Яна.
Ты знаешь, я не могу ничего тебе сказать.
Я не знаю, как ты это делаешь.
Ничего для меня неясно, это твоя жизнь и твои тростниковые двери.
Но боже! Эти слова.

И ты пишешь, ты пишешь, как будто тяжелый пар с трудом вырывается из горла и летит прямо перед лицом.
Ты пишешь так, как листок пугает тебя насекомым, дотрагиваясь до плеча.
Так, что холодные ноги и лужи по щиколотку и тонешь в этом.
Так, что "вот мама летит самолет" и "вот мама это птичка голубь смотри как он мерно переступает с ноги на ногу в поисках опоры"

Я не знаю.
Как.

Ты писала, что не полюбишь никогда за слова.
А я не за слова.
Я за то, что за...

Прости меня.