Сначала я летал над городом. Он будто нарисован был, похож на Лос Сантос из ГТА. Летал спокойно, без напряжения. Потом снился супермаркет, где продавали только консервы без этикеток и крупы. Я, брат и его девушка не могли ничего купить, злились, потому что голодные были. Я предложил пойти домой и заказать пиццу по телефону. Почти уже мы дошли до подъезда дома, как началась Великая Отечественная война. Налетели бомбардировщики. Мы забежали в подъезд под разрывы бомб и крики людей. У меня на уме только одно крутилось - как же нам теперь пиццу привезут?! Выглядывал в окна подъезда - город стал черно-бело-серым и превратился не то в Питер, не то Сталинград. С тоской подумал еще раз про пиццу и стал подниматься в квартиру. Вдруг погас свет и стало темно. Шел по кромешной тьме. Вдруг почуял за спиной человека - да, там был кто-то. Он вышел на слабо-освещенное место у окна и я понял кто это. Это был мой Наставник! Я одновременно обрадовался и испугался, что попал в тот самый город Стругацких (Град обреченный). Наставник улыбнулся и сказал - Да, ты попал именно к нам. Но сейчас у нас война и потому лучше иди в квартиру свою и пережди ее. Я - Но ведь я могу воевать, помогать. Наставник махнул рукой - Один человек ничего не изменит. Сейчас пойдем домой и выпьем вина, послушаем классическую музыку. В конце концов жизнь-то одна! Я не стал сопротивляться. Квартира моя была полуразрушена - одной стены не было и открывался вид на соседний полуразрушенный дом и разбомбленную школу. Шел дождь и город казался еще более серым. В оконных проемах торчали люди - мужчины и женщины, дети и старики, Все они махали белыми флагами. Война закончилась и я снова подумал о пицце. Привел в порядок квартиру. Снесенную стену заменила полиэтиленовая пленка. Мне даже стало нравиться то, как комната выглядела. Часы на стене шли в другую сторону и дело было не в них, само время шло назад. Сначала был вечер, потом день, потом утро и ночь. Ноябрь сменился Октябрем. Разрушенный город оживал. Деревья теряли желтые листья и на них зеленели новые листья. Во дворах поселилось много беженцев - курды, афганцы, иракцы. Жили они в палатках. Иногда они забирались по балконам к нам и висели, слушали мои разговоры с моими родственниками, смеялись - им русский казался смешным. Я планировал поездку в Йэвле (я на самом деле поеду туда 5 мая). Все мне советовали ехать через - и тут все стопорились - никто не мог вспомнить имя городка. Кто говорил - Мгро, кто - Снао(мы думали про Мэршту и Сольну, но видимо мой мозг притормозил во сне и не мог до конца вспомнить, а вообще через Мэршту и Сольну в Йэвле можно попасть только если едешь с юга, а не с севера). Я все хотел уснуть во сне - мне рано вставать было, чтобы успеть к поезду, но мне мешали беженцы своими разговорами.

