Наивность

**********
Просматривала то, что написала раньше, и стало смешно потому, что может показаться, что это - записки алкоголика: тут выпили, там выпили…
На самом деле все было намного скромнее. Я, например, не пью водки, Наташа вообще ничего крепче кефира, не пьет. Все наши посиделки были с одной-двумя бутылками, как правило, сухого вина, иногда докупали бутылку водки (это уж исходя из конкретных присутствующих мужчин). Так что все происходило не в пьяном угаре – просто для меня застолье, в котором бутылок больше, чем одна, - уже «пьянка».
**********
После ссоры с Вадимом и вечера в кафе/баре поводов для общения с Леной и Владом стало немножко больше, можно было о чем-то говорить с позиции «а помнишь?» Как-то незаметно для себя мы с ним обменялись телефончиками.
Поговорили раз, другой, потом эти разговоры стали довольно частыми и рекордно долгими: мы висели на телефоне по 3 с лишним часа подряд. Я не сказала еще, что он жил не с родителями, а с бабушкой: присматривал за бабкой и своей будущей квартирой, а бабка приглядывала за домой и внуком. Существовали они мирно и дружно, она где-то подрабатывала и раз в несколько дней уходила на ночное дежурство. Вот в такие вечера и можно было говорить до бесконечности. К тому же и я все чаще допоздна была дома одна.
Неожиданно у нас оказалось много общих тем. Первая и главная – компьютеры, программирование: приятно было хвастать друг другу своими программистскими «ноу хау». Интересно было болтать о музыке, кое-что в этом плане я узнала и полюбила, благодаря нему. Чуть не забыла – коты! Владу нравились животные, и коты, в частности. (Позже котенок моей кошки переехал к его родителям.) Ну, и просто болтовня о чем угодно.

Днем на работе все оставалось по-прежнему. Они с Леной все так же много времени проводили вдвоем. Я разговаривала с ними нечасто, и для окружающих никаких принципиальных изменений в нашем кругу не произошло.

Я не зря вспоминала, что наши дни рождения почти совпадают, к тому же мы – два упрямых барана. Верить или не верить в гороскопы – каждый сам решает. Но наши характеры были очень похожи, особенно в отрицательных качествах. БОльшая часть разговоров проходила в язвительно-колючем стиле, даже, когда мы говорили без свидетелей. Однажды Влад заметил: «Нам с тобой опасно общаться – мы точно чувствуем и знаем больные места друг друга и бьем без промаха».
Да, это, действительно, было так. Слова часто бывали обидными и болезненными.
Как-то раз я не стерпела «укола» и обиделась. Несколько дней мы вообще не разговаривали. Потом столкнулись в коридоре. Влад театрально грохнулся на колени передо мной и взмолился о прощении. Честно говоря, этот спектакль меня даже испугал: первая мысль была о том, чтобы в тот момент никто не появился в коридоре, к тому же вся сцена покаяния происходила прямо напротив кабинета директора КБ. Новоявленный артист пообещал стоять в такой позе до тех пор, пока я не прощу его. Пришлось быстренько прощать, но я все-таки напомнила ему, что мне пришлось уступить шантажу.

В очередной раз с чьей-то невинной фразы «А не собраться ли нам?» организовалась небольшая вечеринка. Самым подходящим местом была названа моя квартира, и мне пришлось с этим согласиться.
Народа собралось мало, но самое интересное, что позже к нам присоединился Ленкин муж.

Пару слов о нем: раньше он занимался какими-то молодежными проблемами и на этой почве был слегка знаком с моим мужем. Потом страстно захотел попасть на работу в КГБ, добился своего, т.ч. я принимала в гости уже сотрудника органов, а не абы кого.

Тот вечер мы провели без особого веселья – очевидно, все чувствовали какой-то напряг. Наконец, уже и Лена с мужем засобирались домой, оставался только Влад. Выглядел он плоховато: стоял, подпирая стенку в прихожей и задремывая на ходу. Отпускать почти ночью такого одного на улицу было страшновато – если бы что-нибудь случилось, я бы потом мучилась до конца дней своих. Решили оставить его до утра.
Вообще-то, оставлять гостей на ночь было всегда проблемой для нас с мужем. В однокомнатной квартире лишнее место найти трудновато. Обычно для экстренных случаев мы сооружали походную лежанку: надувной матрац, спальный мешок/одеяло и парочка пледов. Кого отправить на это лежбище решили быстро: меня пожалели, как женщину, да и муж не рвался спать вместе с малознакомым парнем, вариант «отправить на пол мужа» почему-то даже не обсуждался, т.ч. на половую жизнь отправили гостя.

Часов в 8 утра мужу надо было уходить на работу – милиция работает и в выходные. Собирался он самостоятельно, и после его ухода вполне можно было еще пару часов поспать, что я и собиралась сделать. Но тут раздался голос с пола: «Можно я на тахту перелезу, а то как-то холодновато тут, внизу. И твоя кошка всю ночь меня усами щекотала.»

