее, и может там, где вы ожидали встретить тяжесть и мучения вы найдете много мудрости и радости. И еще скажу вам: если бы ваш Бог существовал то, увидев ваши раболепные душонки, он бы с отвращением отвернулся от вас.

 Ответом мне были крики:

- Он безумец! Мелькорово отродье! Предатель Айну!

Кто-то даже плюнул мне в лицо.

Я был переполнен огнем, но не встретил сосуда, который бы вместил его и я горел сам. Мне было очень больно. Но я радовался этой боли, потому что это была мука освобождения. Я видел их низость и наполнялся величием. Неужели мы обязательно должны быть рядом  со слабыми, чтобы чувствовать в себе силу? Неужели величие может приобретаться только за счет низости других?!

Не обращая на меня внимания, они стали горячо обсуждать свои законы, будто стараясь вновь укрепить фундамент своей веры, пошатнувшийся от моих рассуждений. Я остался один. Показывая свое презрение ко мне, они перебрались в другую часть помещения, но, несмотря на это, до меня доносились отдельные фразы их разговора.

            В их словах: «служение», «поклонение», «Айну», «Эру», я слышал: трусость и страх. От их смирения мне становилось гадко. Я подошел и, опрокинув их «великие» книги, начал топтать их. Освободитесь, освободитесь от своей глупости, смотрите на лес, слушайте ручей, а не своих проповедников! Будьте свободны! Но они, набросившись, оттолкнули меня от своей «святыни». “Видно общение с адан затмило твой разум” – кричали они. “Ты, как и все нолдор слишком горд, слишком эгоистичен, чтобы понять нас и наши заветы. Мы знаем все о вас, тщеславные себялюбцы. Вы отвергли жизнь подле Валар, где могли находиться в святости и свете. Ушли в мир, который некогда оставили. Мы бы все променяли, чтобы оказаться на вашем месте, у престола Манве, где мир и покой. Вы изгои и нам не надо вашего черного огня”. Этими словами они хотели пристыдить и унизить меня, но я смеялся им в ответ.    

Трусы! Ничтожные! Вы следуете своим писаниям, не понимая их. Все символы вы понимаете буквально, потакая своему сердцу, а оно полно страха и желания служить, быть рабом. Я бы принял ваши иллюзии, полюбил бы их, если бы они были рождены силой и свободой. Но от ваших истин разит смертью и слабостью. Я хотел вновь обратиться к ним, но они не стали слушать. “Вышвырнуть его вон” – предложил некто из задних рядов. “Вышвырнуть!” – подхватили все. Десятки рук потянулись ко мне. Я попытался увернуться, но они набросились на меня, словно сеть и крепко сжав, поволокли меня к выходу. Чей-то кулак ударил по лицу. Я почувствовал во рту привкус крови. Через мгновения вся процессия оказалась вне помещения. Меня потащили по главной дороге селения, осыпая градом ударов и плевков. Те, кто считал такое обращение непозволительным, плелись рядом, но их глаза, направленные на меня, были полны осуждения и негодования...

                                                                                  ***

...Странно. Я как ураган стремлюсь к своей цели, разрушая на пути чужие замки и святыни. Люди и эльфы за это ненавидят меня и бояться. А нужно ли это? Нужно ли уметь обходить все низкие иллюзии или стоит уничтожать их? Ведь я желаю принести им свободу. Я желаю... Я? Безумец ли я? Тиран? Можно ли кого-то заставить измениться? Я насильно одеваю их в свои иллюзии. Но достойная ли они замена их мечтам и стремлениям? Может для меня это так, но для них... Я ведь их совсем не знаю. Разве я не защищал бы свою истину так, как они, будь я на их месте? Что нашло на меня? Почему я решил, что имею право разрушать чужие истины? Мне становится смешно, когда я понимаю, что становлюсь очень похожим на их пророков. Они также пытались что-то разрушить, выступали со своими идеями и пытались насильно вдолбить их в головы адан и квенди. Многие из них были за это гонимы. Гонимы, как и я теперь. Во что я превращаюсь? Во мне слишком много огня. Я начинаю терять равновесие и скоро упаду. Ведь наша жизнь, мысли и решения это хождение по веревке над бездной, стоит склониться в одну сторону, и ты упал. Мне нужно больше рассудительности, глубины, вода обладает свойством тушить пламя.

Необходимо научиться обходить их святыни, не разрушая их. А не поступлюсь ли я тогда своими святынями? Могут ли в моем сознании сосуществовать мои истины с уважением к истинам других? Ведь признание мною их иллюзий разрушит мои собственные. Так вот почему, я так настойчиво набрасывался на их книги, мысли и желания, я защищал свои святыни. В их заветах я видел врагов моим заветам. Гнев, страх и тщеславие помутили мой разум, поэтому я не понял этого ранее. Но теперь то я знаю. Я выступал против страхов, побуждаемый собственными страхами. Я осуждал их за слабость, движимый собственной слабостью. Нужно отказаться от того чтобы  учить. Зачем принуждать кого-то принимать мои знания? Это вызывает только ненависть или презрение и отвращает людей и эльфов от моих истин. И зачем вообще мне нужно, кому-то передавать свои мысли, зачем кого-то учить? Первый раз за долгое время я задался этим вопросом. Я все время бросался в общество, где, как мне казалось, царит невежество, с единственным желанием научить. Научить ли? Или утвердить что-то в себе? Доказать? Или может почувствовать себя выше других, выступая в роли учителя? Часто я твердил себе, что мое стремление вызвано состраданием, желанием помочь. Но разве кто-то страдал? Я выдумал мучения адан и эльфов, чтобы потом предложить им свои лекарства. Но зачем им лекарства, если нет болезни. Или есть? Или не зря я учил их быть сильными, взывая к самому светлому в их феа? Как же иногда бывает сложно найти правильное решение. И существуют ли правильные решения? Что такое правильность? То, что истинно? Или то, что выгодно нам? А может правильно то, что приносит радость, но как тогда быть с печалью, потому что в ней порой больше удовольствия, чем в радости? И не ложью ли будет тогда связывать истину с нашими чувствами? Много вопросов. Возможно ли, дать на них ответы? Или каждый ответ будет лишь нашей выдумкой.

            Я сидел на вершине высокого холма подле могучего дуба, солнце медленно опускалось за горизонт, делясь с небом красным закатным светом. Ветер щедро одарял запахом полевых цветов и свежескошенной травы. Где-то пели птицы. По полянке, у подножия холма, медленно растекалось облако густого тумана.

            Как же ты прекрасен, мир. В тишине, когда не слышно ни единого слова, ни единой мысли, лучше всего познается твоя красота. Я вспомнил прощальные слова Финрода: “...Помни, что можешь слышать свое сердце...”- кажется, так он говорил. Я улыбнулся. Тогда мне казалось, что я обладаю даром слышать сердце Арды, а на самом деле слышал только свое сердце. Повелитель... Я повзрослел после нашей последней встречи. Когда-то я уходил зеленым юнцом, как мне кажется теперь, исполненным уверенности в полноте своих знаний. Теперь я подрос. Иногда меня посещают мысли, что я достиг той полноты. Но они также ложны, как и те, что были несколько лет назад. Рост будет продолжаться всегда. И те истины, что признаются мною сейчас, когда-нибудь, возможно, покажутся детскими забавами.

            Главное слушать свое сердце.

            Я вспомнил, что так и не ответил на множество поставленных мною вопросов, не определил, что считать правильным, а что нет. Эти мысли испугали, посетившее меня чувство покоя и я почувствовал, как оно медленно ускользает.

            “Слушай свое сердце...” – пел ветер.

            “Музыка покоя и силы внутри...” – подпевали ветру листья дуба.

            - Музыка покоя и силы внутри – повторил я вслух, - Слушай свое сердце.

            Зачем искать ответы на все вопросы? Зачем... Иногда лучше оставаться в неведении, потому что обнаженная истина не всегда имеет приятный вид. Разве я против познания? Нет. Просто необходимо беречь свой покой и дать сердцу решать то, что не под силу разуму. Нужно уметь остановиться, уйти от всех вопросов, страхов, удовольствий и даже радостей и окунуться в пустоту своего сердца, потому что в пустоте, в покое источник огромной силы. Все, что мы растрачиваем в окружающем мире, мы обретаем в этой пустоте. Но разве сердце мое не наполнено, я словно чувствую в нем целый мир и в тоже время, когда я погружаюсь в него, обретаю ощущение свободы и приятной пустоты.

            “Музыка покоя и силы внутри...”

            Я почувствовал всю тщетность моих стремлений научить... Разве этому можно научить? Эта музыка есть или ее нет и все. Своими усилиями я только пугал ее, загоняя все глубже и глубже в бездну моего мира.

            Я потянулся, выпрямив затекшие ноги. Болела разбитая губа и почему-то руки.