Потом я таки уехал в Йэвле, но на самолете, который в полете постепенно исчез и я снова летел сам по себе в воздухе. Прилетел. Йэвле был ужасно похож снова на Лос Сантос из ГТА. Неудевительно - он им и был. Встретили меня оба брата - недружелюбием. Стреляли в меня из автоматов и снайперских винтовок - все как в игре. Иногда они меня убивали - несколькими выстрелами из автомата или одним из снайперки - в последнем случая я падал как подкошенный. В теле исчезали резко все силы и чувства. Меня это раздражало неимоверно. Потому я захватил машину и стал их давить. Но они как и я после смерти появлялись снова, бежали искать оружие и все начиналось сызнова. Наконец я укрылся в комнате дешевого прибрежного отеля. Окна со  спущенными жалюзи, одна кровать застеленная, тумбочка и телефон. Я приподнимал жалюзи и смотрел на море и пальмы. Солнце опускалось все ниже, но еще было тепло (даже немного душно) и светло. Я стал разглядывать комнату. В ней жила когда-то женщина 32-летняя - во сне я порой все знаю и обо всем. Я даже увидел ее мысленно - загорелая, рослая, в легком шелковом платье цвета желтооранжевого пламени, волосы - что-то между светлокаштановыми и темно-русыми, собранными на затылке в хвостик, не то латиноамерикана, не то еще кто. Я нашел ее бумажный дневник, из которого понял, что ей было тяжело, что она впуталась в историю из-за некой суммы денег. Ее искала итальянская мафия в Америке и ФБР ее разыскивало. Она была в тяжелом подавленном состоянии, но тем не менее много читала - Ахматову на испанском, Хемингуэя на английском. Рисовала вид из окна ее комнаты. Много курила и пила текилу. Иногда смотрела ящик (я чувствовал, что она его так называла). В конце концов покончила с собой. Как - этого я не знал. Зато я нашел 300 евро в одной из книг и... как это не странно снова подумал о пицце. Стал рассчитывать - сколько пиццы я смогу купить на эти деньги. В голове крутилось, что самая дешевая пицца - 45 крон, переводил это в рубли - 180 рублей. Потом делил на 36 - чтобы понять, сколько стоит одна пицца в евро. Путался, начинал заново. Так и не смог подсчитать. Зазвонил телефон. Я поднял трубку - со мной говорил старичок с медовым голосом. Он согласился на то, чтобы я взял деньги, но попросил больше никогда сюда не приходить и ни в коем случае не брать с собой других вещей - дневники, книги, платья и т. д. Я заверил его, что ничего не возьму. Он сказал спасибо и повешал трубку. Вышел я на улицу, нашел кафе, стал покупать пиццу - продавец хитрый был, он знал что я не могу правильно сосчитать и потому говорил, что одна пицца стоит 100 евро - у меня было 3 таких купюры. Пришлось платить стольником. Ел свою вкусную (что редко во сне) пиццу и гулял по городу. У входа в одно здание увидел знакомого, зашел туда - там располагался класс изучения шведского. Мама, отец там сидели, другие иммигранты. Преподавал им молодой парень американец - дерганный, саркастичный, болезненно-самолюбивый, сноб и эрудит. Преподавал из рук вон плохо, сбивался на посторонние темы, срывался на студентах, часто умолкал, качая головой и криво улыбаясь. Я сказал - сейчас я покажу как надо шведский преподавать. Парень заорал, завозникал, но я настоял на своем и класс меня поддержал. Тогда он сник, но внимательно меня слушал, отпуская едкие замечания. Я начал вроде хорошо, как вдруг меня понесло и я стал преподавать основы геотехники. Беспомощно смотрел на парня, а он только понимающе кивал - он тоже вроде не по собственной воле кочевряжился. Я говорил на шведском о процессе установления труб слежения за грунтовыми водами. Когда речь зашла об понятии высоты над уровнем моря, я стал подробно объяснять что тут к чему. Нарисовал на доске гору, дал вершине произвольную положительную высоту, нарисовал море и стал показывать принцип определения высоты. Класс сидел загруженный с пустотой в глазах - они-то на простом шведском плохо говорили, а я тут им терминами шведскими сыпал. Когда я закончил, я спросил - есть ли вопросы. Одна женщина подняла руку и спросила - а почему девушка на вершине горы, когда смотрит в бинокль вниз на море и на юношу, бродящего там, видит его на много меньшего размера, чем ее видит юноша в свой бинокль тем более что бинокли у них идентичные. Я недоуменно обернулся и увидел на доске два вспомогателтных рисунка - два круга, в одном нарисовано цветными мелками с фотографической точностью то, как видит девушка юношу  с вершины в свой бинокль, а в другом - наоборот, то как юноша видит девушку в свой бинокль, стоя на уровне моря. Разница была на лицо. Я было хотел пошутить, что девушка не с той стороны бинокля смотрит, как парень начал меня выталкивать из класса, я же еще пытался выкрикивать имена лучших групп в мире - чтобы ученики повышали свое умственное развитие. При этом я крича, что лучшими группами они являются лично для меня, а потому не ыакт, что они лучшие вообще. И тут же кричал, что ни хороших ни плохих групп нет в принципе. Все - вкус, все - вкус!!!! - кричал я.