Вечерами обостряется потребность выговариваться пусть даже о ерунде. В последнее время кажется, что я ни с кем почти не разговариваю, хотя в принципе так и есть. Всё моё общение сводится к урокам и небольшим разговорамс Лешей, но с ним мы не говорим долго обычно, а если и обсуждаем что-либо достаточно продолжительное время, то это бывает не так часто, как мне нужно. В такие моменты кажется, что я не такой уж и интроверт, если во мне селится нужда общения. Очень хочется просто сесть где-то, выпить кофе и поболтать обо всем, что на ум придёт. Но те, с кем я могла бы это сделать, не совпадают со мной по графику. А одна я, если честно, нагулялась. На данном этапе. Очень жаль, что Катя живёт в Пересвете. Если бы мы жили в одном городе, мы бы часто виделись. Раньше мы с ней каждый, абсолютно каждый вечер собирались и шли куда-то или просто сидели тупили в телевизор, угорали над всем подряд. Это было золотое время, время пересветовской компании, которая теперь уже никогда не соберётся.

Постоянно думаю про Дашу. Ничего нового и не скажешь. Прочитала статью недавно о том, что нам всем безразличие намного страшнее, чем негативная реакция, поэтому мы часто начинаем ругаться или бесить кого-то, чтобы хоть таким образом обратить на себя внимание. Наверное, когда я в июле писала Даше, что думаю по поводу её инфантильности, то именно этим и занималась. Лучше ругаться, чем вообще ни одного слова не слышать. Ловлю себя на том, что хочется те пару текстов, что я писала здесь для неё, просто отправить ей вк. Но не делаю этого пока что. Даже сейчас опять появилось это желание.
Очень хочется написать, спросить, как она, потому что для меня это важно. Обида уже прошла, но зато появился страх. Неужели все правда останется в такой заднице? Если да, то мы действительно просто перестанем общаться. И все. Просто все.

Мне просто захотелось писать сюда опять. Писать хоть что-то. Я жду, все ещё жду тебя. Что ты вспомнишь, отреагируешь хоть как-нибудь. Но ты так далека, насколько можно быть далёкой для того, кто тебя ждёт. Я хочу говорить, я хочу увидеться, я хочу обнять тебя и поплакать, я хочу выслушать тебя, хочу тебя поддержать. Протянуть тебе руку, в которой ты не нуждаешься. Наверное, для тебя не так много времени ещё прошло, чтобы вспомнить, что я есть где-то тут, у костра, что мы выбрали нашим убежищем. Я сижу у него одна. Мне не холодно, но просто отчаянно хочется кричать. Хоть и понимаю, зови не зови - ты не услышишь.

Эгоизм? Может быть. Если можно считать эгоизмом желание увидеть от человека хотя бы какую-то реакцию на свое существование. Злость? Нет. Я не злюсь - мне больно. Где та связь, по которой мы якобы чувствуем друг друга? Мы были такими одинаковыми, а сейчас мы настолько разные, что я не понимаю, что держит нас.
Почему меня так тянет к тебе? Почему мне так важно услышать хоть слово с твоей стороны, по твоей инициативе?
Наверное, потому что ты единственная меня понимала и знала так близко.
А что сейчас? Сейчас я уже запрещаю себе надеяться. Я даже не знаю, что отвечать, если ты правда мне напишешь. А напишешь ли?

Все скандалы с квартирой стали настолько привычными, что я перестала удивляться совершенно всему. Как хочется просто верить человеку, не ждать от него подлостей. Вроде бы сошлись на решении, я обрадовалась, что все закончится. Я не верила, что все закончится. И не зря. Опять крики, опять подозрения, опять истерика. И вот на следующее утро (вчера) я проснулась и поняла, что не могу говорить. Моё горло превратилось в скрученный лист наждачной бумаги, у меня выступали слезы от боли. Встав с кровати, я поняла, что не могу ходить, потому что ноги меня почти не держат и голова кружится, как юла. Я сразу отменила занятия, Лёша остался дома, сходил в аптеку и в магазин, ухаживал за мной, пытался развеселить, а я просто была оболочкой, настолько пустой, насколько это возможно.
Пока была истерика, Лёша был рядом, слушал, гладил, обнимал, пока из меня лился поток боли.
На второй день болезни, я почти не могла дышать, постоянно капала в нос, но хоть горлу легче.

На данный момент я четвёртый день сижу дома, сплошные сопли и теперь ещё кашель. Но мне лучше. Пока что.
Я попросила не трогать больше меня, если дело будет касаться квартиры. Пусть все делают, что хотят, я не обязана решать чужие проблемы. Пусть это мои родители, но они взрослые люди. Они не имеют права спихивать все проблемы на меня и сестру. Зато я имею право послать всех к черту.

День сегодня прошёл хорошо. Не скажу, что на удивление, а лучше отмечу, что заметила изменения в поведении сестры. Прежде всего потому что я стала вести себя с ней по-другому. Приятно, что я чуть иначе смотрю на прошедшую поездку, где все разругались, теперь это в прошлом, хорошо, когда такие вещи оттуда не вылезают. Всё бы так...

Катя была сегодня растарявшимся рантмым ребёнком. Я помогала с готовкой и попутно успокаивала её,потому что она уже не выдерживала и периодически плакала. Ей хотелось сделать все идеально, но все спалось из рук, люди, на которых она положилась, подвели её. А тут вот рядом я и мама, обняли, сделали чай, усадили, доделали все, что нужно.
Хорошо, когда семья чувствует внутреннюю поддержу.