            Я устал. Устал от споров, от грозных мыслей, от ненависти и презрения. Устал искать истину, устал плыть против течения. Хочется отдохнуть. Лечь под деревом и уснуть, прогнав прочь размышления о храбрости и страхе, силе и слабости, таково желание мое. Спать под пение птиц и шелест травы, под шептание ветра в кронах деревьев. Спать… Уметь спать это великий дар. Уметь оставить свои заботы, истины, близких и погрузиться в неизвестность, разве не совершаем мы этот подвиг каждый день. Но ни эльф, ни человек, никто не боится сна, потому что знают о возвращении назад в этот мир. А не есть ли смерть людская лишь еще один сон? Сон, где адан набирается сил, очищается, чтобы потом вновь вернуться в Арду? Тогда стоит ли, боятся ее?

            Вижу, как садится солнце и мне становится грустно.

Почему?

Ведь оно завтра вновь засияет на небосклоне.

Почему? Почему мне грустно расставаться с ним, несмотря на то, что я знаю о его возвращении? Почему я прощаюсь с ним, словно вижу его последний раз.

Что я знаю о смерти? Я эльф – бессмертный! Я рассмеялся, и ветер вторил моему смеху. Все эти суждения пусты и бессмысленны. Что такое смерть я смогу познать, только если умру.  Что такое человек, я смогу понять, только став человеком. Эльф... Это слово отдает горькой вечностью и совершенством. Адан не имеет постоянного вкуса. Иногда оно кажется вечным как эльф, иногда слабым и ничтожным, а иногда могучим...  Что это? Опять я погрузился в мысли. Неужели я не могу побыть один, прогнав даже их – вечных спутников... Красный шар печально смотрел на меня, скрываясь за горизонтом. Пели птицы, трава о чем-то шепталась с ветром. Я расстелил плащ и лег под деревом, закрыв глаза. Тишина. Покой. Пустота...

Melmё

- Что ты ценишь больше всего в живых существах? – аскет пристально всматривался в лицо эльфа.

- Силу.

- Что ты понимаешь под силой? – адан скривился в усмешке. – Когда дикий взбешенный медведь набрасывается на маленького волчонка, чтобы растерзать его? Чего ж здесь ценного?

- Сила это когда обреченный волчонок перестает убегать и поворачивается к медведю. Сила в его глазах. Сила это когда мы умеем отказаться от своих убеждений и верований. Сила это когда мы, зная, что в мире много страдания не плачем и, покорно ожидая смерти, придумываем себе рай, а когда мы стараемся сделать его лучше, хотя знаем, что это невозможно. Вообще в стремлении сотворить невозможное много силы. Сила это когда мы одиноки наедине с собой и одиноки вдвоем. Сила это когда при всей нашей чувствительности к боли и страху, мы создаем себе идеи, чтобы побороть боль и страх. Сила в терпении, но не в смиренном, как у раба, а в терпении орла, выжидающего добычу. Сила в упрямстве и еще больше силы в отказе от него. Много силы и в способности  создавать могучие и прекрасные иллюзии. И также много силы в отказе от них, – Эарен смотрел куда-то сквозь собеседника.

Аскет заметил это и проследил за его взглядом, но не увидел ничего кроме каменной стены.

- Твое описание силы можно применить ко многому. Неужели в мире так много силы? Неужели все презирающие смерть, все борющиеся за невоплатимые идеи, все твердолобые упрямцы или наоборот те, кто с легкостью отказываются от своих убеждений, все одинокие преисполнены силы. В твоих рассуждениях нет смысла.

Эарен усмехнулся.

- Ты хотел, чтобы я тебе дал описание силы, формулу по которой ты мог бы определить ее наличие или отсутствие. Это сделать невозможно. Нет определенных формул и описаний. Два существа могут делать одно и тоже, но для одного это может быть проявлением силы, а для другого нет.

- Ты поклоняешься силе?

- Я считаю, что нужно иметь много силы, чтобы никому не поклоняться.

Аскет встал и, проповеднически выставив руки, сказал:

- А как же Эру? Ему ты тоже не хочешь служить.

- А разве Эру нужно, чтобы ему служили? Если да, то такого бога я не считаю Богом. Если нет, то, не поклоняясь ему, я не делаю ничего предосудительного.

- Но ведь только в Едином спасение и поклоняясь ему, мы спасаем себя. Ради нас самих мы должны служить ему, - возмущенно выпалил адан.

- А от чего нас спасать? – эльф был непреклонен как стена.

- От... От зла.

- Что есть зло?

- Зло? Зло это убийство, кража, ненависть, ложь... – аскет стал ходить из стороны в сторону, и Эарену показалось, что также мечется его душа, заключенная в темницу тела.

- В краже, убийстве, ненависти и лжи нет зла, – говорил эльф. – Даже вы согласились бы со мной, если были бы достаточно рассудительны. Ведь если бедный крадет хлеб у богатого, который обжирается им каждый день, он тем самым не совершает зла, или если кто-то убивает, защищая свою семью, родину, разве тем самым он творит зло? Напротив тех, кто прошел бы мимо, когда разбойники насиловали наших жен или дочерей, мы посчитали бы трусами и достойными презрения, даже в том случае, если бы они не вмешались из боязни причинить насильникам вред или из-за любви к врагам своим. Наше зло и добро у нас в голове. Мы сами создаем себе понятия о них. Ты говоришь, что мы должны служить Эру, чтобы избавиться от зла. Но мне не обязательно покланяться кому-нибудь, чтобы творить добро. Все темное я могу превозмочь и без него.

- В тебе говорит гордость, - резко ответил аскет.

- Как и в тебе. Ты настолько горд, что считаешь, что вера, которую ты избрал единственная и истинная, а все кто думает иначе – заблуждаются. Я же не считаю истинной и абсолютной ни одну идею. Я понимаю, что каждое существо обладает индивидуальной сущностью, и потому каждый имеет право на свою истину.

- Тогда почему ты хотел, чтобы другие изменились, чтобы они приняли твои идеи о свободе и силе? – адан перешел на крик, но эльф оставался спокоен.

- Да, поначалу я желал произвести изменения в сердцах эльфов и людей, но теперь я знаю, что это невозможно. Сущность нельзя изменить, с ней мы рождаемся и с ней умираем. Кто родился трусом, трусом и умрет. Но различные идеи, побуждающие к действию, дают разные результаты. Многие трусы совершают бесстрашные поступки, потому что боятся прослыть трусами перед окружающими или перед собой. Сущность Детей Арды неизменна, но их жизнь зависит от тех идей, которыми они будут побуждаться к действию. Вот почему я хочу подарить Детям Арды сильные мотивы и идеи.

Адан разразился торжествующим смехом.

- Ты считаешь себя пророком, мудрецом, учителем Детей Арды?

- Нет. Я тот, кто путешествовал по сухой стране и нашел воду. Тогда наполнив ею все фляги, я принес ее изнемогающим от жажды селениям и многим дал напиться. И говорил я: идемте за мной, я покажу вам место, где каждый может набрать воды вдоволь, где холодные потоки уходят за горизонт. Разве можно назвать меня пророком или мудрецом. Нет, я простой путник. Но Дети, движимые завистью, любят распинать таких путников, а другие после в страхе поклоняться, как посланнику Единого. А ведь каждый из них может, как и я добраться до воды. Печально, что так происходит.

- Почему ты решил, что ты и есть тот самый путник? Почему ты считаешь, что Детям Арды нужны твои знания?

- Я много размышлял над этими вопросами и кое-что понял. Я понял, что те, кто ищут и желают того, чего и я, сами придут ко мне и возьмут от меня, что надо для их пути. Я один из тех путников, но не единственный. Я живу, следуя своим истинам, щедро одаряя ими всякую протянутую руку. Я не тиран, не претендую на абсолютную власть моих истин, не стараюсь насадить их в голове каждого, как любят делать ваши пророки. Более того, я больше люблю одиночество, именно в нем я черпаю свои истины.

Аскет дослушал речь Эарена, а потом, приблизившись к его уху, шепотом спросил:

- Скажи мне, тебе не страшно быть одним, знать, что нет руки, которая спасает и защищает, каждого, исполняющего заповеди Великого?  Обрел ли ты силу, которую ценишь больше всего? Скажи мне, заклинаю тебя.

- Очень часто мы больше всего ценим то, чего не имеем и чем хотели бы обладать, - задумчиво сказал эльф, не отрывая взгляда от стены.

(из дневника Эарена)

Я не перестаю удивляться неразумию людей. Их истина рождается из пользы или из страха. То чего они бояться отвергают, то, что им приносит пользу, считается у них истинным. Так они выступают против убийства, кражи, лжи. Они бояться, что это может случиться с ними, бояться быть убитыми, обкраденными или обманутыми, и потому создают себе глупые законы. Но несправедливости, убийств, лжи становится только больше. Потому что вся их истина рождена страхом и пользой, а они плохие советчики. Они слепы в своей правде. Я хотел их учить о красоте, но и в ней они нашли свои страхи и погнали меня прочь. Тогда я подумал, что, рассказав им об их страхах, найду путь к их сердцу. «Люди! – сказал я. – И я боюсь того, чего боитесь вы. Страх не чужд мне. Но я знаю, что мой страх не должен рождать ни одной мысли, ни одной истинны, ведь все его творения слепы и гниющи. Истина вне страха, хотя она вне нас, она также и внутри нас. И создавая ее надо руководствоваться, силой и любовью - самым светлым, что есть в нас, но не страхом, как делаете вы».

