Тампль

     Из небесных ладоней января просыпается манна
     На оковы твои,
     На потерянный дом.
     Кто блуждал по пустыне сорок лет - оказался обманут,
     И остался рабом,
     И остался рабом...

     Зачарованным Каем на снегу бьюсь над проклятым словом.
     Расцветает ли роза, мой сеньор, нынче в вашем окне?
     Кто натаскивал гончих, мой сеньор, в ожидании лова?
     Кто останется бел
     Там, где праведных нет?

     Но были ранее мы с тобой одно -
     Я твоими руками бью хрусталь,
     Я твоими губами пью вино,
     Я твоими глазами вижу сталь
     Прополосканных ветром плащаниц,
     Кровь рассвета - как рана на груди,
     Припорошена пеплом
     Сизокрылых синиц.

     Коронованный пламенем, лети - стало белое алым,
     Медный колокол дня
     Докрасна разогрет.
     Проиграв королевство, мой сеньор, не торгуются в малом
     На последней заре,
     На последней заре.

     Это сладкое слово, мой сеньор, было вовсе не "вечность" -
     Смерть поставила парус, мой сеньор, на своем корабле.
     Вы же поняли тайну, мой сеньор, вы составили "верность",
     И дождетесь меня
     На библейской земле.

     Там, где были с тобою мы одним -
     Я твоей рукой сжимаю стяг,
     Твоим горлом кричу: "Иерусалим!"
     Я твоими глазами вижу знак
     На нагих и молчащих небесах,
     Где сияет, открытый всем ветрам,
     Опрокинутой чашей
     Наш нетронутый храм.
                                 6.2000