Смилуйся, быстрое Время,
бег свой жестокий умерь.
Не по плечу это бремя,
бремя тревог и потерь.
Будь милосердней и мягче,
не окружай меня злом.
Вон уж и Лета маячит
прямо за ближним углом.
Плакать и каяться поздно.
Тропка на берег крута.
Там неприступно и грозно
райские смотрят врата.
Не пригодилась корона,
тщетною вышла пальба...
И на весле у Харона
замерли жизнь и судьба.
1989
Взбить венчиком смесь из молоко, яйца, сахара и ванилина. Ломтики хлеба разрезать на 4 части. Каждую гренку хорошо вымочить в молоке и обжаривать на хорошо прогретой сковроде, на среднем огне до румяности. Гренки получаются с немного хрусткой корочкой и нежным мякишем. Перед подачей можно посыпать сахарной пудрой с корицей.
Подавать с молоком, кофе, какао.
* * *
Поверившие в сны крамольные,
владельцы злата и оков,
наверно, что-то проворонили
во тьме растаявших веков.
И как узнать, что там за окнами?
Какой у времени расчет?
Лишь дрожь в душе, и плечи согнуты,
и слезы едкие -- со щек.
Но эти поздние рыдания
нас убеждают неспроста,
что вечный мир спасут страдания,
а не любовь и красота.
Среди почти 3000 картин кисти А. М. Герасимова есть портреты, натюрморты и пейзажи. Он – первый президент Академии Художеств Советского Союза, лауреат 4 Сталинских премий и, соответственно, любимый пейзажист вождя-тирана. Полотна Герасимова известны во всем мире, становятся достойным украшением экспозиций музеев. К ним и принадлежит картина «Дары осени», которая и по сегодняшний день манит своими яркими красками.
Это немецкое блюдо было широко распространенного в XIX веке в Германии. Оно очень легко готовится и не требует больших кулинарных способностей.
Хлеб порезать ровными ломтиками.
Яйца взбить с молоком.
На сковороде разогреть сливочное масло ( я брала топленое масло).
Ломтики хлеба обмакивать в яично-молочной смеси с двух сторон и обжарить на масле примерно по 3 минуты.
По желанию посыпать горячие гренки сахаром. Можно также посыпать тертым сыром.
Подавать на завтрак.
Порой, среди забот и жизненного шума, Внезапно набежит мучительная дума
И гонит образ твой из горестной души.
Но только лишь один останусь я в тиши
И суетного дня минует гул тревожный,
Смиряется во мне волненье жизни ложной,
Душа, как озеро, прозрачна и сквозна,
И взор я погрузить в неё могу до дна;
Спокойной мыслию, ничем не возмутимой,
Твой отражаю лик желанный и любимый
И ясно вижу глубь, где, как блестящий клад,
Любви моей к тебе сокровища лежат.
Выходец из богатой семьи (родители И. Остроухова были купцами), он не только получил прекрасное образование, но и в совершенстве владел тремя языками. В молодости его страстью были естественные науки, а образцы растительного и животного мира, собранные им, были известны не только в российских, а и в европейских кругах натуралистов.