Но, говоря так, я задел их гордость, и они отвернулись от меня и стали глухи к моим словам.  Тогда я ушел из поселения, потому что не мог стерпеть человеческую тупость. И сидел я на холме, смотря, как заходит солнце. Тогда пришел ко мне юноша и сказал так: «Мудры были твои слова, но глупо ты поступал, неся мудрость не желающим слушать ее». И говорил я с ним, и столько истины было в его речах, что не каждому эльфу дано было понять ее. Что же такое эти люди? Они невежественны, неразумны, грубы, но среди них рождаются такие, что затмевают собой всю глупость человеческого рода. Величие их мыслей и дел превосходит  все содеянное нами - эльфами. Я глянул мальчику в глаза и увидел там заходящее солнце, увидел дождь, услышал песню ветра, и еще там была боль, такая могучая и печальная, что не понять даже самому Манве. Так вот откуда ты черпаешь мудрость свою!

Parma Lomeni

                                      Oma

Здравствуйте Tumnistimar!

Я долго плутал по окрестным кладбищам, прежде чем нашел вас.

И вот я один пред вами склоняю голову свою.

Примите мою кровь и подарите мне капли своей крови.

Не вечной жизни я желаю и не вечной смерти. Все это уже есть у меня.

Но через вашу кровь я хочу познать свою.

Ибо тысячи демонов живут в крови моей, и этих демонов я подарю тем, кто попросит их у меня.

Я в вашей власти. Примите мое черное сердце!

Много лет я шел к вам, множество людей, богов, поклонников дьявола, эльфов, гномов и ужасных духов видел я на своем пути.

Каждый из них подарил мне что-то, и каждому я дал напиться из сердца своего.

Подарите мне кровь вашу. Примите в дом черной луны, и я, возможно, дам вам нечто большее, нежели вечная жизнь, которой вы обладаете.

Ответьте мне Tumnistimar! Я Indilhin отдаю вам свое сердце!

Я не ищу вечности, потому что каждое создание вечно. Крови вашей жажду я, которая есть ваши желания, ваши мечты, печали и радости.

Поверьте, тот, кто припадает к вашим святыням губами, ничего не отнимает у вас, а может даже и дает. Подарите мне вашу любовь, и я подарю вам свою. Ибо я странник, что ходит от храма к храму, от кладбища к кладбищу, дабы познать все живущее на земле, дабы вместить все в свое кровожадное сердце. Узнать мир желаю я, дабы преподнести ему великий дар.

Однажды я ошибся, желая подарить миру то, чем не обладал. Тогда я жил с эльфами, недалеко от озера Квильдэ. Я видел, что они любили звезды, посвящая им все свои песни и мечты. Тогда я решил подарить эльфам их мечту. Я сорвал с неба самые красивые из звезд и принес им. Радость эльфов была велика, но длилась она не долго. Очень скоро они начали умирать. Самое страшное, что тело оставалось жить, а их fёa уходило во тьму. Они стали походить на орков. Исчезли песни и великие мечты. Тогда я понял, что совершил ошибку, подарив им то, к чему они стремились. Я понял, что не обладанием живо сердце их, но стремлением. Великая печаль настигла меня. Схватив их звезды, я зашвырнул их обратно в ночь так далеко, что их сияние можно было видеть только в самые ясные ночи. Тогда я ушел и жил один у озера. Через сотни лет, ко мне пришли эльфы, и я видел, что огонь вновь зародился в их сердцах. И были они мне более благодарны за то, что я отнял у них, а не за то, что подарил. Не знаю, почему они прозвали меня Indilhin, что на их языке означает Дитя Лилии.

Я благодарен эльфам за их великий Дар.

Что я могу предложить вам? Вопрос в том, что вы можете взять у меня. Потому что богатый может брать богатства даже у того, кто ничего не имеет, ибо, думая, что, принимая дар от другого, лишь капается в собственной сокровищнице.

Что я могу дать?

А что я могу взять? Ибо очень часто дающий получает намного больше того, кто берет.

Я могу научить вас строить замки и препятствия на вашем пути, чтобы потом вы получали удовольствие, осаждая и разрушая их.

Я могу отнять у вас свободу, чтобы, борясь за нее, вы избавились от скуки.

Я могу подарить вам силу создавать миры и жить в них, а также силу, чтобы попирать эти миры ногами и возвышаться над ними.

Я могу подарить вам способность находить врага. И ему вы будете больше благодарны, чем другу.

Я могу возвести храмы и идолов, повергая которых, вы будете счастливы.

Я могу взвалить на ваши плечи тяжелый груз, чтобы, неся его, вы были горды собою, а, скинув, наслаждались отдыхом.

Я могу научить вас не видеть любви и ненависти, а могу научить видеть их везде...

Я могу ничему не научить вас и ничего не подарить вам, и это будет мой самый великий подарок, ибо, чтобы я не принес, вы все уже имеете.

Хотите ли вы, чтобы я что-то дарил вам? Не ждите подарков, придите и возьмите сами!

Легенда о птице

...Птица стремилась ввысь – к  звездам. Мир стремился вниз – к земле, и не желал понять полета птицы, всячески препятствуя ей. Унижениями и оскорблениями он пытался отрезать птице путь к небу. Птица смиренно сносила боль, причиняемую ее противником, пока однажды не поняла, что Мир встал между ней и звездами. Поборов сострадание, страх и все доброе в себе, она выпустила наружу чудовище, которое было заключено в темнице ее сердца. И ужаснулся Мир, потому что не видел ничего страшнее и мерзостнее. И поглотило его чудовище. Насытившись, оно вернулось в сердце, а птица продолжила путь к звездам, с благодарностью вспоминая о чудовище, даровавшем ей победу.

Moristimar

(Познавший тьму)

Врата.

Впереди были огромные врата. Что скрывалось за ними? Неизвестность. Он чувствовал в себе достаточно сил и отваги, чтобы пройти через них. Мотнув головой, словно стряхивая пелену сна, он сделал шаг вперед, и тут же почувствовал, как что-то потянуло его обратно. Тысячи веревок, тонких, словно нити и прочных подобно канатам, опутывали его. Подле врат он увидел могучий меч. Широкое безупречное лезвие с золотой рукоятью, говорили о том, что это оружие не для обычного человека. Не сомневаясь, он схватил его и обрушил на свои оковы. И когда последняя веревка была сброшена, и словно мертвая змея валялась у его ног, он почувствовал себя свободным. Ни что больше не удерживало его. Сжимая меч, полный решимости, он шагнул в черную пустоту врат...

Тьма встретила его как сына.

***

...Путешествуя по степям, Moristimar забрел в небольшое селение. Напоив лошадь, он собирался отправиться дальше, но путь преградил мужчина. И просил он, чтобы исцелил брата его - Хагара.

- Почему ты обратился ко мне? – спрашивал путник.

- Я узнал тебя, – отвечал селянин. – Ты тот, кого люди называют Moristimar. Говорят ты колдун и все болезни бегут от тебя, лишь только ты коснешься больного.

Улыбнувшись в ответ, путник последовал за мужчиной.

Когда он вошел в дом, где лежал Хагар, он увидел, что тот был огромен. Селянин сказал, что до болезни его брат был кузнецом  и слыл самым искусным мастером в округе.

Тогда Moristimar попросил всех выйти и, коснувшись Хагара,  сказал:

 - Я вижу усталость в твоих глазах.

 - Я устал от болезни, – отвечал кузнец.

- Нет. Ты болен, потому что устал, ибо рядом с усталостью я вижу огонь. Пламя, которое ты пытался затушить, спрятать поглубже в себя. Ты устал бороться с собой, со своей тьмой. Но теперь настало время выпустить ее. Открой все клетки души своей и выпусти своих чудовищ на волю. Встань с постели, ибо пыл битвы ждет тебя. Возьми свой меч, чтобы исцелиться от смерти. У тебя есть выбор: умереть здесь в этой светлой и уютной комнате, так и не узнав, как может быть сладка жизнь, или же следовать за мной и тогда, если ты не успеешь взять ничего кроме своего меча, даже тогда я подарю тебе исцеление.

Говорят, что после этих слов, Хагар взмахом огромного кулака разнес в щепки дубовый стол, на котором стояли мази и компрессы, вид и запах которых он терпел несколько лет.

Встав с постели, он почувствовал былую мощь в ногах. Взяв в руку свой меч, он взмахнул им. Сердце начало биться сильнее, лишь только он почувствовал в руке холодную тяжесть рукояти.

- Я пойду за тобой, – голосом подобным грому сказал он.

После этого те, кто встречал флаг Moristimaro, летящий словно птица, всегда видели Хагара впереди на вороном коне. Говорили, что дух ветра вселился в него, ибо не было равных ему в быстроте и силе.

***

Однажды пришел молодой человек и сказал: “Я вампир. Что ты скажешь на это?”

И отвечал Moristimar:

- Что я скажу тебе на это? Ты вампир до тех пор, пока ты и остальные верят в это. Ты вампир пока ты в клане. Ты вампир до тех пор, пока тебе ближе жизнь животного, нежели человека.