**********
Я – такой человек, что мысль о сексе, если и приходит мне в голову, то последней из всех остальных мыслей. Даже, если меня будут укладывать в постель, то я до последней минуты буду надеяться, что человек делает это исключительно ради того, чтобы в расслабленном горизонтальном положении получше рассмотреть мой глубокий внутренний мир. Да и то время, когда мне немного пришлось помотаться по командировкам, кое-чему научило. Например, в самолете из Питера всего за час дороги мы с каким-то мужчиной успели так сладко уснуть на плече друг у друга, что перед посадкой нас даже не стали будить.
***********

В голове проснулись не пошлые мысли, а совесть: гость, а спит на полу.
- Ладно, - говорю. – Ползи сюда, только вместе со своим одеялом.
Он запрыгнул на тахту, и мы, по крайней мере, я попытались спать дальше. Минут через 10-20 стало понятно, что сон уже ушел. Вставать тоже не хотелось, просто лежали и болтали. Опять начались подколки всякие, потом кто-то в кого-то запустил подушкой…
Такого подушечного сражения я в своей жизни не помню: нахохотались до слез и разгромили всю тахту.
Потом угомонились, позавтракали и решили, что надо нанести визит Ленке и продолжить веселье.
Это оказалось не самой лучшей нашей идеей, причем все стало ясно, как только нам открыли дверь. Ленку просто перекосило от «радости». Хорошо еще, что у нее в тот момент была еще какая-то знакомая, которую Влад, как выяснилось, уже знал. Я немного посидела и с облегчением свалила домой. Одна.

Дальше опять было как всегда: звонки вечерами, работа днем. Близился Новый год. Однажды, болтая по телефону, завели речь о новогодних гаданиях, желаниях.
Влад допытывался, что я буду загадывать. Честно говоря, я в эти гадания не верю, но объяснять это не хотелось, и я отвечала что-то с многозначительной таинственностью.

От него же я узнала, что Лена собирает у себя дома на Новый год большую компанию. Мне она об этом не говорила и меня это несильно расстраивало. Но приглашение все же поступило. Приложил к этому руку Влад или нет, я не знаю.
И хотя Новый год я почти всегда встречала с родителями (уйти и оставить их одних я попробовала только раз и поняла, что больше так поступить не смогу), в этот раз я нашла компромиссный вариант: мы с мужем встретили НГ у моих родителей, а потом поехали к Лене.

Дорога в новогоднюю ночь на окраину города в спальный район – это отдельная повесть. Когда мы все же добрались туда, я проклинала себя, что согласилась на эту авантюру. Замерзшие и засыпанные снегом, мы ввалились в их квартиру, полную незнакомых и нуууу очень пьяных людей. А мы-то после такой дороги были уже абсолютно трезвые и даже голодные. Я пошла на кухню, чтобы немножко согреться и привести себя в порядок. Почти следом зашел Влад.
- С наступившим!
- Угу, и тебя с Новым Годом.
Он обнял меня и поцеловал.
- Я угадал твое желание?
Вообще говоря, желания не было, но кто же в такой момент ответит «нет»?
И опять поцелуй, уже долгий, очень долгий, такой, которому не хочется сопротивляться.
И тут на кухню зашла Лена.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что такая киношно-банальная сцена может быть в реальной жизни, причем не с кем-то, а со мной, я бы ни в жизни не поверила. Но оказывается, так бывает

Влюбленность

Я думаю, что у всех троих на лицах было примерно одинаковые гримасы: недовольство, смущение, досада. Диалог был коротким до предела:
- Развлекаетесь?
- Угу, поздравляемся.
Примерно так.

Вся вторая половина новогодней ночи оставила жутко неприятные воспоминания. Не нужно было мне туда ехать! Я чувствовала себя совершенно чужой в этой компании. А как можно было еще чувствовать, когда появляешься в окружении людей, которые уже солидно напраздновались за несколько часов, а ты, сама, трезвая, как стеклышко. Все – абсолютно незнакомы мне. Даже не знаю, сколько их там было потому, что одни в полумраке ходили из комнаты в комнату, на кухню, другие подолгу пропадали на лестничной площадке. Человек 15 наверно было. Периодически парочки уединялись, причем, как я поняла, не со своими мужьями и женами. Я болталась среди всего этого, как неприкаянная. Мой муж завис за столом с какими-то мужиками и я никак не могла вытащить его оттуда. Вышла на лестницу – ко мне стал приставать еще какой-то гость. Вот и все, что можно вспомнить из этого праздника.

