Ее звали Любовь, его звали Огонь,

Им хотелось однажды дотянуться до звезд,

Но страшился народ любви девы с драконом,

Обходил стороною погост…

Он не раз появлялся у чопорных скал

И кружил над заливом осенних ветров.

И одни говорили: он жертву искал,

А другие шептали – любовь…

На молитве всенощной крестилась паства,

Бабы прятали чада на теплой груди,

Седовласый священник, касаясь креста,

Призывал: «Улетай, пощади»…

Не услышал молитвы крылатый аскет,

Силуэт его резал лазурную высь.

Сто тринадцать в тумане пронесшихся лет,

В ожидании целая жизнь…

Но не ведать крестьянам покоя его,

Только прятать детей, да избу запирать

Ему крови не нужно, ему нужен был кров

Или клад, чтоб вовек охранять…

Словно копья, летели больные слова,

Он не ранил людней, вкуса крови не знал.

В золотистые краски оделась листва,

А дракон все кружился у скал.

И надумали люди задобрить его,

Чтоб покинул их земли, детей не страшил,

Но не ведомо им, что терзало дракона,

Болен он безразличием был…

Сам полет уж не в радость, и солнце черно,

Застудила печаль ледяная вода,

Он летал на рассвете, не видя его

Красоты над безмолвием скал…

Даже мудрость во благо служить не могла,

«Навязала судьба мне эту глупую роль»,

- Он рычал и давно уже выход искал,

Путь из этого мира в другой.

Между тем дочь лесничего страшной судьбы

Не бежала, хоть выбрали в жертву ее.

Для зимы собирала и сушила грибы,

Приносила домой дикий мед.

Ясным утром отец ее к скалам увел

И оставил одну, не глядел ей в глаза.

Она долго смотрела, как к деревне он шел,

Отражаясь в прозрачных слезах.

Запах плоти людской лишь коснулся ноздрей,

Встрепенулся дракон, да на лапы вскочил.

«Кто пробрался сюда, как сумел, кто посмел?

Что за хам осторожность забыл»?

Осторожно коснувшись чешуек крыла,

Она молвила: «Слушай меня, господин.

Ты не знаешь любви, ты не помнишь тепла…

Позволь мне стать сердцем твоим»…

Он умерил свой гнев, и холодная кровь

Побежала быстрее по жилам его,

Он прижал к себе девушку мощным крылом…

Так обрел свой сердце дракон…

Возвращалась она на рассвете к отцу.

Растрепалась коса, да румянец алел

На губах ее юных горел поцелуй…

Она шла, а он рядом летел…

Укрывая крылами от капель дождя,

Он до отчего дома ее провожал.

«На закате с собой заберу я тебя»

– Он любимой своей обещал.

Она робко коснулась губами щеки,

Опустила глаза, да сняла с шеи крест,

«Пусть хранит он тебя от стрелы и тоски»

Он кивнул, в небо взмыл и исчез.

Но народ деревенский не спал в эту рань,

Увидав только, что она крест отдала,

Провязали ее по рукам и ногам,

Да и кинули в лапы костра.

Ее крик он услышал в пещере своей,

И, теряя рассудок, на помощь спешил,

Но застал только пепел на комьях углей,

Да седой исчезающий дым…

И дракон, словно дым этот, сделался сед,

Он коснулся крылом остывавших углей,

Шевельнулся на шее подаренный крест,

Тот накрыл его лапой своей.

К пепелищу тяжелые камни таскал,

Он молчанье хранил, словно в храме святом,

Да один на другой с осторожностью клал

Град камней, словно строил ей дом…

Напоследок он взмыл над любимой своей,

Крестик сжал, да слова волшебства прорычал.

И упал серым камнем на груду камней,

Ее тихий погост приют увенчал…

Ее звали Любовь, его звали Огонь,

Души их, отлетая, достали до звезд,

Но страшился народ любви девы с драконом,

Зарастал васильками погост…