Внимание! Это цитата!
Автор - Сергей Зубарев/ Источник - http://lito.ru/text/65570
----------------------------------------------------------------------------------

Любой коммерческий проект основывается на изучении потенциального рынка, и кино – не исключение. Легко предположить, что отправной точкой маркетинга «Иронии судьбы. Продолжение» послужила «всенародная любовь» к «Иронии судьбы», а доказательством таковой любви, - количество телепоказов. Хотя многолетнее «традиционное» повторение может свидетельствовать не столько о любви, сколько о невротической навязчивости, попробуем исходить из более романтичной гипотезы.

Что характерно для зрителей, востребующих (любящих) именно такой фильм. Что именно притягивает их в «Иронии судьбы». Какие глубинные фантазии? Отклики каких травм?

Художественных достоинств двух фильмов касаться не будем, тем более что у первого и второго они трудно сопоставимы. Сосредоточимся на характерах и ситуациях, резонирующих с общей ситуацией и ментальностью «позднего совка».

Главные герои одиноки и живут с матерями, хотя им уже далеко за тридцать. Весьма характерная ситуация российского материнско-детского симбиоза. Мальчик Женя Лукашин давно исполнил свою фантазию об обладании матерью. Уже долгие годы живет он с мамой, но обретенный рай явно ущербен. Сексуальность героя, в силу инцестуозных запретов, естественно, подавлена. Снижение внутреннего напряжения происходит стандартнейшим российским способом – пьянкой. Однополая – гомоэротическая компания, в которой герой годами безуспешно отмывается, убедительно показывает его принципиальную неготовность к глубоким и длительным гетеросексуальным отношениям. Проще говоря, женщина для Жени – источник сильнейшей тревоги. Но мама требует жениться, одобрила кандидатуру, все приготовила для праздничного соития.


Показательно, что Женя в бане сообщает собутыльникам, что он сегодня женится. О загсе, конечно, речь не идет. «Женитьбой» Лукашин высокопарно называет намечающийся трах. Уложиться придется до прихода мамы. Невероятно торжественная задача для мужика на четвертом десятке. Но тут начинает действовать классический, знакомый каждому аналитику, механизм сопротивления. Нет нужды здесь подробно описывать, сколь изобретательно этот бессознательный механизм эксплуатирует всевозможные случайности и совпадения, более того, создает их. Известно: там, где встречается наворот случайностей, ищи сопротивление персонажа.

Наш персонаж Лукашин, стремительно напиваясь, перекладывает решение на собутыльников, а компания полуголых мужиков резонно решает, что жениться Жене сегодня не надо. Исходное совпадение – тождество адресов, дверных замков и схожесть интерьеров жилища на поверхности объясняется запредельной стандартизацией советской жизни.

И вот через похмелье реализуется бессознательная, но актуальная фантазия Жени Лукашина: обиталище нашего героя вполне устраивает, ведь в симбиозе и должно быть тесно. Только вместо старой матери – молодая, красивая и вполне беззащитная.

На обнаружившегося Ипполита у Жени мгновенно срабатывает характерный «ложноэдипов» рефлекс. Не прошедшие подлинного эдипова конфликта инфанты пребывают в иллюзии своего всемогущества и заранее обеспеченной победы. Ее обеспечивает позиция матери, «посвятившей» себя сыну.

Лукашин, опираясь на свой параэдипальный опыт, сигнализирует Наде: я такой беспомощный, со мной нельзя обращаться жестоко. Я – несчастное дитя. И Надя, точно реагируя на инфантильный посыл Лукашина, тормозит агрессию Ипполита. Тем более, что его агрессия и без того заторможена.

Материал фильма не дает прямых указаний, но распространенный в России материнско-детский симбиоз подсказывает, что отцовскую инициацию Женя Лукашин не прошел. Не столь уж важно, знал Женя своего отца или нет, ушел тот от матери, или она его выгнала, умер он, геройски погиб, или где-то живет в безвестности, – в актуальном настоящем Жени Лукашина нет следов сильного Отца.

Вот это очень русский тип: мамин сын. Эти дети не амбициозны. Объясняется это вовсе не скромностью, интеллигентностью, или там, внутренней гармонией. Просто у них в отсутствие конкуренции с отцом не сформировался мотивационный механизм. Им уже нечего желать: мать получена в безраздельную собственность, и творчество всякое, карьера, даже деньги им не очень нужны. Более того, деньги они на словах презирают, а в глубине души просто боятся.

Если даже они приобретают квалифицированную профессию – вроде врача или преподавателя, успеха в ней не достигают. Приемы социальной адаптации у них, так или иначе, связаны с педалированием своей убогости. Они очень снисходительны к себе, и подлость их – вроде как не подлость, и ложь – не ложь, и присвоение чужого обосновывается легко: им нужнее. Они очень агрессивны в отношении мужчин матери, - потенциальных отчимов. Но в большом социуме они неизбежно сталкиваются с инициированными мужчинами, с настоящими отцами и терпят поражения. В связи с этим органично развиваются такие черты, как завистливость и мстительность.