Единственное, что смутило - позвонил отец, я с ним тоже поговорила немного, а потом по дороге домой почти заплакала, опять. Как и каждый раз после его звонка. Я каждый раз говорю одно и то же. Потому что не могу просто говорить с ним ни о чем. Единственные вещи, которые должны быть сказаны, сидят внутри и вылезать не собираются. Иногда хочется, чтобы он забыл о моем существовании...
Я сказала ему, что у меня больше нет улиток, а он сказал, что ему женщина даст улиток и он из Пересвета заберёт мой аквариум. Мой. Который мне дарил друг. Да, я им не пользуюсь и не буду уже, да, он стоит бесхозный. Но... Как у отца повернулся язык, чтобы сказать, что он заберёт подарок своей дочери? Не им сделанный. Он, скорее всего, даже и не помнит, откуда вообще этот аквариум, ведь дарили мне его 8 лет назад. Мне не жалко. Но все равно обидно. Я просто согласилась. "да, он мне не нужен". Наверное, как и ты, отец.

Снилось сегодня что-то, может быть, но я не помню. Не суть. Сегодня день рождения Сони, я поеду поздравлять. Мама тоже приедет. И родственники со стороны Лёши. Они меня видели раза 3-4 всего, понятия не имею, какое у них обо мне мнение, но точно не хорошее, потому что они всю нашу семью не любят. Ни меня, ни маму, Ни Катю. А она перед ними лебезиь и приглашает домой все время, хотя терпеть не может.
Никогда не понимала, зачем все это лицемерие.
Надеюсь, что сегодня мы с мамой опять не поругаемся с сестрой. Потому что довольно сложно с ней общаться, она всегда негативит, рассказывает только о том, как её бесит кто-то или что-то.
Я устаю от такого, мне хочется говорить о хороших вещах, рассказывать о книгах, обсудить сериал, а не слушать, какие все суки вокруг.
Пыталась объяснять, что иногда нужно начать с себя, подумать, почему её все бесят вокруг, поменять свое поведение и отношение к людям. Легче ведь жить, когда ты улыбаешься, а не корчишь злобные гримасы.

Я очень не люблю ругаться. Мне было так приятно понять это. Я устаю и из-за этого часто вредничаю, когда Лёша что-то говорит мне. Вчера он обиделся на это, а я просто ушла на кухню и просидела там, пока не заснула. Злилась, бесилась, успокаивалась, потом опять злилась. В итоге Лёша просто пришёл ко мне, взял на руки и сказал "давай больше не будем ругаться". А я бы с радостью, я терпеть не могу это, но все равно вредничаю.
Хочу стать лучше.

Ничего не изменилось. Мы говорим о близости и дружбе, но ничего не поменялось с лета. Я искренне хотела сделать приятно и сделала, но...

Я не хочу говорить с тобой, не хочу слушать, как ты будешь себя оправдывать или опять все отрицать. Поэтому и не хочу. Не первый раз уже, ты и сейчас не станешь даже соглашаться с тем, что ты инфантильна. С лета, а может, вообще всегда так было, но я за занятостью этого не видела.

Я вписываю в текст разочарование и грусть, потому что понимаю, что без моей подпитки все кончится.
Ты так и не предложила сама встретиться с ИЮЛЯ. Правда нет времени и сил? Уверена, на других есть и то, и другое.

Я стала для тебя персонажем далёкого заднего плана картины, который где-то там стоит в тени, почти не видно. Да, опять взамен ничего. Ты даже не спрашиваешь сама, как у меня дела. Я кидаю картинки - ты отвечаешь. Всё наше общение.

Ты сказала, что думаешь о дружбе в последнее время. Надеюсь, для других ты что-то надумаешь. А я устала от твоего безразличия.

На улице тёплая приятная погода, можно гулять, фотографировать, просто ходить, слушая музыку. Недавно я стала слушать что-то весёлое, а не как обычно.

Раньше я много слушала, любила тексты, которые режут, царапают и ломают. А потом я перестала. Просто боялась прикоснуться к словам, которые слышала сотни раз, потому что старые воспоминания накладывались на новые, а я просто переставал дышать, когда рифма за рифмой а меня летели стрелы из песен, что я и так знаю наизусть.

И вот теперь... Так тепло на улице, а я трясусь от холода, кончики пальцев похожи на лёд, ноги в теплющих носках, закутанные в плед, не отстают в отрицательных градусах.

Мне так хочется, чтобы перестало сосать под ложечкой, чтобы сердце не билось так, будто я лишусь его скоро. Кажется, оно считает, что ему тесно внутри, там, где все сжимается.

Я часто задаю вопрос "Ты меня любишь?". Когда я перестану бояться и начну безоговорочно верить?

Я знаю, почему не доверяю мужчинам, почему считала раньше, что никогда и ни за что не выйду замуж, потому что всегда лучше самой уходить, чем каждый раз собирать по полу осколки, оставленные кем-то. Но знание - не принятие, знание - не прощение.

Я не умею верить, не умею доверять. Я пытаюсь, но мне все равно страшно. Я хуже дорогого пса, подобранного где-то, которого приручили, но он все равно не даётся. Когда я перестану огрызаться?

Столько времени, столько счастливых моментов... Когда уйдёт страх?

Когда-нибудь.

Когда это случиться, я буду самым счастливым человеком во вселенной. И я надеюсь, что ты будешь рядом.

Я всегда читаю в электричках, но иногда приходится отрываться от страниц по разным причинам:другие люди, внезапная мысль, просто усталость.

Сейчас мне пришлось оторваться и долго смотреть в окно, потому что я вспомнила свой сон. В книге женщина рассказывает дочери об отце. И до меня только сейчас дошла мысль, что сегодня мне снился мой.

Я не помню сон полностью, может, он и был более-менее связным, не знаю. У меня перед глазами стоит только одна картинка. И столько в неё вложено...