Под утро народ стал расходиться, и только некоторым, как и нам, нужно было дождаться хоть какого-нибудь транспорта – возвращаться надо было на другой конец города. Оставшиеся встретили утро на кухне за маленьким столом. И только Ленкин муж поступил мудро: он уже давно выпер всех гостей из комнаты и улегся спать. Вообще-то, он был мужиком неглупым и веселым, а на кухне нам как раз не хватало такого настроения, и я пошла его будить. Мы проболтали с ним почти час, кстати, я реально убедилась, что кагэбэшники умеют пить и не напиваться: он был в полном порядке и хорошо помнил даже мелочи прошедшей ночи.

Наконец, уже можно было отправляться домой. Владу было по пути с нами и еще дальше, чем нам. А до нашего дома нужно было добираться час, не меньше. В троллейбусе уже к середине дороги у нас стали слипаться глаза. Решено было доехать до нашего дома и там сделать привал на пару часов сна, а вечером мужу опять надо было съездить на пару часов на работу.
Мы с мужем переоделись в домашнее, Влад - в чем был, с тахты убрали лишние валики и, не расстилая постель, легли спать. Бдительный муж сказал, что будет спать между нами. Часа через 4 он ушел на работу (до сих пор не знаю, было ли это, действительно, работой, но я никогда не следила и не проверяла его). Сквозь сон я слышала, как он собирался и уходил, потом опять ненадолго отключилась.

Иногда просыпаешься внезапно, как будто включили изнутри: раз и ты уже не спишь. Я увидела спящего рядом Влада. Просто лежала и смотрела на него. И вдруг подумала, что мне так нравится смотреть на него: красиво очерченный профиль, черты лица такие ясные, мужественные, но не грубые. Он лежал на спине, запрокинув руку за голову, на лице было такое спокойствие. Мне даже не хотелось его будить потому, что вот сейчас, такой спокойный, он не говорит свои ядовитые шуточки, не гримасничает, наверно, такой, какой он есть на самом деле, под своей ежедневной маской. Я смотрела и думала, что почему-то так нестерпимо хочется дотронуться до него, до этих пышных волос, до густых темных бровей… Я даже затаилась, боясь разбудить его. Я чувствовала какой-то приятный запах, и это был не парфюм, и даже не алкоголь, что было бы вполне объяснимо. Без сомнений, он спал крепко, дыхание было ровным и спокойным, не вздрагивали веки и ресницы. Я была слева от него и, немножко подвинув руку, дотронулась до его груди. Замерла и прислушалась. Сердце билось совершенно нормально, как и должно быть у спящего человека. И я решилась: «Вот сейчас я сделаю это. Я только поглажу его, так осторожно, чтобы он ничего не заметил. Он никогда не узнает об этом. И никто не узнает о том, что я сделала».
Осторожно одним пальцем погладила волосы у его виска, там, где они распадались по подушке. Опять замерла. Влад продолжал спокойно спать. Уже смелее я касалась его бровей и губ. Наверно это длилось секунды, хотя казалось бесконечностью.
Я еще немного посмотрела на него и без резких движений, застывая через каждую секунду, стала сползать к краю тахты. Путь был почти закончен, я уже опускала ноги на пол, когда за спиной раздался голос:
- Я – не только старый солдат, я еще и стойкий солдат.

На какие-то мгновения я просто остолбенела, потом собралась с силами и обернулась:
- Извини… я тебя разбудила? Когда ты проснулся?
- Давно. Я слышал все, что надо было слышать, - в его глазах и губах блуждала улыбка.
- Нет. Не может быть! Ты спал. Ты спокойно дышал, не дрожали ресницы, ровно билось сердце… Я же видела все это! Ты же выпил, ночь не спал… Невозможно так притворится! Я не могла обмануться! Ты не должен был этого слышать и знать!
Влад потянул меня за руку, мне пришлось наклониться, и я оказалась у него почти на груди. Я все еще была просто растеряна, но видела уже только его темные глаза и эту непонятную улыбку.
- Ты знаешь, я часто мечтал о том, чтобы меня вот так вот кто-то разбудил.
Он приподнялся, и слов больше не было потому, что губам нашлось другое занятие.

То, как пролетел следующий час, описать трудно. Это было как безумие: хотелось поглотить в себя все эти восхитительные новые чувства, ощущения, запахи и никак невозможно было насытиться ими. Но (надо сказать это «но») секса не было (так вот вышло, что Новый год совпал с неудачными днями).
Я не смотрела на часы, и мне было все равно, что вот-вот может вернуться муж. Все остальное вдруг потеряло всякий смысл.

Мы остановились только потому, что просто уже не было больше сил. А минут через 20 вернулся муж.

Я приготовила чай-кофе, а потом Влад ушел. Муж устроил бубнеж по совершенно неожиданному поводу: что я затащила его в какой-то притон, а не компанию, и что я вела себя там неприлично. Я, аж, психанула. Я сама видела всех этих людей в первый и последний раз. А «неприличным поведением» он назвал то, что ко мне кто-то приставал. Кто-то из этих гостей быстренько, не вдаваясь в подробности, передал ему это. Ну, тут уж я перешла в нападение и отчитала его за то, что всю ночь маялась там одна, а он даже никакого внимания на меня не обращал, что тот, кто ему донес обо мне, мог бы продолжить наблюдение и увидеть, как я отшила этого приставалу. А так, как это все было правдой, муж умолк. Мы договорились больше туда не ходить и успокоились на этом.

