...Ваня подошел ко мне со странной улыбкой, которую я всегда расценивала, как "очень рад тебя видеть" и попытался обнять. Я, вместо того, чтобы ответить ему тем же, рассеянно посмотрела сквозь него и сказала что-то непонятное. В итоге приветствие оказалось очень скомканным, и он схватил меня за обе руки чуть повыше кистей и пожал их. Мне думается, что он ко мне неравнодушен... вот уже несколько лет, хотя я не уверена. И самое дерьмовое, что мне на него откровенно плевать, и из-за этого мы не можем друг друга нормально поприветствовать. И попрощаться, кстати, тоже. Я всегда боюсь, что ему взбредет в голову меня поцеловать или вытворить еще какую-нибудь нежность, и сбегаю при первой появившейся возможности не глядя на него.
Так было и в этот раз. После скомканного "привет" мы пошли черт знает куда, и я долго не могла найти тему для разговора. Даже запаниковала. Он шел и разглядывал голые деревья, небо и прочие природные шедевры. Мое молчание Ваню, кажется, не напрягало. А я тем временем со страхом разглядывала его - мы не виделись около года, и он здорово изменился: отрастил небольшие усики и бородку, вытянулся, немного похудел и явно давно не стригся, черные волосы развевались на ветру. И все это мне не нравилось. Он заговорил о какой-то ерунде, которую я даже не слушала, а просто кивала головой, пока не услышала заветное и до боли знакомое слово "пьяный". Очнулась, он посмотрел на меня, я на него, и поняла, что зря это сделала. В его глазах светился щенячий восторг и удовольствие, а в моих - скука и какое-то презрение то ли к нему, то ли к его словам, то ли ко всему вместе. Я скорее опустила зеркала своей ничтожной душонки и опять погрузилась в свои мысли. Ваня тем временем сорвал ветку елки, начал отрывать от нее что-то и есть. Я смотрела на него, как на сумасшедшего, в общем-то как обычно. Через некоторое время, когда я почти уснула, а он пообедал елкой и был почти окрылен то ли моим обществом, то ли своими словами, Ваня сказал мне что-то нежное, а я очень зло и не смешно пошутила. Ожидала, что он пошлет меня матом или хотя бы разозлится, а он... засмеялся, нахал. Мне стало грустно вдвойне, но внезапно запел его мобильник, ну, то есть затрещал, как мой домашний телефон. Он достал доисторическую "Нокию" и отошел. Вернувшись и улыбаясь, он сказал, что опять просрал где-то свой телефон, а на этом даже смс не может написать. И мне опять было все равно. Оказалось, что звонил Рома и предложил съездить в больницу к его другу. Я от радости, что мы не будем наедине, закричала "Да" и почувствовала, что это было как минимум неприлично, он-то хотел поговорить со мной, наверное. Но мне опять было плевать. Мы встретились с Ромой и я, сначала обрадованная его появлением, опять расстроилась.
-Будешь брать? - спросил он, держа руль своей "шестерки" и глядя не на меня, а на дорогу.
Я как-то растерялась. Невольно мой взгляд опустился на его джинсы чуть ниже пояса.
-Ну, китайцев, - продолжил он, улыбнувшись, наверное, своим мыслям.
Тут я вспомнила наш последний разговор, в котором шутили, что я куплю у него трехсот китайцев. Я ответила что-то неостроумное, но эти двое из ларца опять засмеялись.
Рома - это человек, которого кроме бас-гитары ничего не интересует. По крайней мере я так думала почти два года, пока не узнала, что нравлюсь ему. У него, как у мальчика творческого и увлекающегося, любовь ко мне быстро умерла, а у меня не успела и родиться. Поэтому мы остались якобы друзьями, которым сейчас тоже не о чем говорить. При встрече я вспоминаю его бывших девушек и думаю, успел ли он с ними переспать. Просто его отношения были такими же недлительными, как и непонятная любовь ко мне. Хотя на него по большому счету на него мне тоже плевать.
Но мы продолжаем ехать в его машине. Мне жарко, я хочу выйти, сбежать к кому угодно, лишь бы не молчать и избавится от скуки, которая, словно вирус из рекламы, забралась ко мне на плечи и шепчет что-то на ухо. Так мы подъезжаем к больнице, которая живописно расположена на берегу реки и представляет собой средневековый замок, но некрасивый и похожий скорее на обитель чужой скорби. Денег на пластиковые окна у больницы хватило всего на три этажа из 7-8 (точно не знаю) и мне думается, что там обитают врачи, главврачи и другие короли медицины, но никак не пациенты. Мы выходим из машины и Рома уходит внутрь. Я напоследок бросаю на него взгляд затравленной крысы, а он мне подмигивает, кажется, догадавшись, почему я не хочу, чтобы он уходил. Возле реки валяются чьи-то грязные штаны и трусы, а на другом берегу стоят подкосившиеся маленькие домики, кажущиеся вымершими.
-А ты знаешь, что в эту реку сбрасывают больничные отходы? - спрашивает Ваня, - Ну, ты понимаешь, ампутированные пальчики и все такое...
Я с брезгливостью смотрю в воду и думаю, какая реакция будет у Вани, если он, купаясь в этой реке, в трусах обнаружит лишнее яичко...
Десять минут показались мне вечностью. Ваня достал тетради из моей сумки, открыл и радостно отметил, как похожи наши почерки. Я с ужасом смотрела на тетрадь, потому что сама мысль, что между нами может быть что-то общее, вызывала во мне страх. Рома сидел со своим другом, который осмотрел меня с ног до головы, и, как мне показалось, понял, какого размера у меня грудь, толстые ли ноги и как я выгляжу без одежды, видимо, я ему не понравилась, потому что принялся рассказывать о том, как ему ставили клизму. Ваня не отрываясь смотрел на меня, Рома посмеивался, его друг Стас говорил очень тихо, я молчала и пыталась засунуть палец в дырку штанов Ромы. Он единственный понял как мне скучно и подтащил нас домой.
Перед прощанием Рома предложил съездить на пикник на следующий день. Я говорила: "Было бы здорово", а думала: "Никогда в жизни" и писала смс Ане, решив, что она одна из немногих, на кого мне все еще не плевать.