На улице зима, мы с мамой, сестрой и крестным идём к берегу озера, где в пещере прячется вот уже несколько дней мой отец. Когда он замечает нас, я выхожу в перед и двигаюсь к нему, а он очень быстро подходит и расставляет руки, как для объятия. И в момент нашего сближения я не отвечаю на это не состоявшейся объятие. Нет. Я начинаю бить ладонями по нему, как ребёнок, и кричать. Кричать про все, от чего мне больно, кричать о его поступках, сломавших счастливого ребёнка внутри меня. Всё, что копилось так долго, вылилось в это наивные, совсем не сильные, но такие нужные удары ладонями.

Во сне я сделала то, чего так хотелось сделать в жизни. Я кричала на него только в моменты полного отчаяния и отсутствия контроля над собой. Я даже не помню их, потому что я полностью была огнём ярости и боли. Но помню, что он был пьян всегда, когда я кричала. А трезвому я никогда ничего не скажу. Потому что боюсь.

Боюсь даже не его реакции, а его боли. Я не хочу причинять ему боль и видеть, как погрустнеют его глаза. Но после его поступков, как со светом, или с обоями, или с моим последним звонком, когда он разбил машину, или с выпускным, который пропил, с днями рождения, когда он не помнил, сколько мне исполнилось....после всего этого хочется высказать все, отрезвить, открыть глаза на всю мерзость, что он привнес в жизнь нашей семьи.

Две этих противоположности борятся внутри меня. Я злюсь, но мне жалко его.

Поэтому, наверное, я и выбрала не видеть его совсем, не говорить, не слышать. Так легче.

После доброй записи идёт сразу эта. Даже смешно. Дневник наглядно показывает, как все летит в пизду каждый раз, как только я расслаблюсь и поверю в хорошее.

Сижу на кухне. Даже не дуюсь, не злюсь. Сил нет просто. Хочу куда-то. Просто куда-то, где мне будет спокойно.

Да, может, я болезненно реагирую на все, но никто не имеет права разговаривать со мной, как с говном. Я не буду терпеть неуважения к себе. Тебя разозлили на работе? Это я ещё могу понять. Но ебаные игры? Никогда. Я никогда не перестану отвечать тебе твоим же языком, когда ты кричишь из-за сраного компа. У меня тоже есть зубы. Не нравится? Работай над собой. Я над собой работаю, будь добр и ты тоже.

Я устроила тебе вчера хороший праздник.
А сегодня мне нужно твоё плечо, потому что я смертельно устала от всего, что связано с отцом. Я начинаю рыдать от одного слова "отец", потому что для меня это все невыносимо.
Да, завтра я проснусь и буду делать все, что нужно, я ведь "сильная", я "справлюсь".
Но сегодня мне нужна рука. А эта рука держит компьютерную мышь.

Ещё очень-очень рано, но я не хочу спать ещё с 5.20. Я лежу рядом и слышу, как ты дышишь, как ворчишь, когда Изи снова лезет чесать об тебя нос и когда царапает моё одеяло.

Мы с тобой спим под разными одеялами, всегда так спали, поэтому для меня так ценно, когда среди ночи на меня ложится второе одеяло и твоя рука.

Я люблю смотреть, как ты играешь с Изи, потому что твоя безмятежная улыбка говорит о том, что все хорошо, что все позади и можно просто жить.

Я забываю свои тревоги. Не сразу, конечно. Постепенно. Благодаря тебе.

Я очень тебя люблю, тигрёнок. Очень.

Измена - неприятно, больно, ужасно. Быть преданным - абсолютно непривлекательно и первое логичное действие, которое может быть - бежать. Закрыться, мотать головой, закрыть глаза и уши. И это понятно - нас окатили холодной водой, наш мир разрушили, увели почву из-под ног.

Так почему же иногда мы сами намеренно распрашиваем партнера о подробностях?
Когда первичный шок проходит, появляется любопытство. Окей, сначала базовые факты: с кем, когда, как долго. Но не все умеют вовремя остановиться, и вот мы уже с упоением и режущей болью вытягиваем позы, причины, места, мелкие детали, абсолютно всё, от чего по идее мы должны шарахаться.

Что это? Мазохизм чистой воды? Или натачивание ножа, который мы бы с превеликим удовольствием загнали в спину партнёра за такие выходки?

Нет. Это наше обычное и понятное человеческое желание з н а т ь.
«Возможно, величайшее предательство из всех совершает тот, кто крадет у партнера его историю. Мы готовы смириться с непредсказуемостью будущего, но прошлое хотим видеть определенным». Выспрашивая эти мельчайшие подробности, мы просто пытаемся по кусочкам собрать весь паззл, снова обрести устойчивую почву и «внутреннюю структуру, которая помогает нам предсказывать будущие действия и чувства и управлять ими, создавая стабильное самоощущение». Пытаясь вплести новую информацию в канву прошлого, мы будто видим перед собой сдвоенный экран. На одном - наша жизнь в том виде, в котором мы её запомнили, на другом - параллельная сюжетная линия с такими постфактумно болезненными пасхалочками к первому экрану.

Я говорю здесь не о том, как с этим справиться, но о том, что это - нормально. Это не значит, что вы - мазохит или счастливый обладатель роли жертвы, это значит всего-навсего то, что вы - человек, и вам больно.

Не знаю, как вы, но в определённые периоды своей жизни и в тех_самых ситуациях в отношениях я продиралась через этот метафизический терновник и выспрашивала всё до самых незначительных вещей. Каким облегчением было узнать, что я - не больная на голову мазохистка, вы бы знали! Так что я решила нести это знание дальше в массы.
Ну вдруг у вас такое было и вы до сих пор в недоумении.

 

Моя боль перемешивается с твоей, мои воспоминания переплетвются с твоими. И я делю их с тобой. Дыхание уже давно меня подводит, а сердце будет уже не бьётся, потому что умирает каждый раз, когда я ныряю в нашу боль. Одну на двоих.