Я не думала, чего я ждала после этого 1 января, но то, что было потом, было уж совсем неожиданным.
Мы с Владом практически перестали общаться, хотя с Ленкой их отношения оставались все такими же, по крайней мере, внешне. Мои разговоры с Леной прекратились – это было, хотя бы, объяснимо. Что произошло с Владом – я понять не могла. А тут еще и сама с собой не могла разобраться. Я стала делать ошибки, одну за другой. Мне нужно было поговорить с ним, нужно было как-то объяснить себе то, что было, и то, что теперь. Никаких разговоров не получалось. Совсем уже полным идиотизмом была моя попытка поговорить с Ленкой.
Когда Влад сказал, что мы не будем больше встречаться, а я спросила, почему, он ответил, что одной встречей все не прекратится – захочется второй, третьей... Я не могла понять, почему и зачем нужно было устраивать такие провокации, довести меня до того, чего я не хотела делать.
Их поведение было настолько демонстративным, что все это не могло остаться незамеченным окружающими. Конечно же, за моей спиной начались разговоры в отделе. Иногда что-то из них доходило и до меня. За два месяца я издергалась и исплакалась, а потом внутри как-то все успокоилось, заглохло, притупились боль и обида.

В начале марта муж уехал на месяц на стажировку в Москву. Он должен был вернуться 26 марта, как раз в день нашей свадьбы. 25 марта вечером в дверь позвонили, я открыла и увидела Влада. Он сказал: «Ты победила, я опять пришел к тебе».

Потом было то, что должно было случиться. А еще немного позже, после его ухода я думала, стоило ли это того, что теперь я чувствую. А ощущения были неприятные: я изменила мужу. Я обманула его. Правда, подозревала, что он сам давно уже обманывает меня, но фактов же не было. А я – обманщица.
26-го после работы дома меня ждал праздничный ужин, почти при свечах, по поводу дня свадьбы и его возвращения из командировки. Это было в первый и последний раз. Через месяц выяснилось, что у мужа есть другая семья, и мы начали развод. Тот ужин он объяснил так: «Хотел напоследок тебя порадовать».

Неизбежность

Если бы я и подумала, что после той встречи в наших отношениях что-то изменится, то все равно бы ошиблась. Для окружающих мы выглядели «помирившимися», т.е. уже не игнорировали друг друга. «За кулисами» этого театра мы несколько раз встречались, но где-нибудь на улице. Дни рождения мы совместили: сначала проставили на работе, потом полдня проторчали в кафе, в том самом, куда ходили в первый раз.

В начале мая муж организовал мне уик-энд в Варшаве, «прицепив» меня к какой-то группе, собранной из его коллег и сотрудников. Народ ехал, в основном, на рынок, а я просто проболталась в свое удовольствие по городу. Мы не договаривались, что муж встретит меня по приезду – время трудно было предвидеть из-за задержек на таможне, но день возвращения, конечно, был известен.
Я вернулась поздно ночью. Дома «встречал» муж в компании какого-то парня и бутылки. Парня выставила, бутылку вылила, а на следующий день он сказал «разводимся», и я ответила «да». Оказывается, он вечером «советовался с другом, разводиться или нет, потому что на стороне должен быть ребенок». А раз я так их разогнала, то он решил, что разводится. (Надо сказать, что до меня 2 года в Питере он уже жил с кем-то в гражданском браке.) Я уже давно была готова к этому решению и давно поняла, что не потеряю ничего, кроме штампа в паспорте. Но все равно развод – это тяжело, кто бы что ни говорил по этому поводу.
Оставаться после такого разговора ночевать дома мне не хотелось. Можно было поехать к Наташе, которая ненадолго приехала со своего севера, но не хотелось ехать туда, чтобы поплакать с женской компании. Расстраивать на ночь родителей тоже было бы жестоко. Я позвонила Владу. Это был единственный человек, который мог в тот момент своим колким язвительным тоном разозлить меня, а мне нужна было злость, чтобы не было слез и саможаления.
Я не собиралась к нему домой, и то, что его бабка была не на дежурстве, оказалось даже кстати. Мы почти 3 часа просидели и проговорили в парке. Когда я была уже в норме, то словила такси и уехала на другой конец города к подруге.