Юноша не понял слов Moristimaro и, удивленно взглянув на него, сказал:

- То, что ты говоришь – полнейший бред. Я разочарован, слишком долог был путь к тебе, много опасностей пришлось мне преодолеть, чтобы в итоге получить такой недостойный ответ.

И смеялся Moristimar, а молодой человек стоял в растерянности. Тогда он схватил, именующего себя вампиром, и взошел с ним на высокую гору. Дождавшись наступления ночи, Moristimar исчез, оставив юношу наедине со своей тьмой.

Молодой вампир стал сокрушаться, считая, что был жестоко обманут черноглазым дьяволом. Он говорил себе:

- Я пришел к этому человеку за ответом, а он бросил меня здесь одного.

Побродив по вершине, он сел и стал ждать утра, так как ночь была темной, и он не мог спуститься. Чтобы скоротать время, юноша принялся вспоминать все опасности, все радости и печали своего пути. В уме проносились сотни картин из его жизни. Вдруг он вскочил и рассмеялся, и его смех был подобен смеху Moristimaro:

- Я не зря пришел к тебе, Moristimar, - кричал он во тьму. – Даже если бы я проделал этот огромный путь, чтобы увидеть одну маленькую травинку с этой горы, он бы не был напрасным. Какой вопрос, я должен задать себе сейчас?

Откуда-то издалека до него донесся голос Moristimaro:

- Протяни руку к ночи, и она ответит тебе.

***

Проходя мимо большого города, Moristimar, увидел столпотворение и, заинтересовавшись, присоединился к людям, чтобы узнать, зачем они собрались здесь.

Посреди площади располагалась кафедра, с которой местный пророк читал еженедельную лекцию. Он говорил громко, и властность чувствовалась в его голосе.

- Люди, слушайте меня, ибо пришло время покаяться. Сегодня я буду говорить о лжи, потому что это болезнь каждого из вас. Ложь, как неизлечимый вирус, проникает в сознание каждого человека с самого его рождения и разъедает его. Почему происходит так? Почему люди терпят ложь окружающих, и сами отвечают тем же? Почему алчные и продажные живут лучше? Почему? Настало время перемен. Настало время, когда каждый должен научиться жить без лжи, пришло время правды. Очиститесь от всей вашей мерзости! Я взываю к вам ничтожные лжецы!

Долго говорил пророк, изобличая каждого из присутствующих во лжи и указывая на его ничтожность. Когда же он закончил, и поникший народ начал расходиться, Moristimar незаметно взошел на кафедру и начал говорить:

- Остановитесь люди, и послушайте меня, ибо ваш проповедник лгал вам, говоря о лжи. Жизнь невозможна без лжи. Кто скажет иначе, тот обманет самого себя.

Почему столько недоброжелательности к этой очаровательной черноглазой красотке?

Возможно, вы недостаточно свободны в своих убеждениях, если видите в ней только плохое. Видеть в чем-то только плохое или только хорошее, это значит еще не до конца освободиться от своих добра и зла. Почему правду вы возводите на пьедестал славы? А ложь, которая дарит вам больше, нежели можете себе представить, отталкиваете от себя. В вас слишком много борьбы. Нужно время, чтобы примириться со своей тенью. Почему вы не сокрушаетесь о том, что есть ночь и не спрашиваете, возможно ли жить без нее? Как жестоки вы к жизни и Земле, моралисты и божьи проповедники! Многие из вас пытаются кастрировать их, сделав однобокими. Для таких был создан храм в джунглях востока. Много непристойностей можно встретить на подходе к нему. Все кто недостаточно свободен, бегут от такого храма прочь. Но тот, кто пройдет внутрь увидит святое великолепие. «Отвращение к грязи может быть настолько велико, что будет препятствовать нам очищаться». Это мудрец сказал для вас, любители чистоты.

Вы с радостью бросаетесь на жизнь, чтобы сокрушать то, что вам кажется недостойным. Вы с удовольствием печалитесь о несовершенстве мира. Это много говорит о вас, великие страдальцы! Много мудрости в том, чтобы трепетно держать мир в руках, а не стараться окрасить его в цвет вашей добродетели.

Вы несправедливо относитесь к своим чудовищам. Они продолжают служить вам, терпя вашу ненависть. Благодаря вашей способности ко лжи, вы умеете создавать идеи, верить, любить, надеяться, вы можете быть кем хотите: богами или демонами. Разве она ничего не дает вам? Примиритесь со своей ложью. Не пинайте ее ногами, и вы увидите, что и она может даровать вам силу.

Никто не понял слов Moristimaro. Он чувствовал всеобщее недовольство. А проповедник, опомнившись, набросился на него:

- Ты склоняешь людей ко злу! Прочь из нашего города!

Тогда, не обращая не на кого внимания, Moristimar пошел своей дорогой.

***

Пришел Moristimar в царство проклятых – вампиров. И открыл им темную сторону сердца в речах своих и просил крови их взамен.

Тогда вышел к нему один из вампиров и сказал:

- Красивыми были твои речи. Признаюсь, они затронули меня. Но скажи, зачем ты говорил это? Каков смысл твоих слов?

Moristimar  обратился к вопрошающему:

- Ты ищешь смысла? Потому ты не можешь понять цель моих речей. Что они дали тебе? Неужели пальцы моих слов не оставили никаких вмятин на твоем сердце. Если оставили, то зачем искать еще чего-то. Пойми мое послание, не пытаясь понять его. Помни, что сказал мудрец: кто ищет истину, тот бродит в потемках.

***

Когда он говорил, призвала его Царица Проклятых. И смеялась над ним:

- Как ты собираешься взять то, что просишь? Мы не нуждаемся в твоих знаниях. Я и мой народ ничего не дадим тебе.

На это, Moristimar отвечал:

- Я уже взял достаточно, Принцесса Ночи. Даже если уйду сейчас, я унесу с собой вашу кровь. Но я жажду еще, потому буду с вами. Когда к вам приходит Ночь, я прихожу с ней, и в сиянии луны и звезд, вы можете увидеть руки мои. Когда вы идете на охоту я иду с вами. Когда вы утоляете голод, выпивая кровь жертвы, я пью вашу. Я с вами, потому что я Друг Ночи и она любит меня. Ночь любит меня за то, что я не покорен ею, ибо Ночь это женщина.

***

...И собралась великая армия Воинов Света, чтобы уничтожить lomehini. Каждый из них нес огонь и оружие, что было смертельным для вампира. Они беспощадно разрушали жилища lomehino, оставляя огонь за собой.

Тогда восстали lomehini, и вел их Moristimar. И встретили они армию Воинов Света на Мертвом Поле, где сражались их предки.

Увидели lomehini, что армия врагов превосходит их числом в три раза, и что десять великих героев ведут их. Тогда пришли они к Moristimaro и говорили так: “Велико воинство врагов наших и много героев ведут их. Вот видим мы знамя Ульрика Победителя Вампиров, знамя Фаргада, имя которому Длань Света, с ними и Орон Одинокий. И еще семь воинов, имя которых пугает саму ночь. А у нас есть только ты, Moristimar. Их силы превосходят наши. Эта битва – конец. Но знай, что если ты падешь в бою, мы поднимем знамя твое и последуем путем твоим”.

И отвечал им Moristimar: “Не желаю я, чтобы вы поступали так. Но если я буду повержен, втопчите мое знамя в грязь и пусть каждый поднимет свое знамя и последует своим путем”.

Тогда выступил Эмелан Ночной Ветер – правая рука Moristimaro, и сказал: “Друг, что будет с нашим войском, если каждый поднимет свое знамя. Разве не сразят нас неприятели наши, если каждый из нас пойдет путем своим”.

И смеялся в ответ Moristimar и был голос его подобен грому: “Эмелан, ты думаешь о том, что снаружи и не знаешь того, что внутри”.

Тогда взглянул Ночной Ветер в глаза Moristimaro и засмеялся вместе с ним.

И вот двинулись Воины Света, одетые в сияние луны, заранее радуясь легкой победе.  Вышли им навстречу lomehini. И узрели враги тысячи знамен и убоялись, ибо никогда не видели столько героев. Каждый шел путем своим, и Тьма была в глазах их. Тогда lomehini набросились на врагов и поразили их, потому что ночь и хаос были на их стороне.

***

Однажды Moristimar шел через деревню и случайно услышал разговор двух людей. Один говорил о свободе, а когда обмолвился о своей возлюбленной, другой спросил его:

- Не потеряешь ли ты свою свободу, если сочетаешься с той, которую любишь?

На что тот ответил:

- Зачем свобода, когда есть такая великая любовь?!

Услышав последние слова, Moristimar стал смеяться.

Тогда они подошли к нему, и один из них спросил:

- Почему ты смеешься? Чем рассмешили тебя мои слова?

Moristimar перестал смеяться и сказал:

- Ты говоришь: зачем нужна свобода, когда есть такая любовь... Неужели ты представляешь любовь неким озарением, неким духом, который спускается с небес и поселяется в человеческих сердцах. Любовь это скорее достижение нашего сердца, наших мыслей, нашей тени. И любить надо учиться. Свобода, сила, величие... не благодаря ли им мы можем любить? Не благодаря ли этим великим качествам становится великой и сама наша любовь?  Хотите пренебречь ими. Дело ваше. Но вместе с ними ветер унесет и вашу любовь.