Забудем ли мы холод, сжигующий внутренности от одного слова? Простим ли мы то, что не в силах изменить? Сможем ли мы жить, не оглядываясь и боясь быть счастливыми, не боясь предательства, вранья и отчаяния?

Я очень надеюсь, что нас перестанут преследовать звери, сотканные из воспоминаний о боли, что наше сердце перестанет напоминать сломанную, истерзанную игрушку, собранную наспех и дающую трещины от каждого неверного вдоха. Что наши мысли станут светлыми, что в них не будет этих пятен, которые, кажется, невозможно смыть ничем. Что мы будем любить себя и других, не боясь нового ножа в спину, где уже собралась целая коллекция.

Я боюсь, что это никогда не кончится, но время должно нас вылечить. Оно слишком многое у нас забрало и слишком много задолжало. Пора отдавать долги, вселенная. Пора вдохнуть в нас жизнь.

 

 

2.

Сегодня часть темноты растворилась.

Мне всегда было тяжело возвращаться в Пересвет. От вида квартиры хотелось кричать, от воспоминаний - забиться в угол и никогда, никогда больше, нет, ни за что, не было такого, забыли и ладно.

Или не ладно? Или не забыли?

Не забыли. Более того, помним каждую деталь. Пока я в Москве, меня окружают кусочки прошлого, которые тоже причиняют боль, но это московские кусочки, более взрослые кусочки, с ними я уже почти сжилась, почти перестала резаться об их края, а они в ответ почти сложились в цельную картину и почти встали на свое место, чтобы больше не пугать меня.

Но вот я возвращаюсь в Пересвет, и здесь все совсем другое: другие страшные сны, другие улицы, другие тени на этих улицах. Вот здесь я в 10 лет вела пьяного отца домой от собутыльника, вот здесь в 15 я ругалась с первым мальчиком, вот здесь я боялась вернуться домой, потому что там снова крики, снова дрожь, снова страх, от которого волосы встают дыбом, снова ужас от стуков в дверь, снова эти самые страшные на всем свете глаза. Глаза папы. Лицо папы. Слова папы, которые заставляют тебя сжиматься до размера спичечного коробка, лишь бы не заметил, лишь бы не ругал, лишь бы не бил. Снова.

Но я забыла, что тёплые воспоминания тоже есть. А они правда есть, и мой дом - это все-таки мой дом. Здесь живот моя мама, чьи руки всегда утешали меня и чьи слова спасали от самых страшных монстров, даже от монстра по имени Катя.

Я забыла свои ключи, поэтому пришлось ждать у соседки. У тёти Вали. Тётя Валя - это спаситель моего детства. А точнее всепонимающая бабушка, которая принимала и кормила рассеянного ребёнка, который сидел бы в подъезде до самого вечера, пока не приедут родители.

Вот и сейчас тётя Валя спасла этого ребёнка, которому 24 годика и который снова забыл ключи. Тётя Валя налила чашку чая, тетя Валя сделала бутерброды, тётя Валя стала рассказывать о своих внуках, тётя Валя подарила мне надежду.

Вот оно продолжение жизни, радости и тепла.
Теперь я понимаю, что когда-нибудь у меня хватит сил полюбить этот город заново. Потому что это всего лишь точка на карте, которая не хочет и не хотела мне зла. Она просто есть.

Пусть здесь болит в груди от одного взгляда на эту веранду и на тот кусочек леса, пусть я кутаюсь в капюшон, выходя на улицу, чтобы не узнали, чтобы не встретить, чтобы не увидеть, чтобы не говорить. Пусть здесь больно. Все ещё больно. Когда-то это пройдёт.
Всё когда-то пройдёт.

Я устала. Я заебалась. Я как лошадь. Хотя почему как? Я и есть лошадь. Угадайте. почему я не хочу выходить на стандартную работу?

ДА ПОТОМУ ЧТО Я СДОХНУ. 

Я ВСЕ ДЕЛАЮ! ВСЕ!!!!!! Я хожу. магазин, я таскаю блеять пакеты, я выкидываю мусор, я одна блять знаю, где что в доме лежит, даже если это не мои ебаные вещи, я мою блядскую посуду, пол, столы, все, что можно насуй мыть. 

Я ДЕЛАЮ ВСЕ. 

И еще хотят, чтобы я работала нахуй с 9 до 6? Нет уж. 

Я уже не знаю, что делать. Почему это опять повторяется? Почему у меня ощущение, что я живу с ребенком, который блять сам себе погреть суп не может, поэтому тупо не есть? ЧТО Я НЕ ТАК БЛЯТЬ ДЕЛАЮ. 

Месяца не прошло, как я начала опять работать с детьми,  и я уже зашиваюсь. И не из-за работы, а из-за того, что я дома делаю нахуй все.

Я не знаю, что будет дальше. я просто не представляю. Опять как будто вернулось все на 1.5 года назад и все мои разговоры, убеждение вновь сошли нахуй на нет. Я протоне знаю, что будет дальше. Мне хочется психануть и просто бросить нахуй все, уехать и жить одной. 

Потому что, когда живешь один, сам все делаешь. И ТУТ Я САМА ВСЕ ДЕЛАЮ. Но зато никто бы не ебал меня с работой.

Почему человек не может помыть посуду? Я уже просто не понимаю. Ты сидишь дома 3 дня, я ношусь, как электровеник. Можно помыть? Про пылесос я вообще молчу. Да хотя быть драные бутылки из под колы блять можно?

Я специально не выкидывала эти бутылки.потому что бялтья. колу не пью. Ты пьешь - ты выброси. Нет. Мы блять их выставили у стеночки. 

Ты серьезно? 

