Сборище стихотворений, в своё время бережно переписанных рукой в тетрадь.

 

 

       

 

 

        Оторвись от привычных явлений,

        От чужого огня,

        От бессвязных, пустых объяснений,

        И послушай меня.

        Ты живёшь, убегают минуты

        Из-под ног.

        Обещал ждать и помнить кому-то

        И не смог.

        Ты хотел полюбить на рассвете —

        Не успел,

        Мимо счастья прошёл, не заметил,

        Проглядел.

        В полдень солнце впрягает в карету

        Трёх коней.

        Посмотри: у тебя уже нету

        Стольких дней!

        Оглянись: ты идёшь по дороге

        Не своей,

        А твоя, та, одна из немногих,

        Рядом с ней.

        Скоро вечер, опустит ресницы

        День чужой.

        Вот и скрылся весёлый возница

        За горой.

        Ты свободен, к чему объясняться,

        Где твой дом?

        Будешь плакать и будешь смеяться

        Не о том.

        ...Но слова мои ветер подхватит,

        Унесёт.

        А о счастье твоем кто заплачет,

        Кто спасёт?

 

 

        Изумруд Кулиева.

 

---

 

        Нет, хмуриться не надо,

        Привыкнешь — станешь злой.

        В тебе таится радость,

        Как пламя под золой:

        То замерцает зыбко,

        То проницает тьму...

        И всё ж чуть-чуть улыбкой

        Ты помогай ему.

        Валентин Лукьянов, 1967 год.

 

---

 

        Вы спите, а вокруг творится что-то:

        Пылает снег, то ярче, то слабее,

        О чём-то тяжело вздыхают шторы,

        Без сил припав к горячей батарее.

 

        И обступают стены звук случайный,

        Пристав к нему с вопросами пустыми,

        И без огня подпрыгивает чайник,

        Мечтая напоить пески пустыни.

 

        Сквозняк сдувает каждую пылинку,

        Всерьёз влюбившись в странные покои.

        Зевает кресло, выгибая спинку…

        Вы спите, а творится тут такое!...

 

---

 

                Моя комната

        Куда-то всё плывут, плывут

        продольные дожди

        перед окном моим.

        А на столе — цветы,

        как млечные созвездья,

        да стул один,

        да рукопись в углу -

        мои стихи

        иль я сама —

        одно и то же,

        только форма разная.

        И всё,

        и больше ничего,

        да сор ещё

        цветочный на полу.

        Ксения Некрасова.

 

---

 

        Когда стоишь ты рядом,

        я богатею сердцем,

        я делаюсь добрей

        для всех людей на свете,

        я вижу днём —

        на небе синем — звёзды,

        мне жаль ногой

        коснуться листьев жёлтых,

        я становлюсь, как воздух,

        светлее и нарядней.

        А ты стоишь и смотришь,

        и я совсем не знаю:

        ты любишь или нет.

        Ксения Некрасова.

 

---

 

        Белая птица

        Вьюга,

        Коснулась меня крылом,

        Как по-щенячьи упруга

        Осень

        Во взгляде твоём.

        В нём утомленная проседь,

        С ним холостячка свеча.

        Спи,

        Моя рыжая осень.

        Спи!

        Это было вчера.

        Сердце зайдётся,

        Пожалуй,

        Только в ладошках зари,

        Там,

        Где малиновым жаром

        Бредят в снегу снегири.

        Белые птицы —

        Вьюги,

        Осень в зрачках янтаря.

        Господи!

        Эти руки —

        Два отшумевших крыла.

       

---

 

        Человеку о счастье мечталось,

        Может, сбудется самая малость,

        Но на свете чудес не бывает,

        И надежда его убывает.

        Убывает она с годами,

        Листопадами и городами,

        А когда совершенно убудет,

        Человека на свете не будет.

 

---

 

        Разобраться в своём одиночестве

        не могу, все вопросы не те.

        Я замешана в чьём-то пророчестве,

        не разгадана по темноте.

 

        И сменяется чёрными красками

        за окном моим дня бирюза...

        Вновь сверкают под чёрными масками

        осторожного зверя глаза.