Тогда второй человек сказал:

- Хоть это и бессмысленный разговор, я все же скажу тебе, путник. Я свободен: свободен в слове, свободен в выборе, могу говорить, что думаю и, что хочу.

Улыбнувшись, Moristimar отвечал:

- Ты считаешь себя свободным. Превосходно! Ты говоришь: "Я свободен в выборе, свободен в слове, могу сказать, что думаю и что хочу". Но тебе следует копнуть глубже. Не останавливайся на этом: "Могу сказать, что думаю, что хочу". Это хорошо. Но с чего ты взял, что твои мысли и желания свободны? Почему ты решил, что они появляются вне зависимости от чего-либо? Многие могут похвастаться свободой слова. Но свободой мысли и желания, которые рождают каждое слово, обладают не все. Человек это великая бездна. Сколько в нее не падай, никогда не достигнешь дна.

Ты прав, что разговор о свободе бессмысленен. Но не бессмысленен ли всякий разговор? Скажу тебе одну истину: польза от него все-таки есть: кто-то просто чешет язык, кто-то хочет, чтобы его заметили, кто-то потворствует гордости, кто-то своим добродетелям. Все, что происходит в мире, даже взмах крыльев бабочки, оставляет след в нашей жизни. Можно все назвать бессмысленным, а можно все считать исполненным смысла. Но это ничего не скажет о чем-то внешнем, а только о нас самих: счастливы мы или нет, полны оптимизма или печали. Внутренняя полнота может и червя сделать прекрасным. Я уверен, что каждый в этой деревне считает себя свободным от всяких ограничений. Самоуверенность и самообман не делают нас свободными, а только создают видимость свободы.

Возможно, ты прав, называя себя свободным, ведь "свобода" это всего лишь слово и каждый в него вкладывает свой смысл. Кто-то делает его маленьким и потому быстрее достигает его приделов, а кто-то бесконечным, делая тем самым достижение его невозможным. Все зависит от нас. Мы творцы нашего мира, наших идей и убеждений - наших клеток.

Тогда человек поклонился Moristimaro в знак благодарности за мудрый ответ и сказал:

- Я был ограничен в своих суждениях, но теперь ты открыл мне глаза.

Когда же люди пошли своей дорогой, Moristimar, глядя им вслед, проговорил:

- Ты думаешь, я открыл тебе глаза, а на самом деле, я еще больше захлопнул их.

***

Случилось так, что в Царстве Проклятых появился незнакомец. Никто не знал откуда он пришел, но все полюбили его, так как он щедро расточал комплименты. Незнакомец писал красивые поэмы и Moristimar всегда приходил послушать его. Но в этом поэте чувствовалась некое презрение и самохвальство. Он бросал свои песни вампирам, словно крохи со своего стола и потому, не выдержав, Moristimar встретился с ним ночью. Незнакомец ждал, что тот начнет восхвалять его таланты и попросит что-нибудь прочесть, но Moristimar сказал:

- Должен признать, ты пишешь красивые стихи. Но замечательные творения испошляет сам творец. Ты как петух, украсился своей поэзией, словно перьями. "Поглядите-ка, какой я важный, какой красивый"! Слишком много напыщенности! Слишком много тщеславия! Очень часто слишком высокое мнение о себе, не дает нам увидеть какими убогими, мы кажемся окружающими. Будь бдителен! Ты бросаешь свои творения: "Нате, ловите", словно объедки собакам, и не имеет гордости тот, кто их смиренно подбирает. В твоей поэзии слишком много красования собой. Каким же большим зеркалом представляется тебе город. Словно девица ты крутишься около него, поправляя прическу. Будь той тьмой, что живет в твоей поэзии, даже здесь, где так много нищих духом. Сейчас тебя возможно прославляют, но у стада есть склонность распинать своих царей! Беги от них! Беги не потому что они могут убить тебя, а потому что можешь стать таким как они. Взлетай на свои холодные высоты и свей себе там гнездо, чтобы только те, кто достоин могли подняться к тебе. Не суди себя по своим творениям, а тем более по мнению окружающих о твоей поэзии, потому что так очень легко будет превратиться в раба их мнения. Как только ты что-то создал и выпустил на волю, с этих самых пор ты и твое творение не одно и то же. Дети могут намного превосходить своих родителей. У этой маленькой истины есть и обратная сторона. Удачи тебе поэт! И пусть сила ветра будет с тобой, его не видно, но море и деревья повинуются ему!

***

Зимой, когда Moristimar грелся у камина, слушая, как местный мастер играет на скрипке, к нему подошел один из его друзей и тихо сказал:

- Мы уже давно с тобой. Ты стал нашим другом, и мы любим тебя всем сердцем. Но меня удивляет, что ты никогда не говорил о любви. Многие считают, что любовь спасет мир. А как думаешь ты?

Moristimar пригласил друга сесть рядом и обернувшись к нему заговорил:

- Да. Любовь спасает мир, мой друг. Но она также и губит его. Любовь - это, как и все остальное, лишь пустой кусок полотна. Каждый рисует на нем то, что может, то, что хочет, рисует себя. Один изображает цветы, другой картины насилия, а кто-то оставляет его пустым. Так что все может спасти мир, даже самый ничтожный червь. И все может его уничтожить. Кто-то спасает мир любовью, кто-то ненавистью. Но правильней было бы сказать, что не любовь и не вера спасает мир. Спасают его те, кто верят и любят и что удивительно даже те, кто ненавидят.

- А как же любовь?

- Я считаю, что любовь скромна. Она не любит, когда о ней много говорят, но больше желает тех, кто пьет из ее источника. Вспомни поэта, который бесконечно говорил: «Я люблю, как же я люблю и заливаюсь слезами!» Говорить так не означает выразить любовь. Это больше похоже на средневековый театр. Любовь прячется в мелочах, в случайно оброненном слове, в неожиданном молчании, часто даже в ненависти, цинизме и злоречии. Скажу тебе еще одну истину: любовь – это всего лишь слово и каждый его понимает по-разному. Для кого-то это вздохи и слезы, а для кого-то дорога в бесконечность.

- Что же тогда любовь для тебя, Moristimar?

Moristimar  глянул в окно и, хлопнув собеседника по плечу, сказал:

-  Смотри, друг! Какое же замечательное сегодня небо. Мне кажется, что каждая звезда, даже самая далекая, подарит нам сегодня поцелуй!

***

Однажды пришел к Moristimar путник и сказал:

- Я понимаю тебя, потому что, как и ты нахожусь в поиске смысла жизни.

Moristimar отвечал на это:

- Я не ищу смысла жизни, друг. Жизнь просто есть. Смысл это наше творение. Мы создатели наших целей и желаний. Я не ищу смысл жизни. Я создаю его и дарю тем, кто не может создать его сам. В этом моя слабость, потому что, даруя кому-то звезды, я отнимаю у того счастье творца. Сострадание - мое проклятие. Еще немного и я стану выше его.

Тогда путник улыбнулся и сказал:

- Я слишком горд, чтобы принять твой подарок.

- Нет, ты слишком добр для этого.

***

В одном городе, что находился недалеко от Царства Проклятых, жил человек, которого все считали безумцем. Он часто говорил непонятные речи, много смеялся и танцевал, напевая при этом песни, от которых порядочным гражданам становилось не по себе, ибо было в них очень много разумности для сумасшедшего. Тогда жители решили изгнать безумца из города, но, так как считали себя добродетельным народом, не могли сделать это без веской причины. Поэтому они собрались на площади и порешили, что каждый запишет на огромном судебном камне свое мнение о сумасшедшем, и если его польза перевесит ущерб, причиняемый его безумием, то его оставят в городе, иначе выгонят прочь. Процесс начался. Люди подходили один за другим к большому камню, оставляя на нем свои страхи и презрение. Moristimar , увидев, как судят безумца, решил, что и он примет в этом участие. Когда пришла его очередь, он подошел к камню и написал следующие строки:

«Достаточно представить себя безумцем, чтобы те, кто окружают тебя открыли перед тобой свою сущность. Несколько безумных идей и тот, кто казался умудренным и добродетельным уже бросается к тебе с вожделением в глазах, чтобы распять. Только глазами безумца можно смотреть сквозь маски, что носит каждый из нас. Лучше промолчать, чем напасть на безумного, потому что идеи и мысли безумного очень часто являются крючком, которым он ловит наши слабости».

Прочитав его изречения, народ заволновался. Кто-то крикнул: «А это что еще за сумасшедший? Изгнать и его!». Толпа подхватила эти возгласы. И тогда Moristimar вместе с безумцем покинул город. Когда они шли через лес, его спутник повернулся к нему и спросил:

- Как ты раскусил меня? Я жил с этими людьми от самого рождения и они не узнали меня. А ты, случайный путник, увидел мою сущность. Как?

- Ты был слишком безумен для сумасшедшего, - ответил Moristimar улыбаясь.

***

На одном из собраний, Moristimar услышал, как один юноша сокрушался о том, что его любимая далеко, говоря при этом такие прекрасные слова, что даже черствые сердцем сочувствовали ему. Тогда пришли друзья к Moristimar и сказали:

- Разве не велика любовь этого юноши? 

Moristimar печально улыбнулся и сказал:

- Я не верю ему, и удивлен, что многие купились на его речи.

- Но друг посмотри, как он страдает из-за того, что его любовь недостижима.

Moristimar продолжал:

- Неужели его руки недостаточно крепки, чтобы перевернуть мир с ног на голову из-за своей любви. А может, следует вести речь совсем не о крепости рук? Красивыми словами любовь не прельстить, потому что сентиментальные речи - это верх эгоизма. "Как я красиво сказал, как же сильно я люблю". Этим только питается гордость. Истинная любовь молча отправляется в путь и вырывает жизнь из крепких лап однообразности и обреченности. Каждый строит свою судьбу сам. Если кто-то говорит: "Я не могу достигнуть того, кого я люблю. Это невозможно". Говорящий так, для меня просто ленив на любовь. Тот, кто любит, восклицает:"Я люблю и для меня нет ничего невозможного!"

***

О любви и ненависти

Вампиры, оборотни, демоны - люди. Вы склонны все разграничивать, все раскладывать по полочкам. Будто мир и ваше вы сами примитивны. Вы создаете классификации: любовь, ненависть, грамотная ненависть, фанатичная ненависть, ненависть ради мести. Браво! Как же далеко можно уйти от истины, благодаря размышлениям и многословию! Неужели ваш взгляд еще не обращен внутрь. Нужно быть очень неосведомленным о себе, чтобы размышлять подобным образом. Вы собрали в кучу множество инстинктов, чувств, аффектов и для удобства назвали их любовью. И каждый включил в это понятие разные составляющие. То же самое вы сделали и с ненавистью. Но потом вы начинаете работать с этими понятиями, как с отдельными чувствами, вы взвешиваете их на своих весах, забыв при этом положить на весы и себя. В размышлениях вы подобны человеку, отрубившему себе руку и изучающим ее. Вертя ее перед носом, вглядываясь и принюхиваясь вы хотите узнать по мертвой конечности весь организм. Вы спрашиваете: «Что такое любовь? Что такое противоположная любви - ненависть?» Ваши вопросы полны ловушек. Знайте, не бывает "существа" любящего или ненавидящего, есть существо чувствующее, и чем сильнее оно склонно к любви, тем сильнее оно подвержено ненависти. Кто кричит: Я люблю! За того можно договорить: И ненавижу. Чем ближе "существо" приближается к равновесию, чем слабее его чувства, тем более вялы его любовь и ненависть. Достижение середины, где чувства сведены до минимума буддисты называют НИРВАНОЙ.

***

Когда Moristimar  гостил у друга, дом которого находился на окраине города, к нему пришла молодая девушка и сказала:

- Я не люблю мир! То, что я вижу вокруг, вызывает во мне лишь возмущение и ужас. Я хочу быть свободной, но общество, в котором я живу, сковывает меня. Понятие свободы окружающих меня людей отличается от моего. Я одинока.

Moristimar  увидел в ее глазах скрытый огонь и проникся к ней благорасположением. Поцеловав ее в лоб, он сказал:

- Всегда было сложно тем, чье понятие свободы отличалось от общественно принятого. Могу тебя заверить, что очень много людей теперь считают себя свободными. Они слепы? Или ты? Нет. Просто твое видение свободы отличается от их видения. Но в каждое время и при каждом обществе появлялись люди, живущие нагишом в бочках, потому что у них хватало дерзновения бросить обществу вызов, потому что они действительно жаждали своей свободы. Кто-то любит пострадать, создать для себя препятствия, а потом сокрушаться как же ему тяжело, а кто-то создает препятствия, чтобы разрушать их. Потому что от каждого взмаха меча, наша рука становится крепче. И во что бы мы превратились, если бы ничего не стояло у нас на пути? Радуйся, что ты видишь врага в мире, окружающем тебя! Потому что если бы ты не нашла его там, то создала бы в себе самой. Пуста жизнь того, кто ничего не подарил ей, не оставил после себя. Но перед тобой лежит мир, который кажется тебе ужасным. Радуйся, потому что ты можешь потратить себя на его преображение!

***

Речь, записанная Moristimaro на стене в городе философов.

Я смотрю на ваше общество и вижу огромный зоопарк. Среди вас есть хитрые лисы, одинокие волки, грязные свиньи, гордые орлы и даже могучие львы. Каждый из вас сидит в клетке своих убеждений. У кого-то она тесная настолько, что мысли даже нельзя повернуться и как следует вытянуть ноги, а у кого-то она просторная, но все же клетка. Вы говорите: “Мы свободны, только наша свобода ограничена нашими убеждениями”. Но ваше “только” это толстые прутья, отделяющие вас от мира. Каждый из вас мог бы покинуть свою клетку, но вы боитесь, потому что тогда вам нужно будет самим добывать пищу для своего сердца и мыслей. Вне своей клетки вы окажетесь беззащитными, один на один с миром. А в зоопарке вам хорошо, ваши убеждения вас кормят объедками мыслей, но вы радуетесь им как вольной свежей пище. Вы рассуждаете о мире, о том, чего вы не знаете, строите гипотезы, идеи, вместо того, чтобы войти в него. Ваш мир заканчивается вместе с вашей клеткой, и вы считаете его похожим на нее. Но за вашим мирком существуют огромные вселенные, которые бы вы могли постигнуть, освободившись от ваших добровольных оков. Самое ужасное во всем этом, что ваша темница является вашим же творением. Разве нужно уничтожение всех клеток. Нет. Но знание. Знание, что все ваши убеждения, ваши ограничения это лишь средства на пути к цели. Это сам путь. Подобно Одину, каждый подвешивает себя за волосы к мировому дереву, но лишь для того, чтобы открыть руны – тайны мира – ваши тайны. Ваша клетка не должна быть убежищем.

***

Когда Moristimar собрался продолжить свой путь, он сказал народу, слушавшему его:

- Я вынужден проститься с вами, ибо Ночь – любовница моя, зовет меня за собой. Я ухожу во Тьму. Если я задел чьи-то святыни своими речами, то искренне прошу прощения, потому что не хотел этого. Знайте, что во мне нет желания повелевать вами, но больше хотел бы я, чтобы вы повелевали собой. Есть у меня, что оставить вам, lomehini, до моего возвращения. Вы можете принять, можете отвергнуть маленький дар мой. Но знайте, что он был творением сердца моего, в самую темную ночь, когда даже луна отдалась сну.

Когда я уйду, кто-то проклянет меня и мой подарок, кто-то даст мне место в своем сердце, а кто-то вообще не обратит внимания на мои слова. Дело ваше.

Знайте, все, кто принял меня: хоть я и ушел, моя жажда осталась с вами. Ночью, когда луна и звезды скроются за тучей, и наступит тьма, закройте глаза, и вы сможете почувствовать мое прикосновение.

После этих слов, он дал своим друзьям книгу, имя которой Tiё. Взяв свою суму и облачившись в одежды, которые были на нем, когда он впервые появился здесь, Moristimar пошел своей дорогой. Друзья смотрели ему вслед. Он медленно исчезал во тьме, удаляясь все дальше и дальше; каждый из них знал, что когда-нибудь придет и их черед.

                                     TIЁ

Я не даю вам законов, но лишь заповеди. И самая первая моя заповедь такова: превзойдите заповеди мои, станьте выше их и тогда вы придете ко мне, Дети Ночи.

Не ограничивайте себя законами, если это не нужно вам. Ограничьте себя законами, если это укрепит вас.

Цените жизнь, ибо это великий дар. Цените смерть, ибо она освобождение от жизни.

Отвергайте, сражайтесь, дарите, если это вам нужно, но помните, что это вы делаете только для себя.

Создавайте богов и разрушайте их, ибо они ваши творения.

Любите ночь, потому что в ней скрыто много тайн и желаний. Бойтесь ночи, потому что в ней полно ужасов.

Продайте свою душу себе и любите ее как ребенка. Подарите ей игрушки, которые суть ваши боги и демоны, ваши желания, ваши мечты и враги, дабы ей не было скучно. Играйте, но не становитесь рабами игры.

Изучайте себя, чтобы познать свои истинные желания, потому что они часто приходят к вам, прячась за спину морали или под маской, скрывающей их сущность. Не бойтесь того, что увидите, а идите навстречу.

Освободитесь от добра и зла.

Не бойтесь плясать на могилах ваших богов и святынь и смеяться над ними, потому что танец и смех удел ваш.

Если кто-то скажет вам: “Свободен я. А вы свободны?”. Улыбнитесь в ответ, потому что свобода это всего лишь слово, и каждый вкладывают в него свой смысл.

Не доверяйте словам и истинам других, а если хотите следовать за ними, то помните, что, уча, каждый говорит о себе. И все их боги и демоны, ад и рай – это они сами. Не доверяйте и мне.

Не живите только разумом, но и сердцем, ибо разум только часть вашей сущности.

Не сковывайте вашу тьму, не прячьте ваших демонов, не топчите ваши инстинкты, потому что их ущемление пробудит Зверя, и он погубит вас и тех, кого вы любите. Выпускайте погулять их ночью, это самое подходящее время для них. Уважайте их, цените, любите, ибо они суть ваша. Но не забывайте, что вы повелители как ангелов своих, так и демонов, как добродетелей ваших, так и зла вашего. Вы и они одно.

Если вы боретесь с кем-то, то знайте, что вы сражаетесь с некой частью самого себя, если вы любите кого-то, значит, вы любите некую частицу своей сущности. Все  ваши враги и друзья – вы сами. Ваше сердце находит вас среди других, они лишь зеркало, где отражается ваша сущность. Весь мир есть ваше отражение. И вы чье-то отражение, как кто-то является вашим. Не разбивайте зеркала, иначе останетесь одинокими, изменяйте то, что отражается в них и одиночество будет вам не страшно.

Помните, что нельзя уничтожить страх. Он пришел с вами, с вами и уйдет. Он часть вас и каждого животного. Поэтому не тратьте силы на тщетную борьбу с ним. Обманите его, ослепите или сделайте желанным, и вы станете храбрецами. Страх это спутник всякой жизни. Если кто-то скажет, что он бесстрашен, улыбнитесь в ответ, ибо он мертв или просто боится быть трусом.  Тот, кто научился перепрыгивать через страх, силен и опасен. И именно страх научил его прыгать выше себя. Если наши страхи не губят нас, то они  делают нас сильнее.

Создайте себе красоту, то, чем бы вы могли восхищаться, потому что без нее трудно стать Детьми Ночи. Должны взойти цветы на могиле вашей.

Кровью живы, вы Дети Ночи. Выпивая мир, вы становитесь тем, кто вы есть. Люди назовут вас вампирами. Но знайте, нет того, кто не питался бы жизнью другого. Есть только те, кто не знают этого и есть вы, Дети Ночи.

Идите своим путем, ибо чужой путь не для вас.

Танцуйте под музыку ночи, пойте песнь луны, потому что в ночи и луне жизнь ваша.

Пейте мечты и желания другого, но помните, что делаете это лишь для того, чтобы выпить свои мечты и желания.

За ваши речи и за ваш образ жизни вас назовут безумцами. Радуйтесь, потому что безумие великий дар, и нужно уже обладать долей безумия, чтобы научиться ценить его.

Вам нужно измениться, чтобы Ночь приняла вас. Изменяясь, мы всегда что-то убиваем в себе. Каждая такая смерть причиняет боль. Рост, преобразование всегда сопровождается болью и страданиями. Не бойтесь этой боли, Дети Ночи, ибо она врата в новый мир.

Не ищите легких и быстрых путей, потому что их не будет. Ибо не в конце пути обретаются знание и сила Детей Ночи.  Отдаляйте завершение пути вашего, отдаляйте достижение вашей мечты, ибо там вы не найдете ничего, кроме смерти.

Хотите ли вы благоденствия, покоя, свободы? Вперед! Я не против вашего желания, борьба за ваши мечты сделает вас сильными, разрушение преград на вашем пути подарит вам гордость и удовлетворение собою. Но опасайтесь самого благоденствия, самого покоя и свободы, ибо они не подарят вам ничего, а только отнимут у вас. Мгновение счастья при достижении и гниение потом – вот подарки их. Только тот, кто умеет создавать себе мечты, выживает, остальные гибнут. Дитя Ночи, понимая это, учится создавать себе недостижимые цели и преграды на пути к ним, ибо борьбой и путем живо оно.

Не останавливайтесь, потому что остановка это смерть. Покорив одну вершину, устремляйтесь к следующей, ибо мир бесконечен и всегда будет что покорять. Тот, кому противны звезды, пусть падает вниз к своим демонам, потому что нет ни низа, ни верха и порой падая, мы поднимаемся, а, карабкаясь вверх, опускаемся в бездну.

Превзойдите все законы и заповеди, время, обычаи и мораль, ибо они были созданы людьми и для людей, а вам ближе животное, нежели человек. Слабому человеку нужен пастырь и закон, которые бы освободили его от трудных решений. Дитя Ночи не нуждается ни в пастыре, ни в законе, которые бы ограничивали его свободу. Но помните, что вы живете среди людей и потому вам нужно считаться с их законами. Связывайте себя, но до тех пор, пока ваши узы не начнут терзать и убивать вас. Тогда вы должны разбить скрижали заповедей и создать новые, которые будут не связывать, а освобождать, ибо каждая ваша заповедь создана вами и для вас. Пусть законом будет для вас цветок.

Не спишите восставать против этой книги, прочтите, вдумайтесь и вы найдете в ней отражение вашей сущности, а потом сожгите ее, чтобы освободиться от ее плена.

Исповедь Moristimaro, написанная пальцем на воде.

Что я узнал у воды? Я узнал, что моего злословия не заслуживает никто. Да и вообще заслуживает ли кто-нибудь быть поруганным?

У меня свой бой, свой путь и потому я скоро покину город, покину вас. Слишком мягким и рыхлым стало мое сердце здесь. Я уже начинаю походить на вас. Мне тесно в вашей клетке, ваши правила и убеждения слишком тесные темницы для моих мыслей. Я часто предавался пустословию, глядя на вас. Некоторые были обижены и оскорблены мною. Я спросил свою тень: Зачем? Ведь ее праведные доводы были ложны. Теперь я знаю, для чего она делала это. Она желала, чтобы ее заметили, чтобы почтили ее мудрость и знания. Не ради любви, не ради ненависти. Все ее осуждения говорили: "Посмотрите как я умна, как прекрасна, придите и учитесь у меня".

Моя милая Тень, моя черноглазая дурочка, ты научила только меня и никого более. Благодарю тебя за твою ложь! Нападая на других, ты нападала на меня самого. И потому сражаясь с тобой, я ослаб не до конца. Как замечательно иметь врага и друга в себе самом!

Если кто-то думает, что я сожалею, то он ошибается. Нет ни одной дороги по которой я прошел бы впустую, нет той лжи, которой был бы я опутан напрасно. Сам путь, со всеми его опасностями, радостями и печалями является моей целью. 

Возрождение песни

...Он пел песни. Пел их птицам и зверям, пел деревьям и рекам, пел восходу, закату и полуденному солнцу. Весь мир засыпал и просыпался под звуки его голоса. Умирая, он пел также прекрасно, как и в пору своей молодости и расцвета.

Когда его не стало, плакало небо, цветы потеряли свои краски, птицы не парили в небе, а деревья высохли и постарели.

Но песня вернулась. Откуда она пришла, не знал никто. И вновь весна окрасила лес. И опять Земля услышала его голос.

                                               (диалог-зарисовка 4)

Действующие лица:

Сатана: дьявол.

Азатот: демон, лучший друг сатаны.

Форум вампиров. Indilhin о чем-то оживленно разговаривает с молодой вампиршей. Она подмигивает ему, а тот не замечая этого, продолжает философствовать.

Азатот и сатана наблюдают за ними.

Азатот Сатане: Ну почему Indi не подмигнул в ответ? Ведь она может подумать, что он ее не понял. Может мне сделать это вместо него? Она то не отличит меня от Indi.

Сатана: Ты что рехнулся? Черта здесь только не хватало! Indi несомненно растяпа, но могу заверить, что он все понял, просто забыл это показать. Да и не любит наш приятель лишних слов.

Азатот смеясь: Ага, поэтому он такой болтливый! Что ни тема, так выдает целый Талмуд! Не любит лишних слов! Ха! Indi очень любит слова, поэтому иногда, как любящий отец шлепает их по попке. Ну, ты босс рассмешил! Кто как не Indi знает, что лишние слова могут быть совсем не лишними!

Сатана: Полно тебе! Хватит над ним смеяться.

Азатот не прекращая смеяться, начинает танцевать.

Сатана озабоченно: Браток, у тебя что, крыша поехала?

Азатот: Indi, как и усатый Фридрих, любит когда смеются и танцуют над жизнью и вещами. Я не знал, что это может быть так замечательно!

Сатана, махая рукой: Ну и черт с тобой! Хотя как это можно черта клеймить чертом. Тьфу! Вот путаница с этими словами! (присоединяясь к Азатоту) Подвинься приятель и увидишь как танцует над словами сам дьявол!

Бетховен Symphony No.5 in C minor, Op.67 – Allegro

На днях я просматривал свои старые работы и нашел маленький рассказ-притчу «Восхождение». Он был написан в первые годы моего студенчества, в пору идеализма, когда я стоял на грани между Ошо Раджнишем и Фридрихом Ницше. Признаюсь мне было весело читать его. Много наивности и слабость языка нашли отражение в этом произведении. Но все же таков был я сам в то время, и стирать часть своего прошлого я не собираюсь. Потому решил опубликовать этот рассказ в своем дневнике. Пусть все знают каким был Indilhin… и каким он стал.

            Приятного прочтения. Надеюсь «Восхождение» повеселит вас также как и меня.  

                                                                 "Восхождение" 

         Я поднимаюсь вверх. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я подступил к подножию этой горы, моей мечты, моей страсти, моей цели. Может быть, несколько суток, а может и месяцев длится мое восхождение. Время для меня теперь не имеет значения, я оставил мысли о нем так же, как и свою жену, своих друзей, родителей. Они знали, что я не вернусь, знали, что мое восхождение к моей мечте, к моей идее будет также восхождением к смерти. Помню, как последний раз видел мою любимую жену, помню ее умоляющий взгляд. Она хотела, чтобы я остался. Как только узнала о моем намерении, закатила скандал, ругала меня и угрожала, говорила, что я эгоист, что думаю только о себе и своих мечтах. Я понимал ее и чуть было не бросил свою затею, но я также знал, что не смогу жить дальше, не смогу уважать себя и любить все близкое мне, если теперь откажусь от своей мечты, от своего восхождения. Я понимал, что мне лучше встретить смерть рядом со своей идеей, чем остаться здесь, превратившись в живого мертвеца, потому что я чувствую, как умирает мое утомленное голодом сердце. Теперь я знаю, чего жаждет оно.

            Раньше я заблуждался, думая, что любовь и семейное счастье может напитать мое сердце, и потому старел; будучи живым, начал разлагаться, словно труп. Но теперь, с каждым преодоленным уступом я становлюсь все более сытым, каждый сантиметр, преодоленный в моем восхождении, питает меня.

            Не обращая внимания на ругань любимой, я собирал сумки. Билет в Непал я купил еще за неделю до моего ухода, но никому не показывал его. Все принадлежности, необходимые альпинисту, лежали в отдельном мешке. Я взял с собой немного пищи, чтобы не отягчать свое восхождение, и теплую одежду, чтобы не замерзнуть. Жена, поняв, что мои намерения серьезны и бранью от меня ничего не добиться, вдруг бросилась ко мне на шею, плача и умоляя остаться. В моих глазах предательски защипало, я еле сдерживался, чтобы самому не заплакать. Зачем я нашел тебя? Зачем женился? Зачем любил? Неужели для того, чтобы теперь бросить?… Почему я не подумал об этом раньше? Потому что не мог, не зная желаний своего сердца.

            Мне было жалко любимую. Целуя ее губы и щеки, я обещал, что вернусь, шептал на ушко, что люблю ее. Она держала меня в своих объятиях, но моя мечта звала мое голодное сердце, обещая сытость и более страстные объятия…

            Я разжал руки любимой, она не сопротивлялась, только умоляюще впилась своими глазами в мои. По щеке медленно скатывалась слеза, готовая вот-вот упасть. Я отвернулся, чтобы не видеть этого взгляда. Было очень больно. С минуту простояв спиной к этому жалобному призыву, я собрался с силами, накинул куртку, схватил два своих мешка, и вышел.

            Обувь и все остальное было уже на мне. Я быстро бежал вниз по лестнице, потом по знакомым до боли улицам до тех пор, пока мой дом не скрылся среди других зданий. Я боялся передумать. Внутренний голос отчитывал меня, приказывал вернуться. Мысль, будто я совершаю ошибку, стучала дикой болью у меня в голове. Я попытался сокрушить это препятствие. С каждым новым шагом, удаляющим меня от дома, от любимой жены, от друзей, от всех близких мне людей, я становился свободнее, протестующий внутренний голос затихал, на душе становилось легче. Почему так сложилось, не знаю. Но я чувствовал себя узником в этом мире цивилизации. Теперь я ушел от всего этого. Ушел, ни с кем не попрощавшись, кроме жены.

Я остановился, сделал глубокий вдох, будто пытаясь уловить запах свободы, запах таинственно-нового приключения, что уготовила мне жизнь. Ветер шаловливо играл с моими волосами, где-то неподалеку вспорхнули голуби, устремились, словно единое существо, куда-то ввысь. Я проследил взглядом за их полетом и улыбнулся. Скоро я последую за вами! Вверх. А может и выше, так что вы будете следовать за мной, вы, счастливые, умеющие летать! Окончательно оставив прошлое, покинув все, что решил покинуть, я устремил взгляд вперед – в будущее. Еще раз, глубоко вздохнув, я бодрым шагом двинулся по аллее. Мой путь был усыпан желтыми опавшими листьями, наводящими тоску и унылость своим жалким павшим видом; я подбрасывал их ногой вверх, наблюдая за тем, как они, словно желто-красные звезды, кружась, падали вниз. Я двигался навстречу своей мечте, своему избавлению. Впервые за долгие годы я был по-настоящему счастлив.

            Теперь я поднимаюсь вверх. Я уже совсем близко. Еще чуть-чуть, и я доберусь до вершины. Пищи осталось совсем мало, придется долгое время голодать и питаться лишь снегом. Ничего, это пустяк по сравнению с тем, что ждет меня там, вверху. Руки и ноги устали и болят, но это мелочь. С каждым выступом я приближаюсь к концу, мне не спуститься обратно: слишком опасные места я прошел. Но ничего, я давно был готов к смерти. Когда я взмывал вверх на пассажирском самолете, я понимал, что это мой последний полет. Последний раз я поднимаюсь над землей, так что даже горы остаются далеко внизу. Я всю дорогу сидел, уставившись в окно, наблюдая за облаками, лежащими подо мной словно мягкий снег, напоминая северный полюс, который я не раз видел по телевизору. Последний раз я вижу вас.

            В столицу Непала – Катманду – самолет приземлился рано утром. Здесь была зима, местами лежал снег. Люди кутались в свои теплые шубы, прячась от холодного ветра, изредка поддувавшего с севера.

В аэропорту я оделся потеплее и двинулся в город. Я знал, как мне попасть к подножию моей мечты. Я тысячи раз пересказывал в уме всю дорогу, сведения  которой я получил из книг очевидцев, а потом сверил по карте. Вначале мне нужно было добраться до монастыря, расположенного далеко в горах. Я сел на автобус и быстро добрался до назначенного места. Там я взял проводника, который и привел меня к подножию горы, покорить которую я мечтал с самой молодости, когда еще только начинал заниматься альпинизмом. Я много раз видел ее на картинке, но то, что представилось моему взору, не шло ни в какое сравнение со своим жалким подобием на бумаге. Она буквально уходила в небеса, а своими красками превосходила само небо. Снежные пики, словно боги, гордо смотрели ввысь. Рельефная поверхность будто что-то хотела сказать мне своей письменностью, своим непонятным языком. От нее веяло силой и могуществом. Она успокаивала мысли, щедро одаряя спокойствием и той силой, которой обладала сама. Около часа я провел, словно в трансе, прежде чем начал восхождение.

Вот последний уступ, и я буду наверху. Еще немного усилий, и я покорю тебя, моя красавица. Только надо немного передохнуть. Я сел на снег у края только что преодоленного выступа и впервые за все мое восхождение посмотрел назад, точнее не назад, а туда, вниз, где я оставил все, что было моей жизнью. Каким же прекрасным казался мир сверху! Я увидел, что он также совершенен, как и горы, а может и больше. Я даже не могу описать, насколько это было красиво. Подо мной мирно расстилалась равнина, одетая в легкую дымку. Где-то там, за снегами и непреодолимыми уступами, прятались монастыри и домики крестьян. Где-то резвилась детвора, влюбленные наслаждались союзом сердец, прижимаясь друг к другу в теплой постели. Где-то там, внизу, пели птицы, играла музыка, люди плакали и смеялись. Кто-то сражался за свободу, кто-то наслаждался ею, кто-то хоронил умерших, а кто-то приветствовал рождение новой жизни. И все это было там, внизу. Здесь же царил суровый беспристрастный покой. Я оглянулся и посмотрел вверх, туда, где за последним уступом ждала меня моя мечта, и ничего там не нашел кроме холодного и чуждого снега. Зато снизу на меня веяло теплом.

Я вспомнил жену, которую оставил далеко дома – там внизу. Ее нежную кожу, красивые глаза, милую улыбку. С ней я вспомнил все, что согревало меня внизу: вспомнил друзей, с которыми я не раз весело проводил время, родителей – самых замечательных людей в мире, и всех-всех, кто хоть раз подарил мне мгновение счастья и любви. Теперь я начал понимать, чего требовало мое голодное сердце, зачем звало оно меня вверх, зачем заставляло все бросить, отвернуться от казавшегося мне скучным мира. Мое сердце устремило меня ввысь, чтобы вернуть мне землю, вернуть способность любить и дружить, словом – подарить мне заново то, что я растерял внизу. Да, никто не смог бы более полюбить землю, чем я, смотрящий на нее с высоты.

Мое сердце забилось чаще. Мне захотелось обнять весь мир, стать с ним одним целым, впитать его в себя и исчезнуть в нем. Я встал и, закрыв глаза, шагнул вниз, навстречу зовущей меня земле со всей ее красотой и уродливостью, потому что понял, что не могу жить без нее. Падая, я расправил руки и внезапно подумал: “А ведь я ошибся”. Это был мой последний полет.

(Всем набожным, всем стремящимся в рай и презирающим землю, посвящается. Да не замерзнет ваше сердце в высотах святости!)