И вот сейчас я тебе сказала, что меня заебало все делать и мне нужна помощь. И ты реально искренне спрашиваешь в ответ "А я тебе разве не помогаю?" Ты правда ребенок? ты правда не понимаешь? ты правда не видишь, какая я прихожу домой? и правда не догадываешься сданный фантик выкинуть после того, как съел батончик, а не оставлять его на столе?

Я опять вернулась в это состояние, когда я просто физически нуждаюсь в том, чтобы меня услышали.

Мне тяжело. Слезы льются, а толку то? 

Какое будущее, какие дети? У меня и так один есть уже. Что меня ждет? Я просто превращусь в эту загнанную уставшую женщину, которая может спокойно посидеть только в туалете 10 минут? КОторая будет кидаться на всех, потому что нервы уже ни к черту и это уже невозможно исправить? 

Я не хочу такого будущего. Я хочу быть счастливой. 

А сейчас я сижу и давлюсь от слез. По-моему, это не похоже на счастье.

Откуда во мне столько желчи? Каждый раз сталкиваясь с этим, хочу убежать от самой себя подальше. Мне не нравится быть злой, вредной, токсичной для самой себя. Но, видимо, пора смириться с тем, что это все часть меня. Что такие эмоции/чувства нормальны. Все мы иногда пугаемся того, что видим в зеркале.

Но иногда мы видим там и добродушное лицо, человека, улыбающегося неприятностям, щедрого на тёплые слова и на объятия для всех, кому они нужны. Я ведь и такая тоже.

Да, я не состою из одной только светлой стороны. Да, есть чернота, дающая о себе знать, потому что она тоже имеет полное право существовать. Я полюблю тебя, тьма, я перестану тебя бояться. Только не пугай меня так сильно.

Что ж. Продолжаю смотреть сны.

Сегодня все началось странно и закончилось пиздецом. Здесь, наверное, были два сна, но они слились в один. Если бы только первая часть приснилась, я бы просто угорнула и даже не стала записывать, но мне ведь приснилась вторая часть, конечно. И третья.

Началось все во сне с того, что меня попросил бывший ученик позаниматься с его братом. Здесь все легко, просто и угарно. Я пришла к ним в квартиру, оказалось, что брат высокий накаченнвц красавец. Я, видимо, ему понравилась, потому что он сразу, как вошёл в комнату, подошёл ко мне и начал меня целовать. Я испугалась, сказала, что мы не можем заниматься, если все вот такой оборот принимает. И убежала. Добавлю только, что во сне лестница, по которой я бежала из квартиры, была очень широкой и красивой. Такой, какие обычно в фильмах показывают. Ещё и немного пошарпанной, старенькой. Как будто где-то в Италии, но как бы её давно не реставрировали.

Дальше я не просыпалась, чтобы закончилась первая часть и началась вторая. Просто была пустота. А потом вторая часть или второй сон сразу.

Мы с Дашей поехали к Даше Зуевой. Не знаю, почему. Приехали в деревянный дом, там нас встретила Екатерина Зуева. Все было очень странно, её будто нас ждали и тд. На самом деле моей Даше надо было забрать какие-то материалы для работы с украшениями, но Зуева начала сильно тянуть время. Мы с Дашей понимали, что поздно уже и решили взять инициативу в свои руки. Пошли собираться. У меня мелькнула мысль купить кольцо какое-нибудь из тех, что у Зуевой в наличии. Я пошла выбрать, но не нашла ничего, а потом оказалось, что у меня и наличие нет.

Мы с Дашей вышли из дома. И начался пиздец. Оказалось, что за мной приехал Лёша, потому что меня слишком долго не было дома. Он спокойно меня встретил, мы шли по тропинке, Даша пропала куда-то. Мы просто шли, и он вдруг сказал, что надо было и Дашу с собой взять отвезти. Я спросила, почему он так спокойно говорит о ней, а он посмотрел на меня, как на дуру. Я спросила, любит ли он ещё её. И тут начались крики. Я не разбирал, что он кричит, но он хватал меня за руки, пихал, замахивался, чтобы ударить. Я убежала обратно в дом. Мне было больно и физически, и морально. Я стала искать лезвие, не нашла, поэтому взяла длинную иглу.
И дальше крупным планом показывало, как я распарываю себе руку, как кровь льётся, а я чувствую облегчение.

После этого я проснулась. Лились слезы, дышать тяжело. Я машинально схватила Лёшу за руку. Но первый раз все было не как обычно. Если его будит через полчаса, после того, как он заснул, он вообще не понимает, где находится. Может отвечать,даже встать что-то сделать, но его сознание ещё во сне. На утро после такого он не вспоминает о том, что было, когда он просыпался. Сейчас случилось так. Я удивилась, что он сам не проснулся, потому что так был всегда, когда мне плохо, поэтому просто схватила за руку, чтобы самой успокоиться. Но он отпихнул меня и забрал руку. Мне стало ещё хуже, я просто ешь разбудила и попросила принести воды. Засыпала я после этого долго и как будто с обидой. Сейчам утром я нормально себя чувствую, а ночью для меня это было чуть ли не катастрофой.

Я заснула и увидела ещё одну короткую часть. И тоже не радужную. Сначала все было здорово. Солнечный день, маленькая квартира в Питере, которую мы с Дашей снимаем. Мы возвращались с ярмарки, как вдруг то ли поругались, то ли поспорили, все было смазанно и непонятно.
Следующий кадр, как Даша стоит на мосту над проезжей частью и хочет прыгнуть. Я бегу к ней, чтобы не дать этого сделать, но в итоге спотыкаюсь и падаю сама. И когда я лежу на асфальте, последнее, что я вижу: как Даша все равно прыгает вслед за мной.