Так как квартира была моя, то муж приступил к вывозу своих пожитков. Через пару дней это закончилось, и я осталась один на один сама с собой, со своими мыслями и нервами. (Положительный результат всего периода развода – минус 25 кг веса )

Влад приходил довольно часто и, как правило, оставался ночевать. Именно тогда я совершила очередную ошибку: каждый раз он уходил, как навсегда, никогда не обещая вернуться, а я как-то молча с этим согласилась. Мы продолжали строить из себя конспираторов, хотя у него это выходило еще хуже, чем у меня. На работу мы приходили по отдельности, иногда даже в разные смены потому, что утром он заезжал к родителям. И почти каждый раз кто-нибудь в нашем отделе вслух обращал внимание, что Влад здоровается со всеми, кроме меня. Ну, не могли же мы объяснить, что только пару часов назад расстались.
На фоне всего этого нас стали преследовать какие-то случайные встречи друг с другом в городе.
Выглядело это примерно так: в рабочее время я оказываюсь на шумной вокзальной площади (я бываю там очень редко). Нужно срочно позвонить. Поговорив, я вешаю трубку автомата, разворачиваюсь и почему-то не ухожу, а начинаю осматривать площадь перед собой. И почти напротив меня вижу на скамейке Влада. В выходной день еду с братом в метро (опять-таки, в метро я езжу редко). Мы проходим в конец вагона, останавливаемся и продолжаем разговор, а через пару минут я замечаю, что тот, кто сидит передо мной и в кого меня почти уперлась ногами, - Влад.
Еще в нескольких таких случаях я просто пряталась, чтобы меня было невидно.
В конце концов, Влад стал подозревать, что я его преследую. Я такого про него не сочиняла – слишком хорошо его знала. Но тогда все выглядело, как будто кто-то свыше нас постоянно зачем-то сталкивает… Мистика какая-то. Полушутя-полусерьезно я намекнула:
- Ну, раз кто-то так упорно сводит нас вместе, может нам стоит пожениться?
- С твоим характером и темпераментом? Оооо, нет! – получила я в ответ.
- Я обещаю быть смирной и покладистой, - не сдавалась я.
- Тебя надолго не хватит, - усмехнулся он.

Может он и прав? Может и не хватит, и не стоит ломать себя? Разговор был закончен.

Коварство

В принципе, мне уже было понятно, что совратительница, интриганка и просто стерва из меня не получится, но вдруг освободившись от всех обязательств замужней дамы, я обнаружила кучу свободного времени, начала обдумывать ситуацию и строить планы.
Естественно, что меня уже давно интересовало, от кого мы так старательно скрываемся. На этот вопрос вразумительного ответа не находилось. Следующая мысль касалась Лены: я ведь не знала, они по-прежнему общаются или нет. Влада спрашивать об этом было бессмысленно – он никогда не обсуждал с другими людьми своих отношений. В голову пришел классический способ: чтобы кто-то отвлекся от своих походов налево, надо чтобы он/она заволновались насчет своей собственной половины. Говоря по-русски, надо, чтобы или Лена приревновала своего мужа или чтобы ее муж вернул домой «заблудшую» жену.

И тут как раз подвернулся удобный случай.
Через кого-то третьего я узнала, что Лена уезжает на несколько дней в родителям в Россию. Я позвонила к ней домой и. вроде бы случайно «узнала» от ее Сергея, что жена в отъезде. Он маялся от безделья, мы уже были знакомы с ним, тем для разговора хватило, например, обсудили новости общих знакомых. Как-то плавно перешли к предложению, а не встретится ли нам, чтобы вместе погрустить о покинувших нас мужьях и женах. Договорились, что он приедет ко мне. Нет, я ни в коем случае не собиралась с ним даже флиртовать – мне нужно было «проговориться» о Лене.

На следующий день Сергей приехал. Нельзя сказать, что разговор клеился: почти час мы болтали ни о чем, и мне это давалось нелегко. И тут зазвонил телефон. Это был Влад с коротким и конкретным сообщением: «Я еду к тебе».
Я лихорадочно соображала, что мне делать. Сказать ему, что здесь Сергей – это значило бы, что он не приедет сейчас, а может и вообще. Такого бы я не пережила. Но его приезд ломал все мои планы на разговор с Сергеем. У меня не повернулся язык сказать «не приезжай», хотя уговаривать я тоже не стала.
Поняв, что мои подлые замыслы рухнули, я предупредила Ленкиного мужа, что сейчас приедет Влад. Сергей решал сам, оставаться ему или нет. Он остался.
Сцена была еще та. Влад зашел в квартиру и через пару секунд увидел через зеркало в прихожей комнату, тахту и Сергея. Серега ухмылялся, Влад остолбенел.
Всеобщий хохот как-то разрядил ситуацию, и, плюнув на свои планы, я просто наслаждалась случайно собравшейся хорошей компанией. В очередной выход на перекур на балкон у меня зазвонил телефон. Я вернулась в комнату: «Слушаю! Алло!» Может, линия плохая, может, ошиблись, но говорить мне ничего не стали. Положила трубку, вернулась на балкон, и тут же опять звонок. Та же картина. Уже ругаясь, я опять выхожу на балкон, а телефон опять звонит. И тут Серега говорит:
- Хочешь посмотреть, кто тебе звонит? Посмотри на автомат. Твой муж.