Реакция Нади так же тривиальна: новоявленное дитя обречено стать дороже слабой нерешительной отцовской фигуры Ипполита. Но Ипполит - не отец, он правильный старший брат с массой запретов. Он стремится заслужить любовь женщины или матери, или общества – все равно, - правильными поступками. Его естественная агрессия давно парализована на корню шантажирующей матерью. А Женя – единственный сын, свободно берущий свое, и не только. В нем - неотразимое для русских матерей сочетание наглости и жалкости. Поэтому большой, разумный Ипполит вязнет в сетях материнского запрета на проявление агрессии и закономерно изгоняется на мороз.

Показательна двойственность поведения Нади. Она одновременно пытается уйти под защиту Ипполита, демонстративно прижимается к нему, заслоняется им, поддразнивая Лукашина, но тут же кастрирует своего защитника, категорически запрещая любую агрессию. Проще говоря, милая Надя демонстрирует классическое шизофреногенное поведение по отношению к Ипполиту, а по отношению к Лукашину – соблазняющее.

Потом вдруг Надя берет на себя объяснение Ипполиту явление Лукашина. При этом она отчаянно суетится, обнаруживая все признаки вины. Откуда бы взяться этой вине, если не было сопровождающей фантазии, скажем, о принце-избавителе в семейных трусах?

Одиночеству Нади фанаты фильма сострадают особенно глубоко, ведь она такая типичная жертва «отсутствия настоящих мужчин»! Ирония судьбы, собственно, в том и состоит, что в качестве вымечтанного принца она, судьба, опять подкладывает героине негодный объект. Так и бывает, если человек не предпринимает внутренних усилий для развития, а ждет внешних изменений жизненной ситуации.

Инфантильность Нади не так заметна, как лукашинская, в силу нарциссической окукленности героини. Она жестко «держит фасад», сама на себя любуется, копит обиды и лжет, как дышит. Ну, вот зачем ей представлять Лукашина в качестве Ипполита? Страшно признать перед своей гомоэротической компанией свою несостоятельность? То есть лжет она, в основном, самой себе. И благоприятный вариант жизненного сценария для нее маловероятен.

Закономерно появляется мать Нади и выдавливает, наконец, Лукашина. Ну, тут неизбежен у зрителей всплеск сепарационной тревоги почти смертельной силы. И мучительно хочется, чтобы у этих непутевых героев что-то «срослось». Хеппи нью еа и энд в одном флаконе. Зрительским инфантильным фантазиям была дана свобода на треть века.



Союз столь инфантильных персонажей, как Женя Лукашин и Надя Шевелева, не мог быть долговечным. Финальная фраза Надиной свекрови обернулась своим зловещим смыслом. Наиболее типичная причина разрыва в подобных ситуациях – невозможность мужа стать мужчиной для жены, поскольку он остается ребенком для своей мамы.


Невестка пришлась свекровке на один зубок. Надя копила обиды, обвиняла Евгения в отсутствии заботы и защиты. Мама Евгения постоянно попрекала Надю связью с Ипполитом и сравнивала с Галей в пользу последней. Усилий по улучшению жилищных условий и материального положения Женя наверняка не предпринимал, - а зачем ему это? Он даже деньги Наде за билеты из Ленинграда наверняка не отдал, - а зачем, если у них любовь? Надя, накопив «критическую массу» обид и претензий, обвинила Лукашина в предательстве и отбыла на свою улицу Строителей.

Мужская стратегия обретения женщины - быть сильным, надежным, защищающим и, вдобавок, успешным – в России не в цене. Подавляющее большинство пользуется инфантильной стратегией. Но обретается при этом не женщина, а мать. Дурные сценарии передаются из поколения в поколение, что фильм второй блестяще доказывает.

Культовыми подобные истории могут стать только в обществе тотальной безотцовщины, в стране нелюбимых детей, которые мечтают о «чудесной» встрече, волшебным образом изменяющей их унылое существование, и не желающих понимать, что любовь – это душевная работа на всю жизнь.

Разве не удивительно общество, в котором ложь легко прощается, а правда – ни за что, убогость – синоним нравственной чистоты, а успех и богатство – грех и грязь? Короче говоря, общество любителей иронии судьбы. Может быть, пора взрослеть?

Серия сообщений "ПСИХО-":
Часть 1 - Тест Кеттелла.
Часть 2 - Цвет и характер: связь прямая!
...
Часть 9 - Без заголовка
Часть 10 - ИСТОРИИ ЛЮБВИ В ЖИЗНИ ЖЕНЩИНЫ.
Часть 11 - ИРОНИЯ СУДЬБЫ.
Часть 12 - В ПЛЕНУ УСПЕШНЫХ КУКЛОВОДОВ.
Часть 13 - ТИПЫ МУЖЧИН. (опыт классификации)
...
Часть 33 - А ТЫ КОГДА-НИБУДЬ....
Часть 34 - Массачусетский эксперимент
Часть 35 - ВЕЧНОЕ... иррациональное