Ты мне не снился. Очень давно. И не нужно было делать этого сейчас. У меня нет никаких тёплых чувств, потому что хороших воспоминаний не было. У меня нет больше покалываний в груди, какие были после года и после двух лет расставания. Нет больше желания встретить тебя и поговорить, понять, почему было так, зачем было так. Незачем и не почему. Потому что ты был придурком, очень и очень глупым, не понимающим, что людей можно морально уничтожить своими поступками. Ты меня использовал. Нет больше розовых очков, которые давали бы надежду на то, что "вдруг ты ко мне чувствовал хоть что-то". Нет.

А точнее да. Ты чувствовал ебаное жжение в штанах и нужно куда-то сунуть свой член. И вот зачем тебе нужна была я. Ты ни разу не спросил, как у меня дела, ты не интересовался, чем я живу и вообще кто я. Тебе было важно, чтобы я приехала и ты меня трахнул. Тебе было важно, чтобы зимой, когда родители дома и негде заняться сексом, я отсасывала тебе в подъезде. Тебе было важно лапать меня своими мерзкими руками в темном дворе.

А мне было важно, чтобы я хоть такой ценой была рядом с тобой.

Сейчас мне важно больше не видеть тебя. Никогда. От тебя одна лишь боль.

Не снись мне больше.

 

Я забыла, а может, и не знала, что бывает так. Так тепло, будто ты весь - один сплошной комок света. А точнее вы вдвоём - один комок. И так близко, будто нас не разделяют физические тела.

Я не знала, что ты можешь писать так. И писать моим языком, чтобы мне было понятно. Не знала, что ты будешь писать стихи мне. Не знала, что не буду плакать, когда перечитываю их, потому что плакать больше не хочется. Зачем? Ты ведь есть.

Больше нет размышлений, ведь ты смог словами передать мне то, что во мне видишь, как меня ощущаешь и что я для тебя значу.

Мы уже построили дома друг для друга. Мы и есть этот дом. Дом, в котором ты приносишь мне воду по три раза за ночь, а я утром с боем вытаскиваю кошку на кухню, чтобы она тебя не разбудила. Дом, в котором ты включаешь свет и обнимаешь меня, вытирая мои слезы, когда я смотрю плохие сны, а я целую тебя в макушку и говорю, что рядом, когда тебе снится, что меня больше нет в твоей жизни.
Дом, где маленькая мохнатая безобразница чувствует себя королевой, а мы притворяемся, будто так и есть, хотя для меня король - ты, а я - твоя королева, которую ты поклялся делать счастливой. Каждый день, каждую минуту.

И сейчас я брожу, как в теплом молоке, потому что небо разлилось на нас от твоих стихов и совсем не торопится обратно.

Мне очень много снов снится. И это не четвертый сон, но выяснилось, что у меня нет надобности записывать абсолютно весь бред, что мне снится, так что я буду писать либо прикольное и то, что хочется запомнить, либо просто то, что произвело впечатление, как хорошее, так и плохое. Сегодня был как раз один из таких снов.

Кажется, я пересматривала всю ночь фильм, который видела.....я давно сбилась со счета) Это ужасы, "Фредди против Джейсона". Я фанат Крюгера, обожаю всеми фибрами, но когда просыпаешься по ночам одна после сна о нем - такое себе удовольствие.

Я заснула рано, еще не было 10 вечера, свет на кухне и в комнате был включенным, первый - потому что боюсь темноты, второй - потому что читала. Обычно я всегда оставляю свет в коридоре или на кухне. Проснулась я в 1.32 (забавно, что всегда помню время ночью с точностью до минуты), сходила в туалет, выпила воды и выключила везде свет. Ночью просто хочется спать и уже не страшно, так что, когда я остаюсь одна, у меня всегда все по одному сценарию происходит, который я только что описала. Меняется только время ночного пробуждения. Изи спала рядом с подушкой, как всегда, так что ложиться засыпать обратно было приятно.

И вот как раз после того, как я заснула, и начался весь ужас. Я не помню самого сна, он непонятен, он ужасен, он смутный, но наполненный отчаянием, криками и всепоглощающей тьмой. Я просыпалась от криков во сне и хотела рыдать от ужаса наяву. Потому что темно, ведь я уже выключила везде свет, потому что мне страшно даже повернуться, вдруг я увижу что-либо. Или это что-либо увидит меня. Потому что дверь, которую я прикрыла, почти открыта (да. это просто сквозняк. верь в это и дальше), потому что развешенная на балконе для сушки одежда дико похожа на человеческую фигуру.

В общем, ночь была тяжелой. Но утром я была счастлива. Потому что это не те ужасы, которые я привыкла смотреть по ночам. Потому что меня не надо было утешать, ведь на этот раз это было всего лишь Крюгер, а не..... А не.

Потому что утро уже пришло. Такое солнечное и такое надежное.

 

Видимо, сейчас будет длинно и долго. 

Я видела в поездке разгруз, надеялась на то, что голова прочистится и я вернусь с новыми силами, начну искать работу, хотя бы немного перестану этого бояться. А в итоге... Я рада поездке, очень. Я действительно как будто съездила в гости к бабушке и дедушке, а они обняли меня и сказали "да брось, все будет хорошо, не волнуйся". И я им верю.

Да только вот в поездках всегда есть одно НО. Мы с Катей не можем находиться больше суток вместе. Я выучила это легкое правило, а она над этим посмеялась и сказала, что такого больше не будет, что мы поменялись и ведем себя по-другому. Да, Катя, мы правда поменялись. Да только я стала принимать людей и спокойней ко всему относиться, а ты стала Вашем Величеством. Твою корону должны протирать минимум 5 раз в день, стелить тебе розы и не забывать проверять наличие горошин под периной. А мы с мамой не стали. Не стали выполнять все "поручения", не стали принимать все слова на веру, а спорили (потому что у нас тоже есть своя точка зрения, представляешь? ты у нас не исток истины).  