 

---

 

        Разве так руки сложишь,

        чтобы — вселенной вдоль?

        Нам не хватает кожи

        чувствовать чью-то боль.

        Нам не хватает робости,

        чтобы любить так,

        чтобы — сводило пропасть

        музыке в такт.

        Слушайте нас, любимые,

        ведь на любой волне

        мы лишь

        не-пов-то-римые,

        не-пов-то-римые,

        не…

        Ирина Путяева.

 

---

 

        Начни любить,

        начни, —

        где сна не обрести,

        где —

        паузой пока

        в твоей —

        его рука,

        где из сожжённых струн

        на вечный небосклон

        взойдут

        сто

        тысяч

        лун,

        звучащих в унисон!

        Ирина Путяева.

 

 

---

 

        От голубой искры

        в прыжке, как парашют,

        я вспыхну, если ждут...

        "Что ж купол не раскрыт?"

        Мне над тобой кружить

        и горько сознавать:

        не научившись жить,

        мы учимся летать.

        Всё расписав по дням,

        "Люблю!" сказать спешим,

        постыдно простыням

        доверившись чужим.

        Летим:

                     глаза в глаза,

        летим:

                     лицо в лицо...

        О!

                  Не рвануть бы

                                              за

        холодное

                            кольцо...

        Ирина Путяева.

 

 

---

 

                Последний Дракон

        Плохо мне, плохо.

        Старый я, старый.

        Чешется лес, соскребает листья.

        Заснёшь ненароком — опять кошмары.

        Проснёшься — темень да шорох лисий.

        Утро. Грибы подымают шляпы.

        Бог мой драконий, большой и добрый!

        Я так устал: затекают лапы,

        И сердце бьётся в худые рёбра.

        Да, я ещё выдыхаю пламя,

        Но это трудно. И кашель душит.

        В какой пустыне метёт крылами

        Ангел, берущий драконьи души?

        Мне кажется, просто меня забыли,

        Когда считали — все ли на месте.

        А я, как прежде, свистнуть не в силе,

        Чтоб дохли звёзды и падал месяц.

        Возьми меня, сделай такое благо!

        В холодном небе жадные птицы.

        Последний рыцарь давно оплакан

        И не придёт со мной сразиться.

        Я знаю: должен — конный ли, пеший —

        Прийти, убить и не взять награды…

        Но я ль виноват, что рыцарей меньше

        Ты сотворил, чем нашего брата?

        Все полегли, а мне не хватило.

        Стыдно сказать, до чего я дожил!

        В последний рёв собираю силы:

        За что я оставлен без боя, Боже?

 

 

        Ирина Ратушинская,

        Киев, ноябрь 1982 года, тюрьма КГБ.

 

---

 

        Ещё не доросла до пониманья истин,

        уже не дорасту до счастья мятежа,

        до схимы, до вериг, до книг Агаты Кристи,

        но, Господи спаси! — как мечется душа!

        Как мечется душа, как спорит с жадным телом,

        как хочется в круиз по солнечным местам,

        как режутся слова корявой правдой дела,

        и устрицы во льду не просятся к устам...

        Мешаются слова неродственного ряда,

        и маятника ход ни тише, ни скорей...

        Уйдя от райских врат, не сунусь в двери ада,

        и Вечность буду я стоять между дверей...

        Не всем же дорастать до пониманья истин,

        до схимы, до вериг, до счастья мятежа...

        Есениным себя давно никто не числит,

        но, Господи спаси! — как мечется душа!

 

         Марина Хлебникова.

 

---

 

        Пытливым разумом и взглядом

        На небо устремлённых глаз

        Мы рвёмся вдаль, а то, что рядом,

        Уже не беспокоит нас.

        Ища в Галактику дороги

        Средь звёзд, роящихся во мгле,

        Мы забываем, что в итоге

        Нас ожидает на земле.

        Но ты — беспомощный и тленный,

        Под тяжестью забот и бед,

        Затерянный в глуши Вселенной,

        Ты повторяешь как обет,

        Свой путь земной не завершив,

        Что стоит жить, пока ты жив.

        Антанас Дриллинга.