И я подписываюсь.
Показуху с детства не любил.
Еще в школе, в 6 классе, написал сочинение "заметка в стенгазету" о том, как формально, ради "галочки" составляются на бумаге, но не выполняются планы пионерского Совета отряда.
Во взрослой жизни покритиковал в газете секретаря райкома партии за формализм в организации "социалистического соревнования". Заметка так и называлась: "Подводит формализм".
Не терпел лицемерия и фальши в отношениях, не умел хитрить.
Пренебрежительно относился ко всяческим формальным условностям. Хотя со временем понял, что иногда все же надо наступать на горло собственной песни, соблюдать этикет и субординацию.
Со старшим братом в детстве не очень ладил. После 11 лет, когда брат уехал учиться, мы уже не жили вместе.
И даже потом, во взрослой жизни, после многолетней разлуки встретившись у родителей, я не мог показать какой-то особый восторг от встречи с единственным братом.
Мама смотрит на нас: "Ну поцелуйтесь, вы же родные братья!"
А я никак не мог себя заставить проявлять "телячьи нежности", если не чувствовал внутренней, идущей из души, ласки.
С возрастом сентиментальность нарастает, как и одиночество. Друзья остаются друзьями только до тех пор, пока им что-то от тебя надо. Но тебе надо пережить три-четыре-пять предательств, чтобы убедиться в правоте покойных родителей и не заблуждаться в степени искренности или поддельности испытываемых к тебе чувств чужих людей...
Но душа снова готова откликаться на добрые чувства людей. И ты поешь стихи Фета: "И душа все так же счастью и тебе служить готова".

(Добавил ссылку к себе в дневник)