И все вылилось в "вот и люби свою дочь". Досталось больше всего маме, потому что она очень сильно приняла это близко к сердцу. Да и как не принять, если тебе родная дочь при всех родственниках говорит "ТЫ СТЕРВА". Все ругаются, да. Но зачем так?

Почему я мирилась со всем и слушала твою чушь, Кать? Да. Катя у нас увлеклась теперь нумерологией. Это просто пиздец, если честно. Она смеется над теми, кто идет к каким-то травникам, а сама взяла первую попавшуюся книжку и по сложению циферок судьбу предсказывает. Ты блять серьезно? 

Да, у меня есть руны, да, я нормально отношусь к таро. Но для меня это не предсказания бабы Глаши, а чисто психологические вещи. Каждый человек просто сам для себя интерпретирует информацию и подстраивает ее под свой опыт. Никакой мистики, чисто из головы ты все вытаскиваешь. Да и кстати за травников можно заступиться тем, что блять лекарства из растений делать начали, в них есть определенные вещества или комбинации веществ - просто блять химия с биологией.  

Нет мистики, ААААЛЛЛООООООО. Экстрасенсы наебывают людей и гребут бабки, а нумерологи......что? не слышу? ТОЖЕ,БЛЯТЬ.

Ладно, извините, я просто слушала про эту херню 4 дня вместо того, чтобы читать. Потому что каждый раз, когда я садилась за книгу, ко мне подсаживалась Катя.

Во мне очень много злости и непонимания, мне обидно за маму, очень сильно. 

И сегодня у Кати день рождения. 

Надо писать поздравление, а я не знаю, что теплого, кроме "я все равно тебя люблю", я смогу из себя выжать. Именно выжать. Я всегда пишу поздравления на одном дыхании, потому что искренне чувствую то, что говорю. Никогда не было проблем, а Даше всегда было легче всего писать.

А сейчас...

У каждого, говорят, есть своя корзина с яблоками, и он может только эти яблоки давать людям.

Мои закончились.

Я была здесь 3 года назад, а до этого 12 лет назад. Приехав сейчас, я вернулась в тем мои "до 12". Где ещё не было слез на полу и в ванной, мама ещё не утешала, не держала за плечи, говоря "полюби себя, зайчонок, неважно, что он тебя ни во что не ставит", где я ещё не ждала 8 часов в - 28 и не дождалась, где ещё не было "я тебя не люблю. А ты любишь? Ну и дура" и "я тебя люблю - ты врешь - да, вру". А затем ещё не было бутылок джина и ожидания в несколько недель, где ещё не было вранья и" хватит меня ревновать", где ещё не было сравнений и истерик, где не было встреч и рыданий. И" я держу тебя за руку" тоже не было.

Зато здесь были качели. И песни, которые слышал весь двор. Особенно про лётчика.
Здесь были грибы и малина, стоги сена, после которых щипало ноги и козы, так смешно мотающие головой. Здесь было обязательно молоко в 6 вечера и утром, здесь была баня и чай с мёдом, "а то заболеешь". Здесь было "не надо бояться привидений, надо бояться живых людей".
Я поняла, бабуль. И я боюсь. Все ещё боюсь.
Здесь была программа с обведенными мультиками. Теперь нет мультиков. Есть только те, что ты не можешь смотреть, боясь быть похожей.

Я вернулась сюда, пытаясь спрятаться. И ты догнала меня даже здесь. Но благодаря тебе я поняла, что у меня есть теперь.
Есть долгие разговоры перед сном, щекотание и смех. И "я так тебя люблю, моя хорошая" в 3 ночи. Есть "у тебя ещё болит животик?" и "ты не будешь таскать тяжёлые сумки, дай сюда". Есть "я хочу, чтобы ты была счастлива, ведь я так счастлив с тобой". Есть пушистое нечто, подпускающее к себе только после того, как перестанет бояться. Прямо как я.

Я не помню, когда последний раз мы расставались больше, чем на два дня. И сейчас, уехав на 5, я понимаю, что мы и не расстались. Ты здесь, со мной. И сейчас я вижу, что всегда будешь. Потому что "я хочу мальчика" и "ты будешь хорошей мамой". Потому что "у нас будет все, когда мы захотим ребёнка". И золотистый ретривер.

Потому что ты любишь меня. А мне ещё больно. И я люблю тебя, а ты просто счастлив.

Я снимаю корону и кладу ее у твоих ног, драгоценная женщина. Это была не моя корона, а корона Королевы самозванки, что засела в моем теле и шептала мне на ухо, будто я все знаю лучше тебя, будто знаю больше, чем ты.

Я ничего о тебе не знаю, драгоценная женщина, кроме того, что мы сейчас с тобой дышим одним воздухом. Я ничего не знаю о твоих демонах, с которыми ты борешься каждый день. Я ничего не знаю о боли, которую носят твои плечи. Ничего.

Я снимаю корону перед тобой, потому что хочу сказать "хватит". Мы слишком много пережили, чтобы спорить, у кого рубин краше или подозревать за спиной нож.

Я снимаю корону и говорю тебе: я здесь для тебя, как и ты для меня.

Снимаю свою корону. И целую твои ноги.

 

 

Иногда (слишком часто) я просыпаюсь среди ночи, трясусь от холода и ужаса, слезы льются, а я не понимаю, где нахожусь. В такие моменты хочется выкричать все из себя, кричать, пока не сядет горло, пока связки не порвутся и все это темное, жуткое, черное, как мазут, прошлое не выльется из меня. Может, когда-нибудь оно оставит меня в покое, превратится в домашнего зверя, который не будет больше на меня кидаться, рвать меня, затаптывать, давить собой так, что невозможно дышать. Да, когда-нибудь так и будет. Но сейчас оно дикое, беспощадное и, наверное, такое же одинокое, как я. Когда-нибудь мы подружимся, когда-нибудь я повзрослею, поумнею, изменюсь настолько, чтобы не видеть в тебе тьму, а воспринимать тебя, как мою часть, совершенно неотделимую и не такую страшную, как сейчас кажется. Подожди, пожалуйста, мой зверь. Я изменюсь, я знаю это. Но придется подождать. Ведь это всего лишь я.

