Я не видела его с пятницы.
Смотреть на него - это как в жаркий солнечный день сидеть на берегу холодного синего озера, пить ледяную воду, зачерпывая её пригоршнями. Невозможно напиться. Этого слишком мало. И чем больше пьёшь - тем сильнее безумная жажда.
Тёмное, глубокое синее озеро. Я сижу на берегу. Больше всего на свете хотелось бы нырнуть в него вниз головой. Жарко. Так жарко и душно. Так сложно дышать.
Но я боюсь. Я не знаю, есть ли дно у него дно. Мне страшно, потому что тогда я захлебнусь, и больше не смогу дышать.
Это невыносимо.
Трудно дышать. И глаза становятся мокрыми. Я не знаю, почему.

Наверное, из-за всего сразу. Из-за всего того, чего у меня не было, когда я была маленькой, когда я была постарше, когда я была подростком, чего у меня нет сейчас и не будет потом. Из-за всего, чего я лишилась, обладая - и лишилась раньше, чем родилась.

Я никому не нужна.

Мама, я хочу домой. Мама, мне плохо. Мама, зачем я родилась.

Я не верю, что у нас с ним может что-то получиться. Нет, даже не так. Я уверена, что у меня с ним ничего не выйдет. Так всегда бывает, когда чего-то слишком сильно хочешь. Ты получишь всё, что только пожелаешь - но у тебя никогда не будет того, чего ты хочешь всем сердцем. Эта идея, когда-то зародившись, поглотила меня.

Дело даже не в том, что я не могу с ним заговорить. Могу. Но я даже не знаю, о чём с ним говорить. Я смотрю и молчу. Я не знаю, что сказать.

\

Upd: мне снилась Бабуся. Я ела колёсеко, которое она всегда пекла - из ржаной муки, с мёдом и орехами. Такого нигде больше нет. Я чувствовала его вкус. Я смотрела в её серые глаза.
Когда я запомню, что её больше нет. И никогда не будет. Есть урна с прахом. Пеплом. Золой. Всё. Больше ничего. И этого колёсика тоже никогда больше не будет.

Я не хочу быть счастливой, я хочу новое платье.