Во дворе у телефонного автомата почти напротив балкона стоял мой уже почти бывший. В форме, значит, с работы. Я сняла трубку и поинтересовалась, к чему этот балаган.
Ответ убил. Оказывается, он переживал за мой моральный облик, подозревал, что после того, как он оставил меня, я «пойду по рукам». Пришел, мол, проверить, а тут такое… Бывшая жена с мужиками, причем, даже с двумя.
Да, во всей этой истории меня все время подозревали в чем-то, в чем я никогда не была замешана.
Такое притворное «благородство». Противно.
После разговора с ним я, конечно же, расстроилась. Ребята меня отвлекли, как сумели: хохмами какими-то, болтовней. Следующий номер выкинул Влад. Он отправился к телефону, позвонил домой и довольно громко сообщил: «Ночевать я сегодня не приду». Ясно, что все точки были расставлены. С видом почти хозяина дома он вместе со мной проводил Сергея до дверей.

В тот день я была в шоке. Никто никогда бы не сочинил такой сценарий – только сама жизнь может так все сложить. Теоретически Сергей бы мог так все организовать, но никакого смысла и интереса делать это у него не было.

Я вкратце рассказала Владу, почему так все вышло, но умолчала про свои начальные планы. А к тому же долгие разговоры у нас получались только по телефону. Когда он был так близко, что я слышала запах его тела, говорить уже было невозможно. Но об этом позже.

Предательство

Несколько следующих месяцев прошли каким-то слитным строем, оставив самые неприятные воспоминания. Во-первых, пришлось пережить собственно сам развод. Процедура, которая заняла минуты, но подвела черту под годами. Прощальным «подарком» от бывшего мужа была некоторая сумма и напоминание, что он «благородно» не подал на раздел квартиры. Квартиру он не решился делить не из благородных побуждений, а потому что я вовремя напомнила ему про количество юристов у меня в родне. А денег хватило на то, чтобы, возвращаясь из ЗАГСа, купить на них туфли на высоченных каблуках, который я раньше не позволяла себе, чтобы не быть выше мужа.

С Владом мы все это время встречались, но не часто. На работе тоже добавилось житейских проблем.
Заказов не было, наше КБ трещало по швам. Заранее подготовив «запасной аэродром», шеф свалил из КБ и прихватил с собой всех мужчин отдела, а их, как я писала, было «раз-два и обчелся». От женской части он избавился одним махом, не взирая ни на какие качества, оставил только Вадима, как самого бесполезного человека в коллективе, даже при наличии мужских половых признаков.
Директор предложил мне возглавить брошенный отдел. Я понимала, что нереально найти заказы для полутора десятков ничего неумеющих людей, да и вообще я не знала, где и как искать эти заказы. Короче, я отказалась, а вскоре тоже уволилась.

Новая работа меня полностью устраивала, к тому же туда меня «привел» хороший знакомый. Но все равно, в первое время я очень скучала по своему КБ. Часто забегала к ним в гости. Есть очень умная фраза «уходя - уходи». Один, два, три моих прихода в КБ, и я уже начинала понимать, что делаю это зря: все те же лица, все те же разговоры, то же спящее болото… ничего не изменилось. Да и сами мои приходы становились чем-то привычным, как-то сливались с общей обыденностью. Но так вышло, что от этого понимания до определенных выводов мне потребовалось некоторое время. В очередной раз я решила заскочить на старую работу. Время выбрала предобеденное, чтобы до конца перерыва успеть вернуться на новое место.

Меня встретили шутками, что я пришла вовремя – как раз к банкету. Я недоуменно смотрела на остальных: вроде бы праздников нет, дней рождений тоже… Кто-то сказал: «Жанна вышла замуж».
- Вот так новости! За кого? – я искренне удивилась.

Жанна была довольно странной особой. Она работала у нас не очень долго, пришла после универа. В первое время мне было поручено опекать ее и вводить в курс работы. Девочка – как девочка, с хорошей фигурой, неглупой головой и несколько злым лицом. Пару лет назад у нее была попытка суицида из-за того, что ее бросил парень. После этого она лечилась то ли у невропатологов, то ли у психиатров. Это я и другие знали по ее рассказам.

В комнате вдруг наступило полное молчание, потом кто-то спросил:
- А разве ты не знаешь? За Влада.

Наверно, я – сильный человек, потому что в тот момент земля из-под ног не ушла. Я даже что-то ответила и продолжила разговор. Вот только, что я говорила, я так и не помню. Развернуться и резко уйти у меня не получилось.
Ближе к обеду на работу пришла Жанна. Мое присутствие было для нее явно неожиданным.
В какой-то момент все отправились мыть посуду, что-то там готовить на стол, а мы с ней остались в комнате вдвоем.
Немного помолчали. Наконец, я сказала:
- Ну, если вы любите друг друга, то счастья вам.
Жанна не ответила – она прошипела с такой ненавистью в ответ, что я почти отшатнулась:
- О какой любви ты говоришь?!
- Тогда зачем…
Я не закончила вопрос. Уже не было никакого смысла задавать его, отвечать на него.