Ночью поднялась температура. Сейчас все ещё держится. Даже не сомневаюсь, что моё тело просто передает мою внутреннюю лихорадку.

Раньше я не умела вести дневники, а сейчас много пишу сюда. Иногда кажется, что я совершенно ни с кем не могу по-настоящему поговорить.

Мы все варимся в своих проблемах, пересматривая и переживая все, что было, есть и, возможно, будет. Наши страхи, наши нервы составляют огромную часть нашей жизни. И мало кто способен уменьшить эту часть, чтобы существование хотя бы издали напоминало сносное.

 Мы эгоисты.

Все мы думаем только о себе, а если кто-то вспыхивает, как свеча во тьме, помогая другим найти путь,то для нас этот кто-то становится почти что святым. Либо мы моментально начинаем искать изъяны в этом человеке, сводя на нет все его достижения в помощи другим.
Посмотри в зеркало, для тебя не существует всех этих миллиардов.
Ты не думаешь о войнах, голоде и нищете.

И если мы созданы по образу и подобию Бога... Какие к нему остались вопросы?

Сегодня мне приснилось, что я должна была убить Изи. Поджечь плиту и оставить её там, чтобы она взорвалась. Я взорвала плиту, но убежала вместе со своим комочком. Она была так напугана, все время вырывалась. Я не смогла её удержать, поэтому пришлось долго бегать за ней. Каждый раз, когда я приближалась к тому, чтобы поймать её, появлялись те, кто хотел, чтобы я её убила.
Сон ничем не завершился, я проснулась от ужаса и слез, что были во сне. Открыв глаза, не знала, что реально, а что нет.
Но вот она рядом с моей головой, живая, тёплая и мягкая, тихо сопит, зная, что она в полной безопасности.
Не знаю, что бы было со мной, случилось с ней что-нибудь.

После сна в голову вечером лезли всякие мысли. Сестра возвращалась на самолёте с семьей. Мне представлялись сцены падения самолёта и боли от ужасных новостей, от потери. Порой мне страшно от того, что приходит в голову. Пусть я и понимаю, что это плод страхов и увиденного сна, но это не мешает ужасаться каждый раз от того, что происходит в моей голове. Иногда не хочется быть собой.

А сегодняшняя ночь принесла более сумбурное и несвязное месиво и прекраснейших пейзажей и просто знакомых лиц.
Помню отдельными картинками водопады и горы.
Затем я оказалась в доме Влада, где он собрал кучу своих друзей и проводил какую-то викторину. Я долго не могла выбраться оттуда. А когда узнала, сколько времени, поняла, что я проворонила встречу с Наташей. Мне было очень стыдно и я стала писать сообщение Даше, что забираю слова назад, потому что сама то ли проспала, то ли просто забыла о встрече.
А потом будто следующее утро, я открываю глаза и вижу парня. Я спросила: "Это что, мужская общага?" Мне ответили, что именно так и есть. Парень поворачивается, и я понимаю, что это Юлик. АХАХ ЧЕГО, БЛИН? Мозг, что с тобой?)))
В таких снах даже смысл искать незачем, как по мне. Сразу понятно, что за время, что я не видела сны, мое подсознания собрало несколько образов и слепило из них то, что и увидела я сегодня.

Только я захотела вести дневник, подумала над тем, чтобы записывать сны, и вот уже второй день снится что-то непонятное.
Вчера был довольно интересный ужастик, но я мало что уже помню, к сожалению, так что будет без деталей.
Компания из 7 человек, включая меня, влезла в огромную заброшенную постройку и вскоре обнаружила, что у постройки есть хозяин, который имеет виды на саму компанию.
Если кратко, мы должны были разобрать несколько головоломок и только после этого смогли бы уйти. Человек было 7, а головоломки были распределены по цветам радуги. У каждого цвета своя комната с задания, ты умираешь.
После того, как умирало 3 или 4 человека, мы переносились в самое начало, но помнили о том, что было до смерти. Этакий день сурка.
Мой цвет - фиолетовый. Я должна была последняя сделать свои задания. Но я подумала о том, что раз я последняя, а все остальные живы, то все мы можем сбежать.
Нам действительно удалось выбраться. Но в городе, до которого мы добрались, мы поняли, что он найдет нас в любой точке мира.

Даже думать о первой записи не пришлось. Просто позвонил отец. На этом можно и закончить.
Или начать долгий, в тысячный раз повторяющийся диалог в собственной голове. Спор о том, какой дочерью быть. Хорошей или плохой. А кому хорошей и кому плохой? Хорошей - отцу, который вспоминает и звонит, чтобы спросить, как дела. Плохой - зверю, каким его делают мои воспоминания и разговоры с мамой.
Только что на выходных мы обсуждали ситуации, за которые я не хотела бы больше слышать ни слова об этом человеке. И вот, пожалуйста: переступаю порог дома и раздается тут же звонок от человека, который все не встанет на свое место в моей жизни. От того, чьи советы я хотела бы слушать и чью поддержку получать. От того, кого я боюсь и ненавижу за свое детство, свою низкую самооценку и забитость.
Привет, пап. Да, пап . И я тебя люблю.

Редкие мысли, немногословные рассуждения и попытки найти себя, хотя себя и не теряла, просто забыла на мгновение, кто я есть.