Кошки вообще являлись  любимыми животными Иосифа Бродского. Как-то он сказал: «Обрати внимание – у кошек нет ни одного некрасивого движения». 

Коты и кошки  были бы польщены, умей они читать эти  жемчужины любовной лирики!

Вечер клён задел, снижаясь.
Кот мурлычет, погружаясь
В беспорядочные грёзы.
Каждый глаз – как лист берёзы.
Обеспеченный ночлегом,
Он сочувствует коллегам:
Тот – водичку пьёт из Мойки,
Тот – поужинал в помойке,
Тот – вздремнул на полчаса,
Тот – спасается от пса,
Тот – совсем больной от стужи...
Многим, муррр, конечно хуже...
Не могу им всем помочь,
Потому что скоро ночь,
Это мне не по плечу,
Потому что... Спать хочу...
Кран ворчит на кухне сонно:
«Есть ли совесть у Самсона?»

Есть святой, которому молятся о больных кошках. Его зовут Нектарий Оптинский — последний великий старец Оптиной пустыни. В детстве у него не было ничего. Только мать и кот. Он помнил этого кота всю жизнь. Своё детство он всегда рассказывал одними и теми же словами, будто это было самое важное: «Было это в младенчестве моём, когда жил я с маменькой. Двое нас было на белом свете — да ещё кот жил с нами. Мы низкого были звания и притом бедные. Кому нужны такие?» Отец умер рано. Братья и сёстры — от голода. Осталась мать. И кот.

Когда стал старцем — у него снова появился кот. Серый, пушистый. Ходил за ним из комнаты в комнату. Скажет: «Пойди, сядь там» — идёт и садится. Или лежит у печи и слушает, как старец читает молитвы. Батюшка гладил его и говорил: «Преподобный Герасим Иорданский был великий старец — у него был лев. А мы малы — и у нас кот». Не жаловался. Смирялся.

Была история из детства, которую он рассказывал снова и снова. Маленький Коля играл с котёнком. Глаза светились в темноте зелёным. Схватил иголку — хотел проткнуть котёнку глаз. Мать перехватила: «Выколешь глаз котёнку — сам без глаза останешься». Прошли десятилетия. Нектарий — уже иеромонах в Оптиной. Подошёл к колодцу. Монах рядом черпал воду черпаком с длинной острой ручкой — и едва не выколол ему глаз. Тогда старец сказал: «Всё в жизни, от колыбели до могилы, находится у Бога на самом строгом учёте».

Нектарий рассказывал и другое предание — почему котам можно входить в храм. Во время потопа дьявол вселился в мышь и пробрался в ковчег, чтобы прогрызть днище. Но там оказался кот. Поймал мышь. Загрыз. Кот спас ковчег и всё человечество. С тех пор кошачьему роду — особое уважение. И право входить в храм. И это живёт до сих пор. В Предтеченский скит Оптиной пустыни местные коты сами идут с монахами на крестный ход. Монахи говорят: «Никто их не созывает. Они сами чувствуют важность происходящего». Коты живут в ските с начала XIX века. Столько же, сколько монахи. Почти двести лет.

Нектарий — не единственный. Старец Николай Гурьянов тоже жил с котом по имени Липа. Один раз кот поймал птичку — съел. Батюшка покачал головой. Без слов. После этого кот больше птиц не трогал и даже охранял птенцов во дворе от других котов. А Гертруда Нивельская — святая неразделённой Церкви, покровительница кошек. Ей молятся, когда кот болеет. Память — 17 марта. Сам Нектарий прожил тяжёлую жизнь: арест, ссылка, одиночество. Но всю жизнь повторял одно и то же: «Двое нас было на белом свете — да ещё кот жил с нами. Кому нужны такие?» Он помнил это до конца. Значит, это было важно. И Бог помнит тоже.

https://vk.com/romangolovanov

Вечный православный календарь на каждый день 
 

Вечный православный календарь.