Со святым и вечным Рождеством.

   На Рождество мы всегда направляемся к родителям, и ни разу не встретили праздник где-то. Только в доме, в котором пахнет моими дневниками и целыми нотами, сестринскими акварелями, маковыми рулетами и ежегодным папиным: «Чтобы дожить до следующего Рождества». Так говорили мой дед и прадед. Именно с этого начинается разговор за столом.
   Медленно подбирается сочельник. Талантливо врут собаки. Папа идет на улицу и внимательно следит за небом. Наверняка, выискивает знак. Дальше – кутья в глиняной тарелке, словно неохотно разрисованной грубой кистью. По соседству – сельдь, капуста, голубцы. В детстве меня раздражала твердая пшеничная каша, заправленная медом и изюмом. Короче говоря – приторно-сладкая. Я не сознавала, зачем она нужна и почему обязана съесть целых 3  ложки?  Сейчас душу готова отдать, только, чтобы моя семья и дальше собиралась за столом в полном составе, а на столе важничала кутья. Чтобы сохранялась вежливая уличная тишина, а в небе –  учтивые звезды без потусторонней шахедской силы. Чтобы слышался церковный звон, а не вой сирены, а моя Тоня смеялась, вместо того, чтобы прижиматься с тревожным: «Что это гремело? Бомба? Ракета? Война?»

  Дальше – все по плану. Приглушенный кухонный свет. Выключенный телевизор. Тихий разговор о жизни и о тех, кто ушел вдаль:
   Прабабушка Настя очень радовалась, когда ей подарили пуховый платок. Не расставалась с ним ни в жару, ни в мороз. Обвязывала то голову, то поясницу. В один из дней платок потерялся, и она оплакивала его, как живого. Со временем увидела сон, а в нем – голос: «Иди в конец огорода и забери свою пропажу». И действительно, прибежала на самый край, а там – любимая вещь. Видимо, выбивала подсолнухи, вспотела и забыла.
   Прапрадед Никон прожил 96 лет и умер с полным ртом своих здоровых зубов. Ни разу их не чистил и не верил в зубную боль. Говорил: «Кость не может болеть».
   Прадед Степан прошел всю войну без единого ранения, не подвергшись даже контузии, а летом 1945 года умер от дизентерии.

   У воспоминаний нет конца и края. Большинство слышала миллион раз, что-то – впервые. Дальше приходят колядники. Много, почти все село. Замерзшие дети с влажными носами. Один поет звонко и отчетливо, второй начитывает сродни рэпа. На столе по кучкам конфеты и деньги. Рождество…

В этом году рождение Христа привычно нагрянет всюду: и в 5-комнатные апартаменты, и в «хрущевки», и в скромные дома на окраинах. В онкодиспансеры, дома престарелых, каждый пункт несокрушимости. Праздник придет в окопы, блиндажи, госпитали, детдома, курсирующие поезда. Что бы не случилось: эпидемии, затруднения, войны, – а Рождество тут как тут. Тихое, трогательное, теплое. И пусть большинство украинцев будет есть кутью со слезами на глазах, чокаться узваром, прижимать к груди детей, слушать небо и собственные сердца, но Рождество все равно воцарится. Оно уже рядом. Возле Донецка и Бахмута. Недалеко от Авдеевки и Ясиноватой. По обе стороны Сватового и Кременной. Вблизи Сумщины, Полтавщины, Волыни.

 Автор: Ирина Говоруха.