Если бутерброды у вас падают маслом вниз - не расстраивайтесь! У большинства они падают вниз маргарином!...

Ошибочно набранный телефонный номер никогда не бывает занят.

Наш путь извилист, но перспективы светлые.

Мао Цзе Дун

Век наш таков, что он гордится машинами, умеющими думать, и побаивается людей, которые пытаются проявить ту же способность.

...А зимой Герасим впадал в депрессию... и просто бил собачек головой об лед...

Сидят грузины, скучно им, во все игры уже переиграли, не знают, чем заняться. Один говорит:
- Слюшайтэ, а давайте в русскую рулэтку сыграэм?
Ну, все соглашаются, достают ствол, заряжают один патрон, первый грузин приставляет ствол к виску... БАХ! Мозги разлетаются по стене! Второй заряжает один патрон, приставляет ствол к виску... БАХ! Падает замертво.
То же самое происходит с третьим и четвертым. Пятый тоже заряжает патрон, приставляет ствол к виску, оглядывает четыре трупа и задумчиво говорит:
- Странно, а разве в русскую рулетку с "ТТ" играют?..

.

.

.

.

.

.

Киевстар действительно лохотрон с баблом решил устроить? Или это у меня глюк, что уж чересчур быстро за короткий промежуток времени даже при меньшем колличестве телефонных разговоров чем раньше бабло испаряется со счета?

«Множество людей озабочено вопросом, смеялся ли Христос. Меня это мало интересует. Думаю, что вряд ли, поскольку был всеведущ, как положено Сыну Божию, и мог предусмотреть, до чего дойдем мы, христиане.»


«Обезьяны не смеются, смех присущ одному человеку, это признак его разумности.»

«- Я счастлива, - повторила она.
Он помолчал с минуту.
- А ты понимаешь, что говоришь? - спросил он наконец.
- Да.
Тусклый свет, проникавший с улицы, отражался в ее глазах.
- Такими словами не бросаются, Жоан.
- Я и не бросаюсь.
- Счастье, - сказал Равик. - Где оно начинается и где кончается? <...>
- Счастье начинается с тобой и тобой же кончится, - сказала Жоан. - Это же так просто.
Равик ничего не ответил. Что она такое говорит? - подумал он.
- Чего доброго, ты еще скажешь, что любишь меня.
- Я тебя люблю.
Он сделал неопределенный жест.
- Ты же почти не знаешь меня.
- А какое это имеет отношение к любви?
- Очень большое. Любить - это когда хочешь с кем то состариться.
- Об этом я ничего не знаю. А вот когда без человека нельзя жить - это я знаю.»

«Я терпеть не могу смотреть футбол по телеку. Это все равно, что трахаться с гондоном. Безопасный секс, безопасный футбол, все, черт возьми, безопасное. Давайте построим вокруг себя классный безопасный мирок.»

«Самый надежный тест – бассейн. У бассейна ясно, кто есть кто: интеллектуалка уткнется в книгу в купальной шапочке, спортсменка устроит матч по водному поло, склонные к нарциссизму позаботятся о загаре, подверженные ипохондрии намажутся защитным кремом… Если женщина у бассейна боится намочить волосы, чтобы не испортить прическу, - бегите прочь. Если она с хохотом прыгает в воду – прыгайте следом.»

«Я не люблю белый цвет. Белый - цвет бессилия и обреченности, цвет больничного потолка и белых простыней. Гарантированная забота и опека, тишина, покой - ничто. Вечно длящееся ничто больничной жизни. Черный - цвет борьбы и надежды. Цвет ночного неба, уверенный и четкий фон сновидений. Цвет мечты и сказки, цвет внутреннего мира закрытых век. Цвет свободы.»

«Пока они девочки, они все похожи на ангелов, но потом вырастают и становятся коровами и блядями. А корова хуже бляди. С блядью по крайней мере все ясно и понятно. А корова? С коровой ни в чем нельзя быть уверенным.»


Ирвин Уэлш, «Дерьмо»

.

.

.

.

.

.

.

.

«Когда что-нибудь делаешь слишком хорошо, то, если не следить за собой, начинаешь выставляться напоказ. А тогда уже не может быть хорошо.»

«Забавная штука: достаточно наплести человеку что-нибудь непонятное, и он сделает так, как ты хочешь.»

«Да, стоит только умереть, они тебя сразу же упрячут! Одна надежда, что, когда я умру, найдётся умный человек и вышвырнет моё тело в реку, что ли. Куда угодно - только не на это треклятое кладбище. Ещё будут приходить по воскресеньям, класть тебе цветы на живот. Вот тоже чушь собачья! На кой чёрт мертвецу цветы? Кому они нужны?»

«Если девушка приходит на свидание красивая - кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!»


«Плохо то, что, если я целуюсь с девчонкой, я всегда думаю, что она умная.»

«Если ты должен кому-то дать в морду и тебе этого хочется, надо бить.»

«Чаще всего ты сам не знаешь, что тебе интересно, пока не начнёшь рассказывать про неинтересное.»

Джером Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»

«Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.»

Михаил Лермонтов, «Герой нашего времени»

«И вот появляется какая-то девятнадцатилетняя студентка последнего курса, заслуживающая в лучшем случае нижайшую вторую степень отличия, и думает, что ее точка зрения заслуживает внимания, что она важна, потому что у нее смазливое личико и богом данная задница. «И самая ужасная вещь, самое худшее заключалось в том, - думал Орнштейн, - что она была абсолютно права»


Ирвин Уэлш, «Эйсид хаус»

«Вернуть к жизни людей может только Бог, но Бог занят.»

«Спрятаться от себя невозможно. Бежать куда-либо бессмысленно. Все равно боль вернёт обратно. Вернет туда, где начинаются следы безнадежности. Время примиряет с собой. Встает перед тобой зеркалом, заживляя в отражении шрамы сердца. Смотришь на себя и, сквозь паутину отчаяния, понимаешь, что хочешь идти дальше. Жить, верить, снова ждать. Улыбаться кудрявым облакам, объедаться вишневым мороженым, чувствовать щекотку пузырьков в носу от выпитой газировки, целовать мерцающие под луной губы. Ни одна боль не способна отвернуть человека от жизни. К любой запертой двери найдутся ключи, которыми ее можно отпереть.»

Эльчин Сафарли, «Я вернусь…»

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.