—      Эй, халиф времени, клянусь, аллах наделил тебя тем, чего не дал своему избраннику — пророку Мухаммаду Мустафе.

Халиф закричал на него:

Ты что, проклятый, богохульствуешь здесь?!

Я сказал правду, — ответил бедуин, — всевышний создал Мустафу милостивым   к  народу,   а  тебе  дал   скверный   нрав. Поэтому и  верно, что  он  дал  тебе то,  что  не  дал  своему избраннику.

Халифу понравились эти слова, и он уладил его дело.

Замахшари в своей книге «Рабеъ-ул-аброр» («Весна праведников») рассказывает, что Хармазона, принадлежавшего к царствующему роду, схватили и повезли в Мадину, где правил тогда Умар ибни Ал-Хаттаб. Последний приговорил его к смертной казни.

—      Меня мучит жажда. Дайте напиться, потом можете отсечь мне голову, — сказал приговоренный.

Принесли и дали ему полную чашу воды. Он держал ее в дрожащей руке и не пил.

Почему не пьешь? — спросили его.

Он ответил:

Боюсь, что прежде, чем я выпью воду, прольют мою кровь.

Ибни Хаттаб сказал:

Пока не выпьешь эту воду, ты в безопасности. Приговоренный тут же выплеснул воду на землю.

Убейте его, — приказал Ибни Хаттаб.

Нет, — сказал Хармазон, — ты помиловал меня.

Я помиловал тебя лишь на то время, пока не выпьешь эту воду.

Но я еще не выпил ее, — сказал Хармазон.

Пусть накажет тебя аллах за то, что помилование вырвал у меня хитростью. Я же не сумел разгадать ее.

Вот так Хармазон избежал смертной казни.

Товус Йемени рассказывал: «Я слышал, как йеменец беседовал с Хаджджаджем Юсуфом. Ответы его были очень смелыми. Хаджджадж спросил о своем брате, который был правителем Йеменской области:

Что из себя представляет Мухаммад сын Юсуфа — ваш правитель?

Он чрезмерно толст, огромен, здоровья ему не занимать, — ответил йеменец.

—      Я   не   спрашиваю   о   его   телосложении.   Спрашиваю, справедлив ли он и совестлив?

Йеменец ответил:

—      Он  бездушен, жесток,  беспутен,  развратен,  кровожаден, дерзок.

 А почему не жалуетесь на него более могущественному, чем он, чтобы избавиться от насилия?

Тот, кто могущественнее его, в тысячу раз бессердечнее его.

А знаешь ли, кто я?

—      Да, ты — Хаджджадж сын Юсуфа, и наш правитель твой брат.

—      И ты не побоялся говорить мне о нем так дерзко?

И был ответ:

—      Кто боится бога, пусть кроме пего никого не боится, и каждый, кто скажет правду, пусть не думает, что сказал напрасно».

Однажды халифу подали жареного барашка. Он уже хотел приняться за еду, как вдруг из пустыни явился бедуин. Халиф потребовал его к себе, усадил рядом с собой. Бедуин был очень голоден, жадно набросился на барашка и торопливо стал поедать его.

Халиф насмешливо сказал:

—      Что с тобой? Ты так разрываешь на части этого барашка и так уничтожаешь его мясо, как будто отец его когда-то боднул тебя.

Бедуин ответил:

—      А ты такими жалостливыми глазами смотришь на него и страдаешь от того, что поедают его, как будто мать его вскормила тебя своим молоком.

Халиф пришел в восторг от этого ответа и подарил ему тысячу дирхамов.

Пришел к халифу бедуин. Принесли харису (Хариса (халиса) — кушанье, приготовляемое из крупно размолотой пшеницы, мяса и жира.). Халиф пригласил бедуина к трапезе. Хариса со стороны халифа была пропитана жиром, со стороны бедуина — нет. Тогда бедуин провел пальцем ложбинку в харисе, чтобы и в его сторону стекло масло.

Тут халиф прочитал аят:

«...Неужели ты судно пробиваешь для того, чтобы находящиеся на нем потонули?»

Бедуин ответил аятом же:

«...Потом мы повернули дождевые тучи к изнывающим от засухи полям, чтобы эта влага оживила мертвую землю».