Соломенные дети
Набиты чёрти чем...
Срисованные лица,
С героев их поэм,
Хохочут презирая...
Весь мир для них - бардак!
Они как Бог, всё знают...
И ты для них - мудак:
Без яркой упаковки,
Без ваты на ушах...
Безжалостный и ломкий,
Вкус крови на губах.
Соломенные дети
Крикливей воронья:
Маммонские потомки -
Мы все - и ты, и я.

живу - жую...
жую - живу...
живу жуя.
а на х*я?

девочка с презрением играла
ведь девочка презрение украла
девочка не верит что презрение
часть её оценочного мнения

листопад завершается болью
о непрожитом прошлом лете
где начал и не смог позволить
послезимнего счастья ветер

веры закрыты ставни
на скрипучий замок надежды
и над всем возвышаясь главным
под ногой хрустит лист осенний

скучно меж скучностей
переплюньте посредственность
затрите серости небо
своею никмечностью

краски смешались
лопастью вечности
только осталась
серость беспечная

каждый знак думает о единственности своей уникальности. и запирает себя в клетке для защиты от остального зоопарка. в клетке можно мечтать о правильном мире, который наступит уже после и всплакнуть по этому поводу.
но сколько бы не рычали друг на друга знаки - клетка закрыта изнутри.

Когда хочется быть собой, те кто делает вид, чувствуют превосходство. Их картонное лицо, неумело раскрашенное разными красками на фоне истинных цифр рождения, излучает слегка прикрытое чувство презрения, смешанное с чувством собственной значимости. И тогда компашка семерых друговрагов мечет кости. И всё превращается в Игру Дурачества подвешенную на эластичной дразнилке: кошка играет с пойманной мышкой, собака пытается догнать свой хвост, вид лучше невида.
Скучный Праздник Продолжения вечен.

Тишина ветра -
Холод звучит рябью
Закрытых дверей.

Серая вечность.

лишь потеряв всё, понимаешь, что ничего у тебя и небыло. даже ты не принадлежишь себе.

Мы спим.
Мы просыпаемся каждый день,
Чтобы увидеть чужую смерть.

Но никак не свою.

гром и молнии,
залпы и разрывы...
гроза на горизонте -
ослепительно-убийственноезрелище.
беги!
беги!!!
беги в любую сторону!
ноги вросшие в почву
бес-исходности -
подарок жатвы сотворения.
крик обернувшийся
последним выдохом -
песнь жизни.
и больше молчишь
как прежде.

они любят говорить о любви.
они любят писать о любви.
они любят петь о любви.
они любят... да много чего!, о любви и для любви.
в общем создают проблему на пустом эмоциональном месте.
лишь бы небыло скучно.

и создал бог
адама
и
еву...

- каков твой путь?
- такой же как и твой.
- мой путь устелен гладким камнем,
а твой - раздробленым стеклом что ранит ноги...
- всё прошлое я бью в осколки и посыпаю впереди себя.
пусть ноги кровоточат и оставляют след кровавый.
но зарубцуются все раны и огрубеет кожа.
и даже пыль, что на пути, не принесет мне боль.
а ты иди мощеною дорогой.
всё впереди.
всё - впереди...

плакали у гроба
горько причитали
только не по мертвому
жалко им себя

и не будет больше
в жизни одобрений
мертвые не хвалят
не боготворят

жизнь теперь скучнее
рядом злые люди
в дверь стучат ногою
мир теснее стал

плакали у гроба
горько причитали
их теперь не любят
бог - и тот устал

удалена старая схема.

она устала
с ожесточением кромсала
вены на опущеных руках
и в прах топтала
таблетки
что попадались на глаза
и прах вдыхала
разбавляя водкой

она устала
от стиля жизни
что выманил из детства
желаний блеском
шнырянием
из-за границу
вёсен
быть на работе в восемь

она устала
что он держался
хоть был часто взбешен
бросал стаканы
в глупую собаку
сорвавшую портьеры
что разделяли ложе
и тщательно скрывалось

она устала 
быть
но и боялась смерти
стирающей лицо
до самой пустоты
где ты уже не ты
а что-то между
небылью и былью

она устала...
но оставалась жить

Вечер укрыл ватным одеялом суету
И тишина звенит всё громче
Пристыженное луной солнце 
Свернуло свет в лучи и
Украдкой заползло за край земли
Освобождая место отраженью света

И нет зимы 
Да и весна ещё не наступила
Поставлена на паузу природа
Лишь только вечер умирает дни
А утро умирает ночи

детские мечты сбылись - ты на вершине!
рядом гордо реют твои братья и сестры - зеленые мухи
размахивая транспарантами "да здравствует царь горы!"
туман упоения расползается клочьями испаряясь и
в приоткрывшейся панораме видны подобные...

обида хлыстом бьет по щекам высекая слезы -
не только ты. другие то способны на большее.
и это заставляет всё сильнее и упорнее тужиться:
гора должна быть выше, шире и более сверкающей.
главное - безукоризненный вид. 
чтоб не было стыдно.