Народ вернулся в комнату. немного посидела с ними за столом, ушла и больше никогда туда не приходила.

не-Зависимость

Не один день ушел на то, чтобы сказать самой себе всю правду, но я сделала это.
На новой работе неожиданно завязалось новое знакомство. Парень был женат, а связываться с женатым мужчиной – огромнейшая глупость, но я все же не отказалась от этого общения. Он красиво ухаживал, дарил цветы и подарки. Я не сильно страдала от угрызений совести, что он тратит на меня семейные деньги, - мы делали дополнительные заказы, получали за них поровну, но бОльшую часть работы тащила я. Так что ко мне возвращалось то, что я сама и заработала. Мы гуляли после работы, он совершал полные безумства поступки, например, мог днем на центральном проспекте хватать и нести меня на руках, потому что я ныла, что устали ноги. Часто бывал дома и так заботливо занимался хозяйством, что даже бывший муж таких вещей дома не делал. Настораживало то, что практически в первые же дни с какой-то легкостью он начал признаваться в любви. Несколько месяцев такого обхаживания сделали свое - я постаралась отчеркнуть Влада, не говорить о нем, не думать, не искать.

Но наступил день, когда в дверь позвонили. Я открыла и увидела его. И, молча, захлопнула дверь. Он звонил, звонил, наконец, пришлось опять открыть.
- Что тебе надо? – стоя на пороге и загораживая вход, поинтересовалась я.
- Дай мне, хотя бы, войти.
- Незачем тебе входить. Я выздоровела. Я больше не болею тобой. Тебе нечего здесь делать.
Все, как прежде: улыбка, взгляды…
- Ты опять победила – я снова и снова прихожу к тебе.
- Неужели ты до сих пор не понял, что нет победивших?! По-моему, мы оба проиграли и давно.
- Я войду? Не можем же мы на пороге разговаривать…

Я пропустила его в квартиру. Мы, действительно, только разговаривали. И я все-таки сказала ему про свою встречу с его женой.

Убили некоторые фразы:
Я же спрашивал тебя, кто, по-твоему, из девчонок отдела лучше. И ты назвала ее.
Ты изводишь меня по ночам, я встаю утром, весь разбитый.
Это ты звонишь и молчишь в трубку?

Я ответила, что не звоню, что не ищу его никак, даже, если бы он и хотел думать иначе.

Прошел месяц, может два, Влад позвонил по потрясающему поводу: он жаждал рассказать мне, что его жена родила. И почему-то именно мне он должен был это сообщить, и, более того, почему-то я должна была предложить имя для ребенка. Я поинтересовалась, все ли в порядке у него с головой. Вообще-то, он соображает, кому звонит, что предлагает? По-моему, ему были пофигу мои вопросы – после звонка он явился ко мне живьем.

Я не хотела бы быть на месте той, чей муж вот так вот приходит к кому-то другому. Но я до сих пор не знаю, как я должна была тогда поступить. Трудно, невозможно удержаться, когда разговариваешь с человеком, таким нужным тебе. И постепенно сквозь слова начинаешь замечать, что он уже держит тебя за руку. Не перебивает, не останавливает, а просто касается руки. Потом, все так же внимательно слушая, он скользит рукой все выше, медленно приближается к тебе, а твои слова почему-то сбиваются и становятся все медленнее. Наконец, ты чувствуешь запах… Не знаю, правда ли то, что пишут про афродизиаки, но то, что есть тот запах, который может лишить тебя всякого разума и воли, – я не сомневаюсь. Уже нет мыслей, хорошо или плохо ты поступаешь, нет реальности, есть только тот мужчина, которого ты хочешь, во что бы то ни стало, тот, кто будет стонать от наслаждения от твоих рук и губ. И пусть все остальное идет к черту.

Нежность – грусть - глупость

После нескольких встреч в отношениях с Владом наступила довольно длинная пауза. Я с головой ушла в новую работу, а на все остальное, кроме моей головы, упорно предъявлял права новый знакомый. (История, связанная с ним, тоже достойна описания, но это должен быть очень тяжелый рассказ с трагическим концом.)
На том этапе общение с новым коллегой было относительно спокойно, если можно так сказать: работали, провожал домой, доставал бесконечными разговорами и заставлял быть 24 часа в сутки его личным психоаналитиком.
И вот однажды меня, когда я сказала что-то критическое в адрес его жены, самым грубым образом оборвали: «Не тебе о ней судить!»

Я захлебнулась от обиды. Это была реальная цена его ухаживаний, обхаживаний и откровенно потребительского отношения ко мне. После тех слов было еще многое, но с моей стороны больше никогда не было самообмана.

Поздно вечером в тот день позвонил Влад. Если наедине с собой я еще как-то сдерживалась, то, услышав его, на вопрос «Что нового?» я просто разревелась в трубку. Он даже ничего больше не выяснял, а просто сказал: «Сейчас приеду».

Наверно, его семьи не было дома, потому что очень быстро, скорее всего, на такси, он примчался ко мне. Было поздно, почти ночь.
Мы проговорили до утра. Кофе, сигареты… Я плакала, уткнувшись в его плечо, а он впервые не подкалывал, не вредничал и не насмехался. Он слушал, пытался что-то объяснить мне со своей мужской точки зрения, вытирал мои слезы и гладил, успокаивая. Потом взял меня за руки и, глядя прямо в глаза, сказал: «Это – не твой мужчина. Тебе нужен не такой. Просто забудь его.»

Да, не такой. И я даже знала, какой нужен мне, но разве могла об этом говорить.
Часам к 5 утра уже не оставалось сил на переживания, я устала от своих эмоций, мы не могли больше смотреть на кофе и сигареты, и Влад взмолился:
- Пошли в комнату, а то я уже прирос к табуретке.
И мы ушли с кухни, чтобы я еще раз поняла и запомнила, кто нужен мне.

И с тех пор стала наблюдаться какая-то странная закономерность: Влад мог подолгу никак не напоминать о себе. Иногда я видела его где-нибудь на улице, но всегда старалась избежать встречи. Как только в моем окружении появлялся человек, который начинал интересовать меня или интересоваться мною, Влад неожиданно возвращался из небытия опять все то же: разговоры, внимание и слова «Ты снишься мне» и «Тебе нужен не он». Он, как будто, каким-то шестым чувством улавливает, когда ему надо напомнить о себе. После этого, как правило, заканчиваются все мои отношения: и плохие, и даже те, которые были не лишены перспективы. И при следующей встрече мне приходится признавать, что он был прав. Я почти никогда не ищу его сама, потому что никогда не знаю, с чем столкнусь: он может броситься на помощь, а может ответить холодно «каждый умирает в одиночку».

Однажды я спросила одного своего друга, как он, мужчина, может объяснить такое поведение. Он ответил: «Ты для него – номер 1. Каждый мужчина – собственник, он приходит, чтобы убедиться, что ты по-прежнему принадлежишь ему.» Я возразила: «Не думаю, что я была в его жизни первой.» Но приятель уточнил: «Не первой по порядку, а первой по важности.»
Наверно, и он стал для меня номером один, и я никак не могу ни забыть его, ни вернуть, ни заменить кем-то другим. В самом начале нашего знакомства он с понтовым видом посоветовал мне почитать Ницше.
«Счастье мужчины зовется «я хочу». Счастье женщины – «он хочет».
Это - довольно точное описание наших отношений.

В последний раз мы виделись несколько месяцев назад, просто случайно на улице. Влад подошел сам. Он выглядел очень плохо, объяснял это какими-то проблемами со здоровьем. Мне жалко его. Я не могу поверить, что он счастливо устроил свою жизнь – он не кажется счастливым человеком.
Может я и неправа, но мне кажется, что все могло быть совсем по-другому.
Что же значит слово «глупость»? В этой истории столько глупостей: глупая игра чувствами друг друга, множество глупостей, которые я наделала на пути к нему, глупое расставание и два глупых человека, которые останавливаются на улице и смотрят в глаза друг другу.

**********
Зачем я все это написала?
Это – не литературное творчество, а просто мой рассказ самой себе. Здесь нет выдумки. Наступил вдруг такой момент, когда я не могла не написать об этом. Может быть, теперь, когда я выпустила это из себя, все станет легче и проще. Когда видишь, как твои мысли превращаются в буквы, начинаешь как-то иначе оценивать то, о чем думаешь и пишешь.
Вернется он или нет – я не знаю. Может быть звонок раздастся сейчас, когда я пишу эти слова, а может быть никогда.
Поживем – увидим.

Самое обидное, что я на такого же "Вадима" потратила пять лет своей жизни. Не было ни одного мужчины, которому бы я не изменила с ним. А когда я уже была готова рухнуть в такие любимые объятия, он снова исчезал... Какое интересное выражение: "он приходит, чтобы убедиться, что ты по-прежнему принадлежишь ему"...... забавно...... спасибо тебе за эту историю.

Ответ на комментарий Иманка

Спасибо, что прочитала)
Наверно мне было нужно написать. Я как будто опять все пережила, и теперь уставшая и опустошенная. Может так оно и выйдет из меня?

оно выйдет...... из меня оно вышло через 10 лет. однажды я поняла, что вылечилась от "вадима" и больше о нем не думаю. только ник остался... все будет хорошо, правда.