С. Грибков, Прятки, 1893

Кабы знала я, кабы ведала,
Не смотрела бы из окошечка
Я на молодца разудалого,
Как он ехал по нашей улице,
Набекрень заломивши мурмолку,
Как лихого коня буланого,
Звонконогого, долгогривого,
Супротив окон на дыбы вздымал!

Кабы знала я, кабы ведала,
Для него бы я не рядилася,
С золотой каймой ленту алую
В косу длинную не вплетала бы,
Рано до свету не вставала бы,
За околицу не спешила бы,
В росе ноженьки не мочила бы,
На проселок тот не глядела бы,
Не проедет ли тем проселком он,
На руке держа пестра сокола!

Кабы знала я, кабы ведала,
Не сидела бы поздно вечером,
Пригорюнившись, на завалине,
На завалине, близ колодезя,
Поджидаючи да гадаючи,
Не придет ли он, ненаглядный мой,
Напоить коня студеной водой!

 Алексей Толстой
 1858 г.

 

художник Рене Бритенбушер

„Самое прекрасное, что мы можем испытать – это ощущение тайны. Она источник всякого подлинного искусства и науки. Тот, кто никогда не испытал этого чувства, кто не умеет остановиться и задуматься, охваченный робким восторгом, тот подобен мертвецу, и глаза его закрыты. Проникновение в тайну жизни, сопряженное со страхом, дало толчок для возникновения религии. Знать, что непостижимое действительно существует, проявляя себя через величайшую мудрость и самую совершенную красоту, которую наши ограниченные способности могут постичь только в самых примитивных формах, — это знание, это чувство и служит основой настоящей религиозности.“

  Альберт Эйнштейн - физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии, общественный деятель-

английский художник Фредерик Стивенс " В саду весной"

(Frederic John Lloyd Stevens (1902-1990))

[Татьяне Дмитриевне]
 
В прозрачной мгле безмолвствует столица;
Лишь изредка на шум и глас ночной
Откликнется дремавший часовой,
Иль топнет конь, и быстро колесница
Продребезжит по звонкой мостовой.
 
Как я люблю приют мой одинокий!
Как здесь мила весенняя луна:
Сребристыми узорами она
Рассыпалась на пол его широкий
Во весь объем трехрамного окна!
 
Сей лунный свет, таинственный и нежный,
Сей полумрак, лелеющий мечты,
Исполнены соблазнов... Где же ты,
Как поцелуй насильный и мятежный,
Разгульная и чудо красоты?
 
Во мне душа трепещет и пылает,
Когда, к тебе склоняясь головой,
Я слушаю, как дивный голос твой,
Томительный, журчит и замирает,
Как он кипит, веселый и живой!
 
Или когда твои родные звуки
Тебя зовут - и, буйная, летишь,
Крутишь главой, сверкаешь, и дрожишь,
И прыгаешь, и вскидываешь руки,
И топаешь, и свищешь, и визжишь!
 
Приди! Тебя улыбкой задушевной,
Объятьями восторга встречу я,
Желанная и добрая моя,
Мой лучший сон, мой ангел сладкопевный,
Поэзия московского житья!
 
Приди, утешь мое уединенье,
Счастливою рукой благослови
Труды и дни грядущие мои
На светлое, святое вдохновенье,
На праздники и шалости любви!

художник Анна Медем

Целый вечер в саду рокотал соловей,
И скамейка в далёкой аллее ждала,
И томила весна... Но она не пришла,
Не хотела, иль просто пугалась ветвей.

Оттого ли, что было томиться невмочь,
Оттого ли, что издали плакал рояль,
Было жаль соловья, и аллею, и ночь,
И кого-то ещё было тягостно жаль.

— Не себя! Я умею забыться, грустя;
Не её! Если хочет, пусть будет такой;
...Но зачем этот день, как больное дитя,
Умирал, не отмеченный Божьей Рукой?

Николай Гумилев

художник Джемс Тиссо  - Портрет Кетлин Ньютон

О, золотистые каштаны
Твоих взволнованных волос,
Вы говорите мне про страны,
В которых быть не довелось!
Твой стан… твой стан! Одно движенье,
Едва заметное, слегка, —
И вот уж головокруженье,
И под ногою — облака…
Я пью твой голос. Он живящий
Затем, что был в твоих устах,
Невероятное сулящий,
Дающий больше, чем в мечтах…
Твои уста… В них полдень Явы,
В них тайна русского огня.
Ах, созданы они для славы
И — через славу — для меня!
Твой взгляд восторженно встревожен.
Он нежен, вкрадчив, шаловлив.
Ты та, кем я облагорожен,
Кем счастлив я и кем я жив!
Замок Hrastovac
12 июля 1933

 

английский художник Стивен Джон Дарбишир

Дождя отшумевшего капли
Тихонько по листьям текли,
Тихонько шептались деревья,
Кукушка кричала вдали.
Луна на меня из-за тучи
Смотрела, как будто в слезах;
Сидел я под кленом и думал,
И думал о прежних годах.
Не знаю, была ли в те годы
Душа непорочна моя?
Но многому б я не поверил,
Не сделал бы многого я.
Теперь же мне стали понятны
Обман, и коварство, и зло,
И многие светлые мысли
Одну за другой унесло.
Так думал о днях я минувших,
О днях, когда был я добрей;
А в листьях высокого клена
Сидел надо мной соловей,
И пел он так нежно и страстно,
Как будто хотел он сказать:
«Утешься, не сетуй напрасно —
То время вернется опять!»

Год создания: 1840-1849
 

Как ни гнетет рука судьбины,
Как ни томит людей обман,
Как ни браздят чело морщины
И сердце как ни полно ран;
Каким бы строгим испытаньям
Вы ни были подчинены, -
Что устоит перед дыханьем
И первой встречею весны!

Весна... она о вас не знает,
О вас, о горе и о зле;
Бессмертьем взор ее сияет,
И ни морщины на челе.
Своим законам лишь послушна,
В условный час слетает к вам,
Светла, блаженно-равнодушна,
Как подобает божествам.

Цветами сыплет над землею,
Свежа, как первая весна;
Была ль другая перед нею -
О том не ведает она:
По небу много облак бродит,
Но эти облака ея;
Она ни следу не находит
Отцветших весен бытия.

Не о былом вздыхают розы
И соловей в ночи поет;
Благоухающие слезы
Не о былом Аврора льет, -
И страх кончины неизбежной
Не свеет с древа ни листа:
Их жизнь, как океан безбрежный,
Вся в настоящем разлита.

Игра и жертва жизни частной!
Приди ж, отвергни чувств обман
И ринься, бодрый, самовластный,
В сей животворный океан!
Приди, струей его эфирной
Омой страдальческую грудь -
И жизни божеско-всемирной
Хотя на миг причастен будь!

Исаак Левитан "Весна в Италии" 1890

Весна – не лето, лист – не лист,

Весенний цвет – не цвет, но сладок,

Как будто след губной помады.

Иль подуставший пианист

Касается клавиатуры:

Она, вздыхая под рукой,

Сдает без боя партитуру

Своей мелодией простой.

Весна изменчива, как муза,

В окно выходит, лезет в дверь,

Для неумехи – как обуза,

Для мастака – как канитель.

Но есть пьянительная треба

В ее промокших лохмотах,

В покое дачном без соседа

И греве дня на чердаках.

И в замусоленных обновках

Есть то, что будоражит плоть,

Но и в ужатых летом сроках

Весну приходится полоть.

Ее так много, если впустишь!

Она взрыхляет сразу все.

С ее живого послевкусья

Восходит тучное жнивье.

Многие зарубежные писатели вдохновлялись русской историей, бытом, литературой и героями. Наша страна, с ее суровостью и одновременно широкой душой, привлекает литераторов со всего света. Немало из них описывали в своих произведениях Россию или же русских персонажей, которые добавляли новых и острых красок сюжету. Многие зарубежные классики оставили яркие очерки в мемуарах о своих поездках в Россию. Да и сейчас авторы создают новые документальные книги о русской культуре, криминале, сталинском режиме и прочее. Как описывали настоящий русский характер заграничные авторы? Из-за чего их произведения долгое время были запрещены в нашей стране?

Древние римляне считали, что бабочки – это цветы, которые сорвал ветер. В мифах Эллады бабочки часто являлись символом любви, а на древнегреческом языке бабочка и душа назывались одним словом – «психе». Психея – жена Эроса изображалась прекрасной девушкой с крыльями бабочки. Древние греки и римляне называли словом «Психе» и душу и бабочку. Эльфы – духи воздуха, пришедшие к нам из скандинавской мифологии, изображались в виде маленьких человечков с крыльями бабочки.

Frederick Morgan 1856-1927.Девочка с бабочкой


Весенеет линия
Берега вдали.
Перелески синие
В парке расцвели.
И сниженье чувствуя
В речке полых вод,
Лососина шустрая
В море вновь идет.
Вышел цветик вычурный,
Солнцем осиян.
И свинцовый исчерна
Стал клевать максан.
С верой непреклонною
Много счастья жду:
Бабочка лимонная —
Первая в году!

 Игорь Северянин

1929, май

„Как-то один глухой человек, узнав, что его сосед тяжело болен, решил, что навестить больного — его священный долг. Но тут же он заколебался, так как понял, что из-за своей глухоты он не сможет услышать тихой речи ослабевшего человека. Однако поразмыслив как следует, он решил, что сможет отделаться стандартными фразами. Например, если он спросит больного: «Как ты себя чувствуешь?», — тот обязательно ответит: «Мне уже немного полегчало», — и тогда мне останется сказать: «Ну и слава Богу!» Потом ему нужно будет задать вопрос: «Чем ты питаешься?», — и каков бы ни был ответ соседа, можно будет ему сказать: «Пусть пойдёт тебе эта пища впрок». Прилично будет также спросить: «А кто тебя лечит?», — и даже не услышав ответа на этот вопрос, смело можно похвалить умение врача.          Подготовив себя таким образом, глухой отправился к соседу. — Как ты себя чувствуешь? — с этими словами он вошёл в дом больного. — О друг, смерть уже зовёт меня в дорогу, — слабым голосом ответил сосед. Глухой же на это, как собирался, сказал: — Ну что ж, и слава Богу! Больной, услышав эти слова, со страхом подумал: «Только мой лютый враг за мою смерть может благодарить Господа!» А глухой тем временем продолжал ставить свои заранее заготовленные вопросы: — Чем же ты питаешься, брат? — Моя еда — это не еда, а просто яд! — отвечал больной. Глухой не услышал его слов и продолжил свою беседу заранее заготовленной фразой: — Ну что же, даст Бог, эта пища пойдёт тебе впрок. Больной даже не успел прийти в себя, услышав такое пожелание, когда последовал ещё один вопрос глухого: — А кто же твой лекарь? — участливо спросил он. — Вероятно, сам ангел смерти, — со слезами на глазах ответил больной. А не услышавший этот ответ глухой уже продолжал свой разговор: — Что ж, искусство этого лекаря известно всем, и он всегда всё, что начал, доводит до конца. Думаю, что и с твоей болезнью он справится! Сказав эти слова, глухой ушёл с чувством исполненного долга. А его больной сосед тем временем говорил сам с собой: «Кто бы мог подумать, что мой сосед, с которым мы живём рядом уже много лет, затаил на меня такое зло. Я в своей слабости не мог ему ответить, но я прошу Господа наказать его за его злорадство, потому что радоваться при виде чужой боли — это святотатство, и тот, кого радует чужое страдание, — самый большой грешник на свете». Может быть, и среди наших деяний есть такие, которые кажутся нам достойными награды, в то время как в них сокрыт тяжкий грех, а мы о нём и не догадываемся, как этот глухой, заставивший своими глупыми словами страдать и без того несчастного больного человека.“

  Джалаледдин Руми

персо-таджикский поэт-суфий 1